Лорд Боб моргнул.
— Да. Хорошо. Большое спасибо.
Марш наклонился к нему.
— Вы, вероятно, посчитаете меня не очень учтивым, и я покорнейше прошу меня извинить, но не найдется ли у вас укромного уголка, где я мог бы уединиться с господином Бомоном? Нам надо кое-что обсудить. — Он понизил голос и опустил брови. — Очень важные вопросы, сами понимаете. Тихо-тихо.
Лорд Боб как будто удивился. То ли просьбе, то ли самому инспектору Маршу. И то верно, инспектор Марш мог удивить кого угодно. Но, как истинный джентльмен, лорд Боб сказал:
— Разумеется. Есть библиотека.
— Библиотека! — воскликнул Марш, раскрыв глаза от удовольствия. — Замечательно! — Он наклонил голову. — «Найди же нужную средь книг моих и горе позабудь…»[21] «Тит Андроник».
Лорд Боб уставился на него. Марш повернулся ко мне.
— Вы знаете, где библиотека? Я кивнул.
— Прелестно. Леди Перли, лорд Перли, дамы и господа, надеюсь, вы простите нам это вторжение. Вы наверняка думаете: полиция, бюрократизм, неприятные вопросы, и я готов с вами согласиться. Надеюсь, однако, вы потерпите, пока я ненадолго уединюсь с господином Бомоном. А потом буду с нетерпением ждать возможности побеседовать с каждым из вас.
Теперь на него таращился не только лорд Боб. Марш повернулся ко мне и улыбнулся:
— «Смелей, Макдуф, не трусь!»[22]
Устроившись в библиотеке, я, все еще без пиджака, спросил:
— Начинать сначала?
Он улыбнулся так, будто я высказал мысль, до которой он сам бы не додумался, но которая пришлась ему по душе.
— Да, с самого. Так с чего же все началось? Господин Гудини нанял вас в Соединенных Штатах, правильно?
— Да. — Я рассказал ему все: о Великом человеке и Цинь Су в Буффало, о неудачном покушение в «Ардморе» в Филадельфии, о нашем путешествии в Париж, о телеграмме из агентства, где говорилось, что Цинь Су, возможно, приплыл из Нью-Йорка в Роттердам.
Марш слушал меня, положив голову на спинку дивана и уставившись в потолок. Его правый локоть опирался на подлокотник дивана, рука была поднята, а указательный палец вытянут и кончиком касался изысканного углубления в правой щеке.
— Гм-м, — произнес он, не сводя глаз с потолка. И задумчиво поджал губы. — Значит, по сути у вас нет доказательств, что этот другой иллюзионист вообще прибыл в Англию?
— Нет, — согласился я. — Но маршрут турне Гудини был напечатан в американских газетах еще до его отъезда. Потом телеграмма из агентства. Думаю, он знал, где его искать.
Марш наклонил голову и улыбнулся.
— Но, дорогой мой друг, разумеется, вы правы. Я вовсе не пытаюсь вас критиковать. Я с глубоким уважением отношусь к вашей конторе и уверен, вы действовали наилучшим образом. Совершенно уверен. Я лишь пытаюсь расставить все по местам. — Он улыбнулся и взмахнул рукой. — «Как дети расшалившиеся, мысли повиноваться мне уж не хотят».[23] «Троил и Крессида».
Я кивнул.
— Итак, — сказал он, — вы прибыли сюда в пятницу вечером.
— Правильно.
— В котором часу?
Я ответил. И рассказал о знакомстве с другими гостями и о том, как мы с Великим человеком ушли из гостиной в свои апартаменты. Рассказал, как я обнаружил, что кто-то рылся в моем чемодане, и как Великий человек заметил, что кто-то пытался залезть и в его чемодан.
— Ага, — сказал он, — дело принимает крутой оборот. Что-нибудь украли? — спросил он.
— Нет.
— Вам не показалось это странным?
— Нет. Там нечего было брать.
Он улыбнулся сержанту Медоузу:
— «Лишь нищий может счесть свое именье».[24]
Обращаясь ко мне, он сообщил:
— «Ромео и Джульетта».
— Угу.
— И что вы сделали? Сообщили кому-нибудь о попытке ограбления? Лорду Перли, например?
— Нет. Ничего же не украли. Я лег спать. И посреди ночи услышал женский крик.
Марш взглянул на сержанта Медоуза.
— Все круче и круче, а, сержант? — Он повернулся ко мне. — И вы решили выяснить, кто кричит и почему. — Он улыбнулся своей хитрой улыбкой и снова погрозил пальцем. — Если я составил правильное мнение о пинкертонах, то вы наверняка это выяснили.
