Несколько раз Джей заходил в университет, но Крикет Кент он не видел. Отношения с миссис Фрайхоффер у него становились все хуже. Но перестал приходить в архив он: не поэтому.
Однажды рано утром – кончалась уже четырнадцатая неделя его пребывания в Альбукерке – Джей получил первое сколь-нибудь существенное задание. Он сидел в картотечном зале, положив ноги на выдвинутый ящичек, а спиной опираясь о стену. Ворвался Джо Холлоуэй.
– Ты мог бы ненадолго уехать из города?
– Уехать из города? – повторил Джей. Вообще-то ему бы не хотелось. Тогда уж он точно не увидит Крикет. – Но я же занимаюсь документами. Если вы не возражаете, я лучше…
– Ты что, хочешь и всю остальную свою карьеру в ФБР провести в этом полуподвале? Здесь мышами воняет. Тебе пора набираться опыта. Я посылаю тебя помочь О’Рурку – он резидент нашей конторы в Карлсбаде. У него половина дел запущена. Хватай самолет сегодня же. О’Рурк встретит тебя в аэропорту…
О’Рурк в широкополой шляпе, с приветственно протянутой рукой и с улыбкой был самим воплощением гостеприимства. Джею даже показалось, что, в отличие от ветеранов в Альбукерке, О’Рурк действительно рад его видеть.
– Машина вон там, – сказал он, забирая портфель Джея. – Джо рассказал вам, что дело идет о белой работорговле?
– Нет, он ничего не говорил.
– Так вот, в отеле «Редженси» действует некий Розанчик Миллер. Ему принадлежат все дорогие проститутки на Юго-Западе. Значит, мы имеем дело с торговлей белыми рабынями. Меня в отеле знают, и слежку придется вести вам. Информатором у меня главный портье. Когда он устроит вас в комнату, за стеной как раз окажется «рабочее место» одной из проституток этого Миллера, Синди Пауэрс. Красавица – обалдеть. Пятьдесят долларов с клиента, и никто не жалуется. Неплохо за один трах, а?
– Да, пожалуй. Я должен за ней следить?
– Совершенно верно. Информатор устроил так, что вам все будет прекрасно видно. В обеих комнатах имеются аптечки, расположенные напротив друг друга, только зеркала двусторонние. Когда откроете свой шкафчик, увидите небольшое отверстие. Обзор прекрасный.
– Звучит интересно.
– Да уж интересней телевизора. В машине есть радио. После каждого клиента будете радировать мне из комнаты его описание. Я буду с полицейским примерно в квартале от вас. Мы возьмем этих клиентов всех вместе и запишем их показания. Нам удастся доказать их аморальные намерения. Это необходимо для процесса. А вы должны вести записи наблюдений. Время указывать обязательно. Главное – доказать, что Розанчик перевозит ее через границы штата в целях проституции.
– Понятно. Сколько показаний вам нужно?
– Побольше. Эти клиенты вообще не любят давать показания. Особенно те, с которыми мы будем иметь дело здесь. Сам факт, что пятьдесят долларов за бабу, это… На суде многие станут менять показания.
– Зачем же тогда мы собираемся следить за ее комнатой? Информатор может описать нам клиентов. Я хочу сказать, он же видит, кто…
– Но если мы не поймаем их с поличным, никто не станет признаваться в незаконных поступках. Они все будут отрицать. Некоторые признают, что были в комнате, но придумают этому всяческие объяснения. Слушайте, нет никого добродетельней мужика, который только что трахнулся. Можно подумать, говоришь с монахом. Нет, придется на них нажать. Напоминать о некоторых подробностях. Например, какая родинка на заднице. Или что-нибудь в этом роде. Не забывайте, большинство из них скорее всего женаты, а ничто так не подогревает обстановку дома, как необходимость выступить на таком процессе. – Агент поморщился, можно было подумать, что подобная ситуация особенно болезненна для него самого. – Но мы постараемся собрать побольше одиноких, – продолжал он, светлея. – Им легче. И сотрудничать они будут охотнее.
Тут они подошли к машине. Джей уже хотел пройти мимо, но О’Рурк его остановил.
– Это она.
– Машина Бюро? – поразился Джей.
