На дерево все с трудом успели залезть до ночи. Трудней всего пришлось с орком, который скорее дал бы себя сожрать, чем вскарабкаться на ненавистную высоту.
– Ррырг, у тебя шнурки развязались, – выкрутился из ситуации гном, и когда тот наклонился, вырубил его мощным ударом в челюсть. Никогда не завязывать шнурки при гномах, сделала я себе заметку на будущее. Так как кого бы то ни было я тащить наверх отказалась, то ненавистный колдун пролеветировал Ррырга и его успокаивающее, Гилбадира, на одну ветку. На орков магия не действует, поэтому сегодня ночью гному придется поработать кулаками. Я сама устроилась на самой нижней ветке, подгадав так, чтобы мне не мозолили глаза ни эльфы, ни кто-либо из рруховых попутчиков. А заодно так, чтобы защитить спину от случайной эльфийской стрелы. Мне и колена хватает. Уууу, мое бедное несчастное колено. И сама я бедная и несчастная. В кои-то веки решила навестить родственников, и тут такая подлянка. Предупреждал же меня дядя, держись подальше от магов…
Нежить как всегда появилась внезапно, учуяв свежатинку. Мелкая и не думала лезть, чуя меня и держась на расстоянии, зато хромы, рыжеглазы, рыдлы и остальные прожорливые монстры стали рвать кору и вгрызаться в ствол, потому что залезть им не давали выстрелы ушастых. Да и колдун мочил их неплохо, точнее поджаривал огненными шарами. Ну и вонь стояла. При одной мысли, что чем-то подобным сероволосый наглый маг мог запустить в меня, я вздрагивала. Ну садюга паршивый. Ты мне только попадись в наружном мире, выполню все, что обещала. В клятве я ничего не говорила об отказе от мести. Куда им нужно дойти, странная компашка так пока и не призналась, и у меня возникали подозрения одно другого хуже. Вот влипла.
Такие ночи в лесу, когда что-то скребется, воет и рычит, мне всегда напоминают о детстве. Людям, обычным глупым людям, да и светленьким эльфам трудно понять, как это бывает красиво, ночь в Проклятом лесу. Они не разглядят эту танцующую Тьму вокруг и слаженный вой ночных тварей, сливающийся в тоскливую яростную и такую сильную песню. Когда-то я слушала ее с родителями, пригревшись в ласковых знакомых руках, и папа с мамой заливисто хохотали над очередной неуклюжей попыткой монстра достать нас и что-то поясняли мне и рассказывали. С родителями было здорово. Пока они у меня были. Борцы с тьмой почему-то никогда не задумываются, что у исчадий зла тоже бывают семьи.
Обычно рев ночных тварей меня убаюкивает. Давняя привычка, но сегодня я просто долго сидела и смотрела вниз, вглядываясь в светящиеся огоньки глаз. Под конец монстры устали, а может признали во мне свою, и устроившись вокруг дерева, слаженно завыли, выдавая собственное понимание ночи. И жизни. И Леса, который является нашим общим домом. Они выли, и это было красиво и страшно, и мне хотелось снова услышать голос родителей, подпевающих им, а может быть спеть и самой, вплетя свой голос в их колеблющуюся печаль.
Для человеческого ребенка это была бы странная колыбельная, а мне нравилось. Вытянувшись на ветке, я насвистывала эту давнишнюю мелодию, любуясь морем неподвижных огоньков внизу. Порождения Леса смотрели на меня, а я на них, и постепенно их вой стал вливаться в мой свист. Я и не заметила, как убаюканная им, я заснула.
Больше никогда, никогда не буду принимать сомнительные предложения, стучала зубами Рэн на своей ветке. Да заплатят хорошо, если она выживет, а она обязательно выживет. Но как же страшно. Как же ужасно, отвратительно, позорно страшно. Особенно, когда твари начали подпевать ЭТОЙ. А как еще их вой, в точности повторяющий мелодию, которую их новая попутчица высвистывала, назовешь? У воительницы волосы зашевелились, когда она услышала слаженное многоголосое причитание чудовищ. Да, кто эта девушка такая? Чье порождение? Неужели она повелевает ими? Не похоже было, но обычное ехидное выражение у той сменялось грустным и странно умиротворенным, когда она смотрела вниз, на тварей. А сейчас вообще спит и довольно улыбается. Улыбаться в таком месте? Бр-р.
