То есть когда я потянулась к нему рукой, он, конечно же, оказался на своём законном месте. Да и при беглом взгляде на отражение казалось, что всё в порядке. Но факт оставался фактом – мой милый и родной носик настолько перестал привлекать к себе внимание, что стал практически невидимым. На целый месяц! Даже не смотря на то, что медальон в это время спокойно лежал в своей шкатулке.
Месяц я просидела дома, выслушивая ехидные Ксанкины подколки и фальшивые родительские сочувствия. Без друзей, без беготни по двору. В самый разгар лета.
Впрочем, была от этого случая и польза – заклинание отвода глаз я за этот месяц освоила в совершенстве, со всеми модификаторами. Но зато у меня появилась стойкая антипатия ко всякого рода побрякушкам. Кольца, кулоны и брошки, даже безо всякой магической примеси, я игнорировала напрочь. Ну а серьгами (и необходимыми для них дырками) вообще так и не обзавелась.
Ностальгируя, я доползла до соседнего окна, но оно оказалось заперто. Как и следующее. Вот ведь незадача – и спуститься никак, и стенка кончается. Разве что вверх…
Вздохнув, я продолжила путь в единственном доступном направлении. И через несколько метров поняла, что не прогадала – окно, находившееся этажом выше, было приоткрыто. Но не успела я воодушевлённо ухватиться за подоконник, как сообразила, до чьей комнаты добралась. И почти сразу же услышала голоса:
– Всё поняла?
– Да было бы, что понимать! Ты мне объясни только, зачем вообще где-то прятаться? Думаешь, какая-то там доморощенная инквизиция меня раскусит? Если бы всё было так просто, меня бы уже двадцать раз поймали, и сорок три раза повесили! – торопливый речитатив Риссы звучал как-то странно. Более рассудительно, чем обычно.
– Сожгли.
– Что?
– Не повесили, а сожгли. Здесь ведьм сжигают, – А вот в голосе Кьяло чувствовалось беспокойство.
Кьяло? Что он вообще делает в комнате этой блондинки?
– Да какая разница. Мне всё равно ничего не грозит! Точнее, не грозило бы, если бы я оставалась в академии. А вот если я исчезну неизвестно куда – меня точно хватятся, будут искать. И обвинят во всех грехах! Ты этого хочешь?
– Не хочу! Но и здесь тебе оставаться нельзя! Давай ты уйдёшь, а я… Я пойду к Понжеру и всё ему объясню. Ну, про то, что ты тут делаешь. Он хороший мужик, он поймёт. А потом скажу, что… ну, что тебя срочно вызвали… письмом…
– Во-первых, все письма через него проходят! Так что в это он вряд ли поверит. А во-вторых, про меня он и так в курсе. И про тебя, кстати, тоже! А ты не знал?
– Не-е-е… – Пауза затянулась. Я живо представила себе, как Кьяло буравит взглядом потолок, пытаясь найти на нём верные слова, или решение проблемы. – То есть он знает, кто ты? И кто я знает тоже?
– Конечно знает, глупенький. А иначе принял бы он тебя в академию, сам посуди?
– Ну, Марго же принял!
– Э-э, родной, не путай тёплое с мягким! Маргошка – мулленовкая родственница, а ты – раздолбай из ниоткуда. Все ваши притянутые за уши генеалогии яйца выеденного не стоят, даже не обольщайся.
У меня тем временем началось самое натуральное раздвоение личности. То есть одна половина меня очень хотела дождаться конца разговора и понять, что они имеют в виду, а у другой начали ощутимо уставать руки.
Пока побеждало любопытство, но отрыв неотступно сокращался. Всё же зелёная плетёнка – это вам не шведская стенка в школьном спортзале. Да и на той долго не провисишь…
– Тогда Понжер сам должен был первым делом сплавить тебя подальше отсюда, когда началась вся эта катавасия! – не унимался Кьяло.
– Вношу ясность: Понжер знает, какая у меня должность и что я здесь делаю. Но кто я -ему знать не обязательно! Так что не надо тут делать такие страшные глаза, как будто я вот так походя взяла и раскрыла ему все семейные тайны. Всё же Предония – это Предония, а Лёсса – это Лёсса.
Лёсса?
После секундного ступора я вспомнила, что так назывались земли на востоке. Не страна, а именно земли – без точных границ, без информации о городах и жителях. То, что на картах обычно оставляли белым, изредка снабжая ветвистой подписью – "Царство Лёсское, неизведанное".
