– Так иди и узнай, – приказала она. – И про него все узнай.
– Иди, – повторила Лиса и закрыла глаза.
2
День прошел, как не было. Просто из одной ночи она нечувствительно, не задерживаясь под солнцем, которое, на самом деле, из-за туч так и не появилось, перешла в следующую. В девять с копейками, приехал на своей старой "Ниве" Черт. Покрутился по дому, бесцельно и, казалось, бессмысленно, заглядывая во все дырки, сожрал все, что еще оставалось не съеденным в холодильнике, "понюхал" воздух своим длинным еврейским носом, и в конце концов заявил голосом, в котором не звучало ровным счетом ни одной человеческой ноты, что можно ехать. Но сразу выехать не получилось. Сначала, Пика подгримировала себя и Лису, заодно "сваяв" ей и Алексу по вполне приличному парику, Лисе – рыжий, а оператору – сивый. Затем прибрались в доме и запечатали вход в подвал, так что без очень специального оборудования или классного "нюхача" сразу и не найдешь, даже если знаешь, что искать. Еще потом, Лиса написала все еще безмятежно спящему Быку нежное письмецо в стиле тех записочек, которые могли оставить и оставляли Леве Конопенникову его многочисленные бляди, но, включив в него, как бы между делом, пару слов, которые объяснят проснувшемуся поутру кооператору, что они ушли надолго. Все это время, Черт бродил по дому, впрочем, никому особенно не мешая, а Алекс сидел с отрешенным видом в кресле напротив выключенного телевизора, гуляя, черт знает, в каких электронных сетях. Во всяком случае, находиться эти сети могли где угодно, Алекс легко доставал даже до Америки и Австралии.
– Куда поедем? – равнодушно спросил Черт, когда все расселись в салоне машины.
– В Питер, – коротко объяснила Лиса.
– У тебя скоро масло потечет, – сказала Дама Пик.
– Знаю, – Черт завел мотор и тронул машину с места. – Но до Ленинграда продержится, а там я другую угоню.
– Я подремлю? – спросил Алекс.
– Мне без разницы, – от интонаций Черта можно было на стенку полезть, но лучшего боевого мага в европейской части СССР по данным Лисы теперь не было.
– Я тоже отключусь, пожалуй, – сказала она, как бы размышляя вслух. – Как считаешь?
– Гуляй, – ответил он. – Два часа я тебе гарантирую. Встретишь Багиру, передай ей, что "все по-прежнему".
– Ладушки, – сразу же согласилась Лиса. – Пика ты меня за руку подержи, хорошо?
– А может быть, хватит? – но Дама Пик все-таки взяла ее за руку.
– Я ненадолго, – ответила Лиса и закрыла глаза.
Звездное небо, светлое небо… Дорога была проторена много лет назад и давно уже являлась всего лишь рутиной. Главное знать, когда и где, остальное – голая техника.
Почти у самых ворот она встретила знакомую девочку, которая, насколько могла понять Лиса, приходила сюда из какого-то сибирского укрывища. Вполне возможно, это был один из тех лагерей, которые создавала она сама, но девочка была хоть и молоденькая совсем, но грамотная, и язык держала за зубами.
– Привет, – сказала Лиса, подходя.
– Здравствуйте, донна Рапоза, – девочка явно обрадовалась встрече и, зная правила, сразу же приступила к делу. – Извините, пожалуйста, но вы здесь ведь всех знаете, а я…
– Без предисловий, – Лиса помнила, что Черт дал ей всего два часа, а дел было много. – Чем я тебе могу помочь?
– Я ищу одного человека.
"О, господи! – подумала с тоской Лиса. – И ты, бедная, кого-то ищешь! Все мы, как тени в чистилище, кого-то ищем, вот только найти не можем".
– Кого? – спросила она, на всякий случай, улыбнувшись, чтобы ободрить явно стеснявшуюся своей дерзости Читу.
– Фарадея, – тихо сказала девочка, которая, вероятно, знала, какой услышит ответ, но все-таки на что-то надеялась, спрашивая о Кайданове, вероятно, каждого, до кого могла добраться.
– Фарадей погиб много лет назад, – ответила Лиса.
– Извините, – девочка как-то неуверенно улыбнулась и сделала движение, чтобы уйти прочь.
– Постой!
