Разбудил его резкий, короткий звук из фойе.
Прошло несколько секунд, и с улицы донесся едва слышный стон. В тишине комнаты он показался жутким, словно из могилы. Джей подтянул повыше одеяло и закрыл глаза. Он стал утешать себя мыслью, что у него просто разыгралось воображение. Но тут колыхнулась занавеска на окне, прямо у него перед глазами. Кто-то открыл входную дверь.
Джей быстро сел и нащупал на ночном столике револьвер. Металл приятно холодил руку. Он чуть встряхнул револьвер, прислушиваясь к легкому звяканью патронов в барабане – заряжен.
– Вам это не понадобится, Вон Влак! – Голос был приятный, почти дружелюбный, он доносился из-за двери.
Джей молча наблюдал, как в проеме обрисовались два силуэта.
– Уберите револьвер, Вон Влак. У меня сообщение из Найравилла. Меня зовут Эверетт Ривз. – Судя по телосложению и голосу, этот человек мог быть тем светловолосым мужчиной, который говорил с ним из машины – по вечерам, еще когда он учился.
Джей несколько секунд сидел неподвижно. Потом медленно, с неохотой положил револьвер обратно на туалетный столик.
– Вы не могли бы включить свет? Кнопка вон там. – Голос его звучал хрипло и как бы издалека.
– Пусть будет темно, Эверетт. – Эти слова прозвучали быстро, импульсивно, произнес их второй человек у входа, а голос был сначала очень похож на женский, но тут же понизился и теперь больше напоминал мужской.
– Извините, Вон Влак, придется говорить в темноте, – сказал первый. – Да и пробудем мы здесь очень недолго. У нас для вас задание. Слушайте очень внимательно. Прогонка будет только одна. Если что-нибудь не поймете, прервите меня. Среди дел, которые оставил вам О’Рурк, есть связанное с исчезновением чертежей на полигоне Уайт-Сэндз. Эти чертежи имеют отношение к баллистической программе. Их затеряли специально, чтобы дать нам доступ к секретным лабораториям, где работают ракетчики. Вы вступите в контакт с полковником Бладуортом – он там командует – в среду утром. Полковник передаст вас майору Литлфилду, который ведает вопросами безопасности. Майор, вероятно, отведет вас в лаборатории, где вы и будете проводить следствие. Если по какой-то причине он этого не сделает, вы должны тактично попросить встречи с теми, кто имеет доступ к чертежам. В лаборатории вы должны установить контакт с Францем Остермейером, это один из ученых. Во всем здании будет только шесть человек. Остермейер работает в первой комнате справа. Узнаете вы его без труда. Он высокий, волосы светлые, носит очки. Остермейер будет ждать вас в одиннадцать тридцать. Увидев вас, снимет левой рукой очки и положит их в нагрудный карман. Ну, вы пока следите за моей мыслью?
– Я все понял, – сказал Джей.
– О’кей. У Остермейера будет при себе логарифмическая линейка, она выглядит как любая другая логарифмическая линейка, только чуть-чуть потолще. В подходящий момент он передаст эту линейку вам. Теперь слушайте внимательно. Это очень важно. Логарифмическая линейка содержит бесценную информацию. Если вам покажется, что вас подозревают и могут забрать линейку, бросьте ее на землю. Она взорвется. Старайтесь не трясти ее и не подвергав ударам – по понятным причинам. Вскоре мы заберем у вас эту линейку. Ну, есть вопросы? Задание относительно простое.
– Я бы не назвал его простым, – сказал Джей. Его раздражала ироничная манера этого человека, но еще больше – смысл предстоящей операции. – Это ведь одна из сверхсекретных баз в стране, и передать оттуда информацию не так-то просто.
– Не забывайте, – проговорил голос с некоторым раздражением, – что вы – вполне законный агент ФБР, имеющий доступ к совершенно секретным документам и установкам. Вы сможете передвигаться с большой степенью свободы.
– А если у меня возникнут какие-то проблемы? Как я могу с вами связаться?
– Не беспокойтесь. Если столкнетесь с неприятностями, мы узнаем об этом одновременно с вами.
Ривз направился к двери.
– Одну секунду, – окликнул его Джей. – Что с этой логарифмической линейкой? Если мне придется ее взорвать – насколько мощный будет взрыв?
Силуэты на мгновение задержались у выхода.