– Это она, – повторил О’Рурк, открывая заднюю дворцу и устраивая портфель на сиденье. – Немного грязноватая. Я был так чертовски занят, что последнее время просто не успевал ее помыть.
Состояние машины привело Джея в полное замешательство. Снаружи она была покрыта несколькими слоями грязи. Цвет уже нельзя было различить. Внутри валялись всевозможные предметы и даже несколько официальных бумаг Бюро. Баночки с детским питанием вперемежку с игрушками, а на крючках – пляжные принадлежности. На рычажке радиопередатчика Бюро лежал список бакалейных товаров. Если это когда-нибудь увидит Дулитл…
Убрав полотенце, Джей сел на переднее сиденье.
– Я вижу, у вас есть дети.
– У меня рота детей, – суховато проговорил О’Рурк.
– Это, наверное, очень мило, – заметил Джей, чувствуя неловкость. На эти слова не последовало никакой реакции. – Джо упоминал, что у вас есть несколько дел, по которым истекли сроки.
– Да, за всем уследить совершенно невозможно. Только приведешь в порядок что-то одно, как тут же возникает другое, еще более срочное. Этим и начинаешь заниматься. Например, «Дело Кто».
– «Дело Кто»? – переспросил Джей. – Никогда не слышал.
– Оно совершенно секретное. «Дело Кто» – кодовое название. О нем нельзя говорить ни с кем, даже с агента-ми. Все, конечно, говорят. Только при Дулитле его не упоминайте. Он услышал однажды, как один из служащих в телетайпной произнес эти слова – и отстранил его от работы. «Мистер Кто» – это кодовое название высокопоставленного лица, которое руководит некоторыми структурами советской разведывательной службы, действующей в Западном полушарии – вероятно, одна из главных фигур в КГБ. Бюро уже несколько* лет пытается установить, кто он. Насколько я понял, наше начальство считает, что ему удалось внедриться в ФБР.
Слова Боба О’Рурка будто ударили Джея. Мог ли подразумеваться мистер Уоллингфорд? Вероятно, так и было. Внедрение в ФБР – первейшая цель их организации. Но ему никогда не говорили, что Бюро о чем-то подозревает. Теперь роль Джея приобретала новый характер. Если Бюро знает об инфильтрации, риск увеличивается.
Он понимал, что может получить сейчас еще кое-какую информацию, но вопросы задавать не стал. Для нового агента было бы естественно проявить любопытство, но он-то обязан осторожничать. Пусть О’Рурк сам разговорится.
А О’Рурк тем временем, просмотрев список бакалейных товаров, сделал пометку.
– Ага, она бы мне показала, если б я забыл «Инфамил», – и продолжил после паузы: – даже не упоминайте никогда, что я обсуждал с вами «Дело Кто». Это очень чувствительная материя. Бюро с ума сходит – ничего подобного раньше не было. Вы еще услышите об этом, не беспокойтесь.
– Конечно, конечно, я не скажу, – заверил его Джей. – Получается, Бюро сейчас очень уязвимо для КГБ.
– Это уж точно. Проблема в том, что ситуацию невозможно контролировать. Стоит им зацепиться в одном месте, и они получают возможность протаскивать других шпионов. Если это не остановить, со временем они захватят всю организацию. Поэтому над делом работает отборная группа.
Джей ожидал продолжения, но О’Рурк молчал. Задавать вопросы было рискованно, но он решил, что дело того стоит.
– Интересно, удалось что-нибудь обнаружить этой отборной группе? – Сказав это, он тут же пожалел. Ему почудилось, что вопрос прозвучал как-то странно. Но О’Рурк почему-то вообще не ответил.
Вблизи отеля О’Рурк его высадил.
– Зарегистрируйтесь под именем Хардер, а мой иаформатор позаботится, чтобы вы получили нужную комнату.
Отель «Редженси» – один из самых роскошных в штате Нью-Мексико, но крыло, куда информатор провел Джея, было построено еще в старину и с тех пор не перестраивалось.
– Теперь нужно потише, – предупредил информатор, невысокий пухленький человек с грубыми чертами лица. Он был негр – и очень черный.
Информатор остановился у одной из дверей и поставил вещи. Потом быстро отпер дверь и знаком показал Джею, что нужно войти.
Джей заколебался, оглядывая коридор.