– Мне придется вас на секундочку оставить. – Она поставила перед ними блюдо с сэндвичами. – Мне нужно привести себя в порядок. Э-э, а когда придет Шей?
– Он не придет, дорогая. – Лоб жевала маринованный корнишон с горчицей, пуская слюни на покрытый щетинками подбородок – Мы сказали ему, что здесь будет нечего делать. Придут одни старые чудачки. Так что лучше ему сходить в кино с малышкой Карамелью.
Глава двенадцатая
ТЫКВЕННЫЕ СТРАСТНИКИ
[рецепт из кулинарной книги]
Много мелко нарезанного инжира
Размятые в кашицу бананы
Корень солодки, нарезанный маленькими кубиками
Мякоть двух больших спелых тыкв, растертая до состояния пюре
Большая пригоршня кускового сахара
Большая ложка патоки
Смесь мелко нарезанных орехов
Пригоршня толченых листов тополя крупнолистного
Взбивать все ингредиенты вместе в большой миске деревянной ложкой до тех пор, пока не образуется темная масса, напоминающая патоку. Ложкой выложить небольшие порции на противень для выпечки, смазанный первосортным маслом. Выпекать в горячей печи в течение получаса, пока страстники не будут напоминать по виду хорошие темные ириски.
Перед подачей на стол остудить.
Примечание: Все ингредиенты тыквенных страстников способны пробудить любовные чувства. Многие века используются они в качестве приворотных зелий. От тыквенных страстников самые сдержанные люди могут повести себя неподобающим образом, будто опьянев. Есть это блюдо следует крайне осторожно.
Душечка Полин как всегда совершила чудо, думала Митци, глядя в висевшее в гостиной зеркало и любуясь своим нечетким отражением. Что же, пусть в свете камина и свечей оно явно выглядело лучше, чем в действительности, но все же...
Она больше не походила на Дона Кинга, и прическа не казалась жутким гнездом, потрепанным ветром. Волосы, уложенные теперь острыми прядями, были короче и переливались каштановым цветом, сменившим кричащий малиновый. Челка спадала на лоб длинными зубцами, и от этого глаза ее казались огромными. Она будто помолодела на несколько лет. Потрясена была даже Лу.
Перед тем как начать разбираться с бардаком, царившим на кухне, Митци окинула темную гостиную довольным взглядом: яркую, как драгоценные камушки, обстановку дополняли теперь светящиеся тыквы на подоконниках, множество красных и черных свечек, черные кошки, летучие мыши, ведьмы на помеле, тарантулы, широко улыбающиеся из своих паутин, и дюжина маленьких светящихся скелетиков.
На всех свободных поверхностях возвышались горы праздничных блюд, все – приготовленные по бабушкиным рецептам и украшенные маленькими фигурками привидений и вурдалаков; в серванте, рядом с разносортными бокалами и рюмками, сверкала целая армия клайдовых бутылок; ванночки для игры «Поймай яблоко» стояли на полиэтиленовых подстилках; Ричард и Джуди забрались на спинку дивана и выжидающе мурлыкали; из стереосистемы раздавались песни группы «Мотт зе хупл», пробуждающие пылкие чувства.
Все просто идеально.
Конечно, маленькой ложкой дегтя в бочке праздничного меда можно было считать чудовищный свинарник на кухне, посреди которого весело щебетали Лав и Лоб, уже успевшие угоститься кружечкой первоцвета с горошком (надо же было чем-то запить сэндвичи), а также необъяснимо мрачное настроение, в котором пребывала Лулу.
Когда Митци пришла домой, Лу сказала ей пару комплиментов по поводу прически, бросила свирепый взгляд на сестер Бендинг, убежала на второй этаж и с тех пор не появлялась.
Объяснив для себя это тем, что Лулу все еще тяжело переживает разрыв с Найэллом, особенно сейчас, когда повсюду все веселятся, Митци вздохнула. Она-то надеялась, что когда девочки вырастут, можно будет ни о чем не беспокоиться. Ха-ха! Она постоянно переживала за обеих: за Лу, которая совершенно сходила с ума из-за мужчин, да и из-за всего остального, и за Долл, которая никогда ни из-за чего с ума не сходила.
