— У вас пять внуков и девятнадцать внучек, — заметила Вессен. — О ком вы говорите?
— Темеринн, — улыбнулась Вейс.
— Темеринн эр Неммет эс Темстар, — Вессен улыбнулась в ответ. — Секретарь нашего посла в Кемметри. Сделала хорошую карьеру, но главное у неё впереди.
— Вы всё знаете! — удивилась Вейс. — Я уже сама не всё помню.
— Можно личный вопрос? Почему Тесан и Эвверан живут с вами, а не с родителями или родной бабушкой?
— Я не спрашивала, — улыбнулась Вейс. — Мы с ними хорошо ладим. Меня сейчас вспоминают только по большим юбилеям. Да и пусть, у молодёжи другие заботы. Я и так счастлива, — она взяла Лас за руку, — особенно, когда есть с кем вспомнить молодость.
— Пятьсот, — вполголоса заметила Лас. Вейс поморгала в недоумении. — Пятьсот ударов подушкой. Ты у меня вспомнишь молодость.
Вессен отвернулась, пряча улыбку.
— Да ну тебя! Вессен, скажите, почему вы не были в Стране Цветов? У нас так красиво!
— Я давно сижу здесь, привыкла, — Вессен развела руками, совсем как Хорёк. — Наверное, у меня было слишком много приключений. Я уже чувствую себя бабушкой. Правда, детей всего трое и они часто заезжают.
— Приезжайте! Лас, пригласи её!
— Я не смогу, — Вессен взяла Вейс за руки. — Пока что не могу. Прошу простить. Вот вас всегда рада видеть. Скажите, у вас ведь есть видеозаписи?
— Полтора года непрерывного просмотра, — улыбнулась Лас. — Могу передать все. Там очень красиво.
— Передайте. Мне нельзя отлучаться из дома надолго, а если приеду к вам, то захочется всё бросить и отдыхать.
— Это точно, — Вейс немного обиделась, поняла Лас. Что поделать.
— Когда-нибудь приеду, — пообещала Вессен. — У вас есть любимое вино, Вейс?
— Вишнёвая наливка, — засмеялась Вейс. — Я не разбираюсь в хороших винах, теаренти. Простите. Меня угощали, я хвалила, конечно, с умным видом, но не разбираюсь.
— Я думаю, мы найдём наливку, — Вессен подмигнула Вейс и взяла Лас за руку. — Я знаю, вы редко пьёте. Почти никогда. Но у вас ведь тоже есть любимое вино?
— Если у вас найдётся Мазиэр двадцать пятого года…
— Найдётся, — Вессен жестом указала, — прошу за мной. Они прошли ещё две комнаты — в каждой своя температура и влажность — и в третьей Вессен указала на полку слева. — Вот, у меня ещё осталось две бутылки. Замечательный был год, верно?
— Вы так много знаете! — теперь и Лас удивилась. Хотя чему я удивляюсь, подумала она. Если она сейчас ведёт все дела «заговорщиков», она обязана знать о нас всё.
— О вас я знаю очень мало, Лас-Таэнин. Вы постарались, чтобы никто ничего не знал. Простите! Это не упрёк. Просто я смотрю сейчас на Вейс, на вас, и пытаюсь себе представить, как жили люди сто лет назад. И не могу. Расскажете?
— С удовольствием. У камина длинными зимними вечерами, — и все трое засмеялись.
— С ума сойти, — призналась Вейс. — Как здесь красиво!
Они поднялись на башню. Если бы не антенна на её макушке, было бы полное ощущение, что они на настоящей древней башне настоящего древнего замка.
Вейс права. Горы, горы, горы. Владения Вессен не очень велики, но даже виноградники и кофейные плантации прославили её крохотную страну на весь мир. У её владений, припомнила Лас, особый статус. Автономия в составе Южного Союза. Конечно, нет ни границ, ни своей армии, но местные жители, что живут на её земле, считают себя гражданами самостоятельного государства. Поселиться здесь невероятно трудно, хозяйка дома Метуар имеет право отказать кому угодно во въезде в свои владения. И — это самая спокойная провинция Тегарона. Полный ноль — никаких уголовных преступлений. И вместе с тем — самая посещаемая. Треть дохода от туризма в Тегароне приносит Метуар.
— Погуляем? Можно завтра. Можно прямо сейчас.
— Ой, нет! Спать-спать-спать. Мои ста… — Лас молча двинула её локтем в бок. — Мои косточки желают покоя!