— Да, кричала мисс Тернер. Она живет в соседней комнате. — Я не стал упоминать, что я тогда не спал, а беседовал с Сесилией Фицуильям. Я рассказал только о сцене с участием мисс Тернер и госпожи Аллардайс, а затем с сэром Дэвидом и госпожой Корнель.
— Потрясающе! — воскликнул он, радостно улыбаясь и всплескивая руками. — Привидение! Обожаю истории с привидениями. Как, говорите, его звали? Лорд Реджинальд?
— Она так сказала. Не я.
— Ну да, — согласился он, — вы не говорили. — Он откинулся назад. — И какой это был призрак? Нельзя ли поточнее? Может, он из тех, кто бродит с собственной головой под мышкой?
— Нет.
— Гремел цепями?
— Нет, — повторил я. — Вы хотите, чтобы я продолжал? И рассказал все, что узнал об этом призраке?
Он резко отмахнулся.
— Нет, нет и нет. Пожалуйста. Я предпочитаю факты. «Речам правдивым ни к чему прикрасы».[25] — Даже если он не говорит вам, откуда цитата, вы все равно понимаете, что это цитата. Голос его становится тогда более четким, более изысканным.
— Скажите, — попросил он, — а мисс Тернер каким-нибудь образом пострадала от этого… визита?
— Нет. Она испугалась. Дрожала. Но не пострадала.
Он кивнул.
— И что потом?
— Я ушел к себе и лег спать.
— Больше никаких призраков?
— О других ничего не знаю.
— Жаль. А на следующий день? В воскресенье?
В дверь библиотеки постучали.
— Войдите! — крикнул Марш.
Дверь открылась, и появился Бриггз. В это утро у него на лице снова не было никакого выражения, зато он нес мой пиджак и галстук, перекинув и то и другое через руку.
— Извините, джентльмены. Господин Бомон, леди Перли пожелала, чтобы я отнес вам ваши вещи.
Я встал.
— Спасибо, господин Бриггз. — Он пересек комнату и торжественно протянул мне галстук, как будто это был государственный флаг. Затем, так же торжественно, подал пиджак.
— Спасибо, — сказал я. — И поблагодарите за меня леди Перли. — Я перекинул галстук и пиджак через спинку стула и снова сел.
— Непременно, сэр. Она также желает знать, не хотите ли вы, чтобы вам подали сюда и ваш завтрак?
— Да. Это было бы здорово, господин Бриггз. Скажите ей, это очень мило с ее стороны.
— Да, сэр. — Бриггз повернулся к Маршу. — И она велела, сэр, спросить вас, не желаете ли вы и другой джентльмен что-то на завтрак.
Марш улыбнулся.
— Замечательная мысль. — Он повернулся ко мне и признался. — Мы оба умираем с голоду. Ни маковой росинки во рту после отъезда из Лондона. «Если любовь, этот хамелеон, питается воздухом, так я-то питаюсь пищей и с большой охотой подзакусил бы».[26] — Он повернулся к Бриггзу. — «Два веронца».
Бриггз кивнул. Возможно, он уже знал это.
— Да, сэр, — сказал он, — я распоряжусь, чтобы Хиггенз скорее сюда кого-нибудь прислал.
— Замечательно. И, Бриггз, вас ведь так зовут?
— Сэр?
— Бриггз, будьте добры, спросите лорда и леди Перли, не соблаговолят ли они присоединиться к нам здесь, скажем, через час?
— Да, сэр. Слушаюсь, сэр.
— Большое спасибо.
Бриггз повернулся и вышел. Закрыл за собой дверь.
Я перекинул петлю галстука через голову и заправил его за воротник.
— Вы хотите, чтобы я соскочил, когда сюда придут леди и лорд Перли?
В первый раз старший инспектор Марш искренне смешался.
— Соскочил с чего? — спросил он.
Я улыбнулся.
— Вы хотите, чтобы я ушел? Оставил вас одних?
— Нет-нет. Разумеется нет, дружище. Мы же коллеги, не так ли? Союзники, у нас одна цель. «Оставшись здесь, обречены мы оба…»[27] «Два знатных родича».
21
Шекспир «Тит Андроник», акт IV, сцена 1. Перевод А. Курошевой.
22
У. Шекспир «Макбет», акт V, сцена 8. Перевод М. Лозинского.
23
У. Шекспир «Троил и Крессида», акт III, сцена 2. Перевод Т. Гнедич.
24
У. Шекспир «Ромео и Джульетта», акт II, сцена 6. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.
25
У. Шекспир «Король Ричард III», акт IV, сцена 4. Перевод Мих. Донского.
26
У. Шекспир «Два веронца», акт II, сцена 1. Перевод М. Морозова.
27
У. Шекспир «Два знатных родича», акт I, сцена 2. Перевод Н. А. Холодковского.