Наутро все трое отправились в заброшенный город. По словам Седого, до него было не более двух-трех дней пути, но сколько времени придется проплутать там, ища меч — если гэты действительно спрятали Агриков меч там, — сказать было трудно.
Дремучий лес и не думал кончаться. Подходил к концу второй день их путешествия по мрачной, словно мертвой, чаще, а впереди не было никакого просвета.
Только на третий день чаща несколько поредела — камней стало меньше, стволы деревьев тоньше и на полянках появилась трава. Однажды видели какого-то зверя, но он умчался так быстро, что никто его толком не разглядел. Заметили лишь, что ростом он был с косулю, но видом схож с кабаном.
Они опять вышли на тот самый ручей. Напившись вдосталь и напоив лошадей, на его берегу устроили охоту, разжились дичью.
Дальше ручей повел их в ущелье, где на склонах росли горные травы. Все было здесь так похоже на Сорочинские горы, что славяне не удивились бы, встретив знакомый ход в подземелье.
Седой бежал впереди. Иногда он замирал, припадая на четвереньки и становясь очень похожим на волка. Всадники, ехавшие следом, уже не обращали на это внимания. Они часто слышали вой и рев незнакомых крупных тварей, а на водопое замечали их следы. Но свет от камня во лбу Огонька отгонял всех непрошеных гостей — он был слишком ярок для привычных к полумраку зверей.
Ущелье становилось все мрачнее, и Седой стал держаться поближе к людям.
— Тут всякие хищники водятся, — сказал Седой. — Лошадь для них, Может, и великовата, но я — в самый раз.
Справедливость его замечания оценили очень скоро. Они не прошли и версты, как впереди и сверху послышался утробный вой, которому ответил другой. Седой встал между лошадьми и с тревогой огляделся по сторонам.
— Они сюда бегут, — определил он. — Впереди ущелье сужается, так что если мы успеем туда раньше них, нам может повезти. Иначе они всех слопают.
— Кто — они? — спросил Властимир. — Ты их видел?
— К несчастью, да. Но лучше бы и не знать, что такие есть!
Всадники пришпорили упирающихся лошадей и поскакали вперед. Седой бежал между ними.
За поворотом им открылось совсем узкое ущелье — конь мог перепрыгнуть с края на край. Камни нависали над ним. На одном из них замер, свесившись вперед, зверь, похожий на паука количеством ног и на медведя — мордой и шкурой. Глаза его светились, как угли, с изогнутых клыков капала желтая тягучая слюна. Увидев всадников, он завыл и попытался поднять огромный камень. Вниз посыпались мелкие камешки.
Ответный вой раздался с другой стороны, и всадники увидели там второго зверя, поменьше. Он тоже расшатывал камень, и дело у него шло на лад.
— Скорее! — закричал Седой. — Чего вы ждете?
Лошади сами бросились вперед по ущелью. Позади них на дно с грохотом скатились два камня, подняв тучу пыли. Грохоту и грому вторил рев зверей.
— Сейчас они спустятся, — на бегу проговорил Седой, — проверить, убиты ли мы… И если обнаружат, что нет… побегут в погоню. И будут бежать, пока не настигнут… Я их знаю!
Он замолчал, потому что начал отставать от скачущих во весь опор лошадей.
Эхо принесло сзади негодующий рев зверей, обнаруживших, что добыча ускользнула. Но всадники оторвались, и можно было надеяться что-нибудь успеть придумать.
Ущелье было по-прежнему таким же узким, но теперь на склонах его стали попадаться деревья, которые должны были немного задержать неповоротливых преследователей.
Копыта лошадей неожиданно застучали по чему-то твердому.
— Дорога, — объяснил Седой. — Древние люди ее мостили — так нам говорили.
Всадники придержали лошадей. Под ними и в самом деле была дорога из плотно пригнанных друг к другу каменных плит. Наверняка когда-то они были гладкими, но время изрезало их трещинами. Дорога спускалась по склону ущелья.
— Там город, — сказал Седой.
Не тратя времени на то, чтобы выяснить, есть ли погоня и близка ли она, беглецы поскакали к городу.