— Медвежонок, — в сотый раз спросила Лас, уже после того, как Вейс закончила массаж. — Что ты придумала? Для чего эти вишенки? Ты их так торопилась есть. Что, нужно было съесть именно сорок штук?
— Всё-то ты видишь, — заметила Вейс. Голос выдал её разочарование. Не сорок, Ласточка, а сорок три! Сама не знаю, почему выбрала это число. — Зато у меня печень больше не болит!
Печень у неё перестала болеть после второй. Но Лас об этом знать необязательно.
— Знаешь, как насолить, — проворчала Лас. — Теперь буду мучаться от мысли, что ты затеяла какую-то хитрость.
— Будешь! Это тебе за то, что столько времени меня не замечала.
Лас прорычала что-то невнятное и прикрыла глаза.
— Ладно тебе, — Вейс присела, погладила её по затылку. Нет, не действует. У каждого человека всё немного по-другому. Вейс всё ещё помнит, как Лас сломала запястье какому-то молодому человеку там, в библиотеке, когда тот захотел приласкать её против её воли. До сих пор страшно вспоминать. Их было двое. Один сидел на полу, прокусив губу от боли, а к горлу второго Лас приставила кинжал. И сказала, ровным и спокойным голосом — «я не разрешала». А потом плакала всю ночь — так, чтобы никто не слышал. Кроме Вейс…
— Ниже и правее, — произнесла Лас неожиданно. Вейс захлопала ресницами. От неожиданности.
— Ч-что?
— Большой палец. Треть куан ниже и столько же правее.
Вейс замерла, ошарашенная. Лас, не открывая глаз, взяла её руку и указала место — куда прижимать большим пальцем. Вейс не сразу осмелилась провести по её затылку. А когда провела — почувствовала, как расслабляется Лас, становится горячей, уплывает…
Комната вокруг стала зыбкой, сдвинулась, изменились её очертания. И что-то швырнуло Вейс в чёрную и холодную пустоту.
Лас и Вейс, 12:04
— Чуть-чуть выше голову, — указала Лас. — Вот так, так правильно. Теперь дверь открывается и входит моя матушка.
Вейс — в светло-зелёном тефане, в зелёной же повязке — повернулась туда, откуда вышла воображаемая госпожа и исполнила поклон. Почти правильно.
Лас молча вручила служанке хлопушку — мухобойку. Кланяться служанке нельзя, за это — суровое наказание. Но тот, кому по доброй воле передали любую вещь хозяйки, уже не считается низким человеком, и можно кланяться. А как ещё обучить эту варварку правилам хорошего тона?
— Нет, — Лас отметила почти без эмоций. — Правая рука не движется, прижимай к телу. Глаза не прикрывать. Ещё раз! Смотри, как я делаю!
Вейс была рада-радёшенька. Там, где её обучали, прежде чем отдали в дом Вантар, за подобное уже угостили бы плёткой. Лас была терпелива как никто и доставалось от неё не кулаком, не ладонью и не плёткой, а только мухобойкой. Правда, это было обиднее всего — означало, что уже и Лас теряет терпение.
Странная она девочка. На людях — непроницаемая, никаких чувств сверх положенных. Только когда никто её не видел — служанка не в счёт — Лас умела и смеяться, и огорчаться, и капризничать.
Только бы она меня не прогнала, думала Вейс каждую ночь. Лас быстро засыпала и редко просыпалась по ночам. Служанке положено спать чутко и быть рядом, когда нужно — угадывать волю хозяев. Только бы не прогнала! Она слышала жуткие рассказы о том, как обходятся со слугами-варварами. Её и считают варваркой — неотёсанной, необученной, а если нет хозяйки рядом, то держатся так, словно от Вейс дурно пахнет.
Лас ударила её, по-настоящему, всего три раза. Всего три раза в жизни. Два раза — ни за что, Вейс понимала. Но зла не держала. В конце концов, она была на пиратском судне, а пиратам нет пощады. Если бы Лас не согласилась взять её, кто знает, долго ли прожила бы Вейс.
Взгляд и молчание Лас были страшнее любых побоев. Особенно когда во взгляде читалось — надоела ты мне, иди куда глаза глядят.
Лас и Вейс, Аратрин-Таэр-Лан, Неиверин 19, 23:45
…Вейс поняла, что Лас сидит рядом и обнимает её за плечи.
— Что такое, Медвежонок? Что случилось?