Так она оттуда что ли? Или они оба?
Теперь я просто обязана была дослушать до конца. Несмотря на то, что руки уже ничего не чувствовали, да и неловко подогнутая правая нога начала затекать.
– Ну, если уж речь зашла о твоей должности… Ты ещё не забыла, что вообще-то обязана мне подчиняться? – В голосе Кьяло прорезались командные нотки. А я и не знала, что он умеет отдавать распоряжения, да ещё таким непререкаемым тоном.
– Забудешь тут, как же!
– Тогда так! Я приказываю тебе собрать всё необходимое и удалиться за пределы академии. И отсидеться где-нибудь до ухода инквизиции. Или до тех пор, пока я не разрешу тебе вернуться. Всё! Это приказ! А приказы не обсуждаются!
– И не выполняются, – мрачно пробормотала Рисса. Но, судя по шорохам и скрежетам, долетевшим из окна, немедленно начала собирать вещи. – Ты мне переодеться дашь, или так и будешь над душой стоять?
– Твоя душа, между прочим, принадлежит мне. Что хочу – то и делаю!
Но дверь хлопнула почти сразу же – Кьяло всё-таки вышел в коридор.
Хм… С каждой минутой всё любопытностнее и любопытностнее…
Но, кажется, лимит подслушанных разговоров на сегодня был исчерпан. Сборы блондинки проходили в гробовом молчании, которое лишь изредка прерывалась угрюмым сопением.
Выждав для приличия ещё пару минут я с трудом отодрала занемевшие руки от спасительного вьюнка и поудобнее ухватилась за подоконник. Подтянулась, влезла на него с ногами, сбросила с себя остатки заклинания и тактично постучала по раме.
– Можно войти?
– Ой, Маргошечка! Что ты тут делаешь? – Рисса всплеснула руками и с такой неуёмной прытью бросилась к окну, что я машинально отшатнулась и чуть было не вывалилась наружу. А пока я пыталась восстановить равновесие, девушка метким пинком зашвырнула под кровать объёмную сумку, и снова повернулась ко мне, – Что ты тут делаешь? Тебе помочь?
– Не надо, – поспешно отмахнулась я, красочно представляя, чем может кончится такая помощь. – Я тут случайно мимо проползала. Хотела к себе, но у меня окно заело, и… ну, короче, я просто сейчас выйду в дверь, и ты меня сегодня больше не увидишь, хорошо?
– Хорошо! А то, может, посидела бы у меня немножко, поболтали бы! Знаешь, мы ведь так давно не разговаривали просто так, как две подруги. Мы же подруги, правда? А то в последнее время у меня совсем никого не осталось, со всеми что-то случается. Как ты думаешь, оно нечаянно так получается, или это кто-то нарочно? Ну, то есть, я имею ввиду, что все говорят, будто по Академии ходит убийца, и всё это так страшно, да?
Если бы я только что не удостоверилась, что Рисса может вполне логично рассуждать и говорить с нормальной скоростью, я бы сейчас взвыла и поспешила удрать из комнаты. Но её диалог с Кьяло заставлял на многое посмотреть со стороны. Блондинка была гораздо умнее, чем хотела казаться. И знала больше, чем могла. И что-то скрывала.
Поэтому я переборола желание как можно быстрее бежать к себе и вежливо улыбнулась.
– А если тебе страшно, то почему ты сидишь здесь одна? Смотрела бы турнир, там куча народу и нечего бояться. Кругом все свои…
– Свои-то они свои, – очень натурально поёжилась девушка, – Но вдруг именно среди них прячется кто-то чужой? Я уж лучше одна посижу. Дверь запру, и окно тоже закрою. И чтоб никто-никто меня не тронул. А ты почему не на турнире? Просто я кого угодно ожидала увидеть, но не тебя, потому что ты же обычно там в первых рядах, и участвуешь, и смотришь. Ну, то есть я видела из окна, как тебя Флайчек победил, но я думала, что ты там останешься, и… Ну, это же нечестно, правда? Что он так взял и победил?
Я пожала плечами, не представляя, что ответить. Не признаваться же, что пропустила удар из-за собственной рассеянности. Как-то не к лицу мне…
А Рисса тем временем всё болтала и болтала, не переставая. Она вновь превратилась в ту самую словоохотливую простушку, которую я знала уже два с половиной года. Актриса, чёрт бы её побрал!