Открывшийся их глазам город занимал всю долину. Многие строения, даже разрушенные, были высокими, как скалы, окружавшие их.
Копыта коней застучали по сохранившимся камням мостовой, в щелях между которыми кое-где проросли деревья. Порой мелкие зверьки выскакивали из-под копыт лошадей и исчезали в развалинах.
Люди невольно сдержали лошадей, поехали шагом по мертвому городу. Высокие здания чем-то напоминали замки викингов — многочисленные башни с крытыми переходами между ними. Чем ближе они подходили к центру города, тем выше и, как ни странно, целее были дома, улицы чище и уже, а травы, деревьев и зверьков — меньше. Скоро город стал напоминать подземные переходы, с которых славяне начали путешествие, — казалось, что и само небо-потолок опустилось ниже.
Центральные улицы выглядели так, словно жители бросили их недавно. Так и казалось, что вот-вот распахнется окно и кто-нибудь в него выглянет.
Седой вертел головой в полном восхищении.
— Никогда не видел ничего подобного! — воскликнул он. — Вот уж не думал, что это правда!
— Что — правда? — немедленно откликнулся Буян.
— Правда, что жил когда-то на земле, наверху, народ и был он мудр и силен. Силен настолько, что решил поспорить могуществом с самими богами. Разгневались на него боги — и низвергли народ вместе с городами его под землю. Целые страны пропали — на их месте только пустоши да болота раскинулись, а порой и леса дремучие. Вот откуда здесь лес и ручей — их боги тоже в подземелье свергли…
— А где же люди?
— Не знаю. Говорят, чары на них наложены — являются лишь по ночам, а днем невидимы они.
Буян вдруг остановил коня и спешился.
— Ты куда? — остановили его Властимир и Седой.
— Хочу проверить, верно ли это. Слышал я, что не людей свергли, а богов. Да и интересно — коли та женщина, в тюрьме, из этого племени, то почему они город бросили? Тут-то, чай, жить удобнее, чем в тех пещерах.
Буян подошел к ближайшему дому и толкнул тяжелую дверь. Она не поддалась.
— Властимир, иди сюда — твой разрыв-дар нужен.
Князь подошел, прикоснулся к двери, и она со скрипом открылась.
Люди и подбежавший следом оборотень осторожно ступили в дом.
Вверх вела лестница, сложенная из изузоренных камней. На нижней ступени, скрючившись, застыл высохший труп человека.
Люди взбежали по лестнице и оказались в зале, куда выходило несколько дверей. За первой же их встретила ужасная картина — на пороге лежала женщина, прижимая к себе младенца. Ребенок постарше распростерся позади.
Буян присел у трупа, осторожно перевернул его. Женщина совершенно высохла, но не разложилась, ее платье даже сохранило свой зеленый цвет. Длинные волосы умершей спутались, закрывая лицо. Гусляр нежно убрал прядь — женщина была совсем молода, не старше Прогневы. На ее лице, чем-то похожем на ту арийскую женщину в темнице, застыло выражение удивления и страха. Она вряд ли успела понять, что ее убило. Следов крови не было. Может, ее и всех остальных отравили?
Как же эти боги, построившие такие дома, дали себя уничтожить? И где их потомки, которых он с Властимиром ищет? Знает ли Чистомысл об этом городе? Конечно же гибель сюда принесли те неизвестные агенты из загадочной Организации, которым служат змееныши. Как же предупредить ариев, где их теперь искать?
А люди, живущие наверху, забыли о своих предках или считают предками не тех. Кому-то ведь надо было, чтобы забыли потомки свои корни, свои обычаи? Уж не тем ли силам, что спешат сюда издалека, из иных миров, от иных звезд? Они хотят, чтобы люди забыли, кто они и откуда, а те, кто помнит, должны умереть… Умереть, как арии, как память о них — людях, равных богам и богами бывших.
Буян почувствовал, что все так и было, и задумался.
Властимир и Седой разбрелись по дому. Когда они час спустя вернулись, Буян все еще сидел на том же месте. Князь тряхнул его за плечо:
— Пошли… Там все то же: они мертвы.