– Достаточно мощный, – проговорил не то женский, не то мужской голос.
– Чертежи? Пропали? Вот как! Ну, это по части майора Литлфилда… Вы же на самом деле сомневаетесь, что они пропали, а? Я хочу сказать, вы же знаете ученых, Вон Влак. Невероятно, в той лаборатории собрались самые рассеянные люди Северной Америки. Вы же не думаете, что могло быть еще что-то, а? Ну, шпионаж, саботаж и прочая гадость? Наверное, засунули не туда, вот и все… Вы согласны?
Командир был жизнерадостный человек с низким зычным голосом, и если он смеялся – а это случалось весьма часто, – стекла в кабинете дрожали.
– Когда я думаю, сколько мы тратим здесь денег на безопасность, – продолжал полковник, – мне кажется бессмысленным, если кто-нибудь не попытается что-нибудь украсть.
– Можно посмотреть на это и так, полковник, – ответил Джей. – Но я склонен согласиться с вашей первой теорией – кто-то положил чертежи не туда. Вероятно, рутинный расспрос сотрудников лаборатории все прояснит.
– Да, конечно, вы правы, – согласился полковник с некоторым разочарованием. – Давайте пройдем к Литлфилду. Я хотел бы участвовать во всем вместе с вами.
– Сколько на ваших часах, полковник? – спросил Джей, когда они шли по залитому солнцем дворику. Он думал о предстоящей встрече.
– Одиннадцать десять… Это вон в том здании. Кстати, я вот что хотел сказать. Не обращайте внимания на Пита Литлфилда. Он излишне эмоционален. И не любит этих немецких ученых, которые здесь работают. Сами почувствуете, но вообще-то он безобидный.
Служба безопасности располагалась в маленькой комнате. За столом с кипами официального вида бумаг сидел человек с диковатыми глазами. Высокий, очень худой, лысый, постоянно хмурый. Когда вошли посетители, он пил чай из большой кружки.
– Чертежи парашюта? Ну да, разумеется. На этой неделе чертежи парашюта, на прошлой они не могли найти какой-то справочник, на следующей неделе будет что-нибудь еще.
Он начал перебирать папки, которые валялись не только на столе, но и на полу вокруг.
– Не понимаю, куда я положил меморандум об этой дурацкой штуке.
– Может быть, вы отправили его в отдел кадров, Пит, – подсказал полковник. – Вспомните, как получилось с теми секретными протоколами в прошлом месяце. – Повернувшись к Джею, он пояснил, словно майора не было в комнате: – Пока разбирались, переполох был ужасный. В кадрах чуть с ума не сошли, потому что у них нет допуска к таким документам.
– Наверно, работа тут кипит, – быстро проговорил Джей, чувствуя, что назревает неприятная ситуация, которая может помешать его миссии. Было уже 11.15, до контакта оставалось 15 минут.
– Кипит! – взорвался майор. – «Кипит» – не то слово! Это сумасшествие! Они все тут чокнутые. Наша база может взлететь на воздух вот так! – Он резко щелкнул пальцами. – Да они сами не знают, что творят, эти, в бункерах. Запускают свои «телефонные столбы», а когда до них доходит, что те вышли из-под контроля – фу! – уже слишком поздно, «столбы» улетели за сотни миль. А несколько недель назад одна из них упала в пятидесяти ярдах от будки часового. – Майор искоса, но многозначительно взглянул на полковника, как бы давая понять, что командир тоже несет за это ответственность.
– Вы имеете в виду управляемые ракеты? – удивился Джей.
– Управляемые? Ха-ха-ха! Несколько месяцев назад другая угодила на кладбище в Хуаресе. Оказалось чертовски трудно забрать ее у мексиканского правительства.
– Неужели правда? – воскликнул Джей. – Я думал, что ракеты всегда под контролем.
– Ха-ха-ха! Эти проклятые немцы – им же нельзя доверять, – изрек майор.
Полковник повернулся к Джею, сияя.
– Видите, я вам говорил.
– А, вот эти бумажки, – обрадовался майор. – Может, теперь-то уже отправимся в лабораторию? Я хочу их кое-чему поучить.
– Хорошо, – сказал Джей, быстро поднимаясь. – Собственно говоря, нет надобности тратить ваше время, джентльмены. Я и сам прекрасно найду дорогу.