"Я делаю глупость", – сказала она себе, но остановиться уже не могла.
– Зачем тебе Фарадей, ты же еще в пеленки писала, когда его…? – но закончить фразу так, как следовало, не смогла.
– Он…
– Не хочешь, не говори.
Это была железная формула, ее бы следовало высечь в камне и поставить над входом в Город.
– Он мой отец.
"Вот даже как! Впрочем, почему бы и нет? Двадцать пять лет…"
– Мать жива?
– Нет, – покачала головой девочка. – Она была в колонне Чары.
В девяносто четвертом, Чара – Ольга Кузьмина – собрала всех оставшихся в живых после большой зачистки магов северного Казахстана и попыталась прорваться в Китай. Трудно сказать, на что она рассчитывала, но, скорее всего, ни на что. Это был жест отчаяния, но правда и то, что Ольга обладала необходимыми для такого дела харизмой и железной волей. Собрать вместе полторы сотни запуганных, полусумасшедших людей – индивидуалистов и эгоистов от природы – и повести за собой, мог не каждый. Она смогла… Твин говорил, что крови там было пролито столько, что даже ему было страшно. Два полка ВДВ, бригада спецназа КГБ, почти полная дивизия НОАК. Это сколько же трупов?
"Господи! – подумала Лиса, глядя на несчастную Читу. – Господи! Когда же это кончится?"
– Были слухи, – сказала она вслух, осторожно подбирая слова. – Были слухи, что Фарадей сменил личину.
– А разве можно сменить личину? – удивленно спросила Чита.
"Хороший вопрос!"
– Не знаю, – покачала головой Лиса. – Говорят, можно, но я не знаю.
– Спасибо, – девочка смотрела серьезно и строго, как взрослая. – Я вам обязана, донна Рапоза.
Она поклонилась и пошла прочь, свернув в первую попавшуюся на пути улицу, а Лиса проводив ее взглядом, пошла своей дорогой. Время уходило, а до Моста путь был не близкий.
3
Вероятность того, что Монгол находится сейчас в Городе, была невелика, но Лисе сказочно повезло, он оказался на месте, то есть, именно там, где она и предполагала его найти. Компания, как всегда, расположилась около Моста – настоящего каменного моста, отдаленно напоминавшего Карлов мост в Праге, но повисшего над сухим речным руслом. Почему они собирались именно в этом психоделическом месте, оставалось только гадать. Однако, когда, миновав очередной узкий и петляющий, как кишка в животе, переулок, Лиса вышла к бывшей реке, то сразу же увидела компанию молодых людей, одетых в восточные халаты и арабские галабии – впрочем, была среди них и одна девушка в индийские сари – которые, рассевшись на огромном цветастом ковре вокруг блюда с пловом, внимали речам старца с длинной седой бородой, одетого, в отличие от них, в строгий черный костюм, но все-таки с тюбетейкой на лишенной волос голове. Это и был Монгол собственной персоной. Являлся ли он настоящим монголом, или, как и большинство его учеников, лишь носил личину восточного человека, Лиса не знала. Зато она знала, что если в реальной жизни Монгол и не был одним из Первых – такие вещи обычно утаить было сложно – то уж, во всяком случае, он был умным и порядочным мужиком, и одним из немногих старожилов, которые начали приходить сюда еще в начале шестидесятых.
– Ассалам алейкум, добрые люди! – сказала она, подходя к достархану.
– Здравствуй, Рапоза! – улыбнулся Монгол. – Мы всегда рады гостям. Садись, отведай нашего плова.
– Спасибо, Монгол, – вежливо поклонилась Лиса. – Но у меня очень мало времени. Будет ли невежливо с моей стороны, если я попрошу тебя о кратком разговоре тет-а-тет?
– Это спешно?
– К сожалению, да.
Монгол прикрыл глаза и на секунду задумался.
– Хорошо, – сказал он, вновь открывая глаза. – Поговорим.
– Продолжайте трапезу, – сказал он своим ученикам, вопросительно смотревшим на него, и встал. – Пойдем, Рапоза.
Они медленно дошли до Моста и вступили на каменные плиты.
– Слушаю тебя, – сказал он, когда они удалились уже на порядочное расстояние от компании, продолжавшей неторопливо переговариваясь, уплетать плов.