Прошлой ночью, когда они стояли плечом к плечу и врубались в строй озверевших монстров, и то Рэн не была так испугана. Это было, по крайне мере, понятно. Либо ты, либо они. Но на такое она не подписывалась! Мало того, что пришлось путешествовать вместе с высокомерными, в грош никого не ставящими эльфами. Мало того, что симпатяга-маг и не думал обращать на нее внимание, когда она вертелась перед ним чуть ли ни в чем мать родила. А когда пыталась строить глазки, он спросил, все ли с ней в порядке? Но это… Это было хуже всего.
Принять в свой отряд чудовище, порождение Тьмы, всегда стоящей за гранью и ждущей своей возможности ворваться в этот мир сущности. Ну зачем? Ну зачем милый Лейс не убил ее, эту мелкую желтоглазую выскочку? Ха, ловить стрелы руками? Велик фокус, да это любой циркач на рыночной площади по сто раз на дню проделывает. Раньше в отряде было всего две девушки, она и молчаливая эльфийка, которая ей была не соперник. Невыразительная проводница тоже, но ее бесило, что появился кто-то третий, и колдун время от времени кидает в ее сторону изучающие взгляды. Планы на Лейса все еще оставались в силе. Эти пепельные волосы ниже плеч, тонкий шрамик на подбородке, его зеленые пронзительные глаза, будто в душу глядят, и он маг, да еще какой. Рэн всегда уважала силу. Нет, все еще не назвавшая своего имени, это хилое порождение Тьмы, ей не соперница. Хотя некоторым нравятся такие щуплые, как она. Воительница с досадой сплюнула вниз, в сторону словно загипнотизированных успокоившихся монстров и чуть не свалилась, когда они ей неожиданно ответили разозленным рыком.
– Гилбадир мне больше не друг. Ррырг злиться! – проснувшийся на полдороге к земле орк, побледнел до состояния бледной зелени и после того, как немного оклемался, отловил гнома и стал трясти его в мощных ручищах в такт своим словам.
– Ррырг очень злиться! – и опять вверх-вниз, вверх-вниз.
– Больше не буду, – прохрипел заработавший морскую болезнь гном и рванул в кусты.
Кай, как представилось их новое приобретение в отряде, заливисто ржала, покатываясь по земле и держась за больное колено. Лейс тоже усмехнулся. Давящий сумрак Леса немного отпускал, когда она находилась рядом, словно признавая в них своих, и можно было даже что-то чувствовать вместо обычной подавленности и тоски, которые он навевал. Вчера… Это было странно вчера. И красиво. Да, он раскрыл ее суть, пробившись заклинанием до серой нечеловеческой ауры, но это все, что он знал о загадочных теневых призраках, порожденных этим местом. А то, что они могут чувствовать и реагировать не только, как машины смерти, Лейса удивило. И вчера… вчера ему показалось, что здесь существует не только Зло. Не обязательно зло. Просто Тьма, немного усталая, немного домашняя, а в остальном та ничем не примечательная сущность, с приходом которой наступит конец света.
В Проклятом лесу, кроме нечисти, никакого зверья не водилось, и они позавтракали скудными припасами, принесенными с собой. Кай тоже вытащила бутерброд из сумки и с аппетитом его схрумкала под заинтересованными взглядами всех остальных.
– Колбаса из печенки девственниц, – ухмыльнулась она, – мммм… пальчики оближешь. А это идея! Если добавлять не только печенку…
Лейс усмехнулся, когда Рэн, увлеченно строящая ему глазки, поперхнулась питательным, но пресным, как трава сухим пайком. Эльфы синхронно дернулись за луками. Гном расхохотался, у этого народа с чувством юмора всегда проблем не было. Ррырг опять непонимающе хмурился.