34. Затем на вопрос Рутилиана, чьей душой он обладает, Александр ответил:
А Рутилиан умер семидесяти лет отроду, от разлития желчи, не дождавшись исполнения божественного обещания.
Этот оракул был из числа "самоизреченных".
Однажды Рутилиан спросил относительно брака; Александр ответил вполне определенно:
Дело в том, что Александр уже давно распространил молву, будто дочь была рождена ему Луной. Увидав Александра спящим, Луна будто бы была объята страстью к нему, так как имела обыкновение влюбляться в спящих красавцев. И вот умный Рутилиан, нимало не колеблясь, посылает прямо за дочерью обманщика, и жених в шестьдесят лет заключает брак и живет с женой, умилостивляя тещу Луну целыми гекатомбами; он думал, что и сам сделался одним из небожителей.
36. Раз овладев положением в Италии, Александр задумал еще большие предприятия: он стал отправлять во все концы римской державы носителей предсказаний, возвещая городам моровые язвы, предписывая остерегаться пожаров и землетрясений, обещая явиться с надежной помощью, чтобы не случилось чего-нибудь им предсказанного. Одно из таких прорицаний, тоже «самоизреченное», он разослал во время моровой язвы по всем народам. Обещание состояло из одного стиха:
Этот стих можно было видеть написанным на всех дверях как средство отвратить заразу. Вышло же для большинства как раз обратно обещанному: по какой-то случайности наибольшее опустошение понесли те дома, на которых был написан этот стих. Не думай, будто я хочу сказать, что их погубили эти слова. Виновником оказался случай; возможно и то, что большинство, надеясь на изречение, было беззаботно и вело слишком легкомысленный образ жизни. Они ни в чем не помогали оракулу избавить их от болезни, так как имели своими защитниками только слова и длинноволосого Феба, стрелами отгоняющего заразу.
37. В самом Риме Александр содержал, конечно, много соглядатаев из числа своих сообщников, которые доносили ему о настроении каждого, предупреждали о вопросах и относительно наиболее сильных его желаний. Таким образом Александр был всегда подготовлен к ответу, прежде чем приходили посланные.
38. Кроме всего предпринятого в Италии, Александр придумал также следующее: у себя дома он установил какие-то мистерии, продолжавшиеся три дня подряд с шествием, в котором участвовали носители факелов и жрецы, объяснявшие святыни. Как в Афинах, первый день мистерий начинался возгласом: "Если какой-нибудь безбожник, христианин или эпикуреец придет подсматривать наши тайные богослужения, он будет изгнан; верные пусть приступают к таинствам в честь бога в добрый час". Непосредственно после этого возгласа происходило изгнание; Александр первый произносил: "Христиан вон", а толпа отвечала: "Вон эпикурейцев". Затем происходило священное представление: разрешение от бремени Латоны, рождение Аполлона, брак с Коронидой и появление на свет Асклепия. На второй день справлялись явление Гликона и рождение этого божества.
39. На третий день был представлен брак Подалирия и матери Александра; этот день носил имя Дадис, так как зажигались факелы. Напоследок же справляли любовь Александра и Селены и рождение жены Рутилиана. Факелоносцем и главным жрецом был Эндимион-Александр. Он возлежал посреди храма и, конечно, спал; вместо Луны к нему спускалась с потолка, как с неба, некая Рутилия, молодая и красивая жена одного из императорских прокураторов; она действительно была влюблена в Александра и пользовалась взаимностью; на глазах ее несчастного мужа среди храма происходили поцелуи и объятия; и если бы не слишком яркое освещение, то, конечно, было бы совершено и то, что происходит втайне. Немного спустя Александр вновь выходил в наряде жреца и среди полного молчания громким голосом произносил: "Ио, Гликон". Следовавшие за ним Эвмолпиды и Керики (это были пафлагонцы, обутые в грубые сапожищи и распространявшие запах чесночной похлебки) отвечали в свою очередь: "Ио, Александр".