Найэлл разбил сердце Лу, а Долл рискует умереть от скуки, живя с Бретом. Мужики! Ха, да кому они вообще нужны?
Митци вдруг остановилась, как вкопанная, посреди прихожей. Вот те на. Много лет она повторяла эту мантру – «кому нужны мужики», – но внезапно эта фраза прозвучала совершенно неискренне. Ланс был ей, конечно, больше не нужен. Ей было приятно поддерживать с ним дружеские отношения, и желала она ему только хорошего, но он ей больше не нужен. А вот высокий, темноволосый мужчина с лицом разбойника, на которого она налетела на центральной улице, вызывал у нее совершенно другие чувства.
Он нажал на те кнопочки, к которым она уже много лет никому не позволяла прикоснуться. А ведь она больше никогда его не увидит – а если и увидит, то он подумает только: вот та самая грустная старуха с всклокоченными волосами, со слезами на глазах и с красным носом, которая никак не могла удержать в руках тыквы.
– Вот ведь задница-то.
– Следи за выражениями, Митци. – Лобелия, покачиваясь, направлялась из кухни в туалет первого этажа. – Теперь тебе нужно прополоскать рот первоцветом, который приготовил Клайд. Очень вкусная вещь... ой, да у тебя тут две лестницы, да?
– Нет, одна, – Митци заботливо проводила Лоб к уборной. – А вам, как мне кажется, не стоит ничего больше пить.
– Я буду в полном порядке, как только, э-э, – Лобелия громко икнула, – пардон. Нет, мне будет намного лучше, когда мы, ик, приступим к еде. Нет-нет, со мной уже сейчас все будет, ик, в порядке, спасибо, ой...
– Не запирайте дверь, – предупредила Митци. – Если хотите, я могу подержать ваш ведьмин колпак.
– Спасибо, не надо. – Лоб попыталась сфокусировать взгляд. – Он приклеен к, ик, велосипедному шлему, а ты ведь знаешь, шлем обязательно носить всегда и везде, ой!
Дверь уборной закрылась с гулким стуком. Митци поморщилась. Как же Лулу не сообразила припрятать бутылки с фирменными настойками Клайда.
Раздалась бодрая трель звонка.
– Открывай, ик! О господи! Теперь я осталась без носка! – радостно вещала из-за двери Лоб. – Со мной все в порядке, дорогая...
Лаванда, путаясь в своей длинной юбке, успела все же на долю секунды опередить Митци.
– Заходите, – сказала она, глубоко вздохнув и слегка покачивая головой, посколку ведьмин колпак сбился и свисал вперед, закрывая глаза. – Рады вас всех видеть! Вместе с вами будет еще веселее!
Господи.
Митци с ужасом наблюдала, как полдюжины местных подростков в бейсбольных кепках, натянувшие капюшоны так, что видны были только глаза, протопали по прихожей и вошли в гостиную.
– Круто, – кивнул ей тот, что стоял ближе всех. – А мы собирались просто попросить пять фунтов, а при отказе кинуть в ваши двери сырым яйцом. А это просто супер.
Они тут же угостились клайдовыми настойками, набили карманы пригоршнями «Просвирок ко Дню всех святых», прикурили по сигарете и начали в свете камина ритмично подергиваться под «Мотт зе хупл».
– Нет, простите, – начала было Митци, но в тот самый момент в дверь снова позвонили. – Послушайте, черт возьми! Не трогайте ничего! Через минуту я вернусь и, – она бросилась в прихожую. – Лав! Не открывай дверь! Не трогай дверь! Да чтоб вам провалиться!
Поздно. Лаванда уже впустила внутрь еще одну компанию хэллоуинских попрошаек.
Из-за закрытой двери туалета было слышно, как Лобелия распевает «После золотой лихорадки» Нила Янга.
– Мы вошли с черного хода, – сообщила Фло, появившись из кухни; за ней следовал Клайд, и их выход напоминал сцену из дешевого фарса. – Боже, ну и сборище! Мы думали, что будем здесь первыми. А ты отлично выглядишь. Черное всем идет – очень милые брючки. Чуть тесноваты, может быть... Полин просто волшебница, что за прическу она тебе сделала. Нам сюда, да?