40. Часто во время праздника с факелами и религиозных танцев Александр преднамеренно обнажал и показывал свое золотое бедро, по-видимому, прикрытое золоченой кожей и сверкавшее при свете факелов. Двое мудрых глупцов вопросили однажды относительно него, не обладает ли он вместе с золотым бедром также и душой Пифагора или похожей на нее, и передали этот вопрос Александру. Владыка Гликон разрешил их недоумение в таком изречении:
41. Он приказывал всем воздерживаться от сожительства с мальчиками, как от греха, а сам в своем благородстве придумал следующее. Он предписал городам Пафлагонии и Понта посылать через два года на третий прислужников в храм, чтобы они пели у него гимны в честь бога. Надлежало посылать самых знатных, во цвете молодости и отличавшихся красотой, выбранных после тщательного осмотра. Запираясь с ними, он пользовался мальчиками как купленными за деньги рабами, спал с ними и делал с ними всякие гнусности. Он издал закон, чтобы никто, будучи старше восемнадцати лет, не прикасался к его устам и не целовал его, когда приветствует; но, протягивая всем прочим для поцелуя свою руку, он сам целовал только молодых людей, которые назывались: "Те, что в поцелуе".
42. Пользуясь таким образом человеческой глупостью в свое удовольствие, Александр невозбранно соблазнял женщин и находился в связи с молодыми людьми. Для каждого казалось приятным и желательным, если Александр удостоит взглядом его жену; если он награждал ее поцелуем, то всякий считал, что его дом посетит доброе счастье в полном объеме. Многие женщины хвалились, что от Александра имеют детей, и мужья удостоверяли, что они говорят правду.
43. Я хочу передать тебе также разговор Гликона с неким Сацердотом из Тианы. Каков был его ум, ты узнаешь из его вопросов. Я прочел этот разговор, записанный золотыми буквами в Тиане в жилище Сацердота.
"Скажи мне, владыка Гликон, кто ты такой?" — "Я, — ответил тот, — новый Асклепий". — "Другой, чем тот, что был раньше? Что ты скажешь?" — "Тебе не дозволено этого знать". — "Сколько лет ты пробудешь у нас, давая оракулы?" — "Тысячу и три". — "А затем куда ты отправишься?" — "В Бактры и тамошнюю страну. Следует, чтобы и варвары воспользовались моим присутствием". — "Остальные прорицалища в Дидимах, Кларосе, в Дельфах — действительно ли твоего деда Аполлона, или даваемые ими прорицания — лживы?" — "Не желай этого узнать, это не дозволено". — "Кем я буду после моей теперешней жизни?" — "Верблюдом, затем лошадью, потом мудрецом и пророком не меньшим, чем Александр". Вот что сказал Гликон Сацердоту. Под конец он изрек стихотворный оракул, так как знал про его дружбу с Лепидом:
Как я уже сказал, Александр очень боялся Эпикура — искусного и мудрого врага его обмана.
44. Александр подверг немалой опасности одного эпикурейца, осмелившегося его изобличать в присутствии большой толпы. Выйдя вперед, эпикуреец громким голосом сказал: "Ты, Александр, убедил такого-то пафлагонца передать правителю Галатии для смертной казни своих слуг за то, что они будто бы убили его сына, получавшего образование в Александрии. А юноша жив и возвратился невредимым после гибели рабов, отданных тобой на растерзание диким зверям. Дело было так. Прибыв в Египет, юноша доплыл на корабле до гавани Клисмы. Здесь его убедили отправиться на отплывавшем корабле в Индию. Так как он задержался с возвращением, то несчастные его рабы, думая, что юноша погиб или во время плавания по Нилу, или от руки разбойников, — последних тогда было много, — возвратились и рассказали об его исчезновении. Затем последовали твой оракул и казни, а после появился юноша и объяснил свое отсутствие".