«В 1971 г. перебежчик из китайской армии, командир взвода, говорил, что на китайской территории в тылу есть холмы, где захоронены сотни и сотни убитых.
Около ста китайцев считаются убитыми 2 марта 1969 г.
За боевые действия в то время четверо стали Героями Советского Союза: Бубенин, Бабанский, Леонов и Стрельников. Ордена получили сержант Конышев, майор Яншин и я, еще один человек был награжден орденом посмертно…»
Обо всем этом подполковник Константинов рассказывал в передаче московского телевидения в 2000 г[126]. Эти события вызвали возмущение и гнев людей в нашей стране. Национальные чувства до сих пор не успокоены.
Мне приходилось слышать китайскую версию начала этих событий. Она состоит в следующем.
За несколько дней до 2 марта 1969 г. на одном из островов на реке Уссури, но не на острове Даманском, произошло столкновение. Советские пограничники стали вытеснять китайцев с острова. Сначала толкаясь, но не применяя оружие. Затем начала медленно двигаться вперед бронемашина. При этом двое китайцев, которые, как считают в КНР, не верили, что машина пойдет прямо на них, не ушли с ее пути и были задавлены насмерть.
Это вызвало гнев и возмущение в КНР, и, как следствие этого, был отдан приказ: в случае, если с советской стороны будет применено огнестрельное оружие, отвечать огнем.
2 марта на острове Даманском находились две группы китайских и две группы советских пограничников. Причем они расположились одна против другой на северной и южной оконечностях острова. Группы китайских и советских пограничников, находившиеся на северной оконечности острова, вошли в соприкосновение и стали толкать одни других, стремясь вытеснить соперников с острова. При этом случайно самопроизвольно выстрелила винтовка одного из советских пограничников. Пуля никого не задела.
Однако один из китайских пограничников, находившийся в составе южной группы, услышав выстрел, решил, что с советской стороны был открыт огонь. Поэтому он и начал вести прицельную стрельбу, убив «семь-восемь» советских пограничников…
Такова версия, услышанная мной в КНР.
По этому поводу можно высказать некоторые соображения. Прежде всего, вполне очевидно, что и китайская сторона признает, что первый выстрел на поражение, выстрел в наших пограничников, был сделан именно военнослужащим КНР. Далее, в этой версии признается также, что китайские военнослужащие получили приказ открывать огонь, применять оружие в ответ на стрельбу с нашей стороны. Наконец, у военнослужащих КНР оружие было заряженным. По сути дела, приказ, который получили военнослужащие КНР, давал им возможность, а в определенных ситуациях просто поощрял или провоцировал их на то, чтобы по своему усмотрению, т. е. не обращаясь за дополнительным разрешением к непосредственному начальнику, открывать огонь. Это был фактический переход от мира к войне, перевод хотя и напряженной, но мирной ситуации в ситуацию войны, когда стрельба рядовых солдат по противнику считается естественной и отвечающей планам и приказам высшего руковод-ства страны.
Добавим к этому, что часть военнослужащих КНР уже находилась в засаде еще до начала открытия огня. Кстати сказать, наши пограничники, находившиеся вместе с И. Стрельниковым, до того, как прозвучал первый выстрел, никуда не прятались и не сидели в засаде.
Никто из участников событий с нашей стороны не упоминал о том, что тогда же на острове Даманский было еще одно столкновение и что кто-то из наших пограничников произвел непроизвольный выстрел. Звук выстрела и мог послышаться находившемуся в нервном напряжении, сидевшему в засаде и настроенному соответствующим образом китайскому снайперу.
Из китайской версии следует также, что, начав стрелять «в ответ на одиночный выстрел», военнослужащий КНР произвел выстрелы по безоружным погранпредставителям, а китайской стороне было хорошо известно, что на такого рода переговоры наши люди всегда выходили безоружными. И далее этот китаец продолжал вести огонь из засады на поражение по другим советским пограничникам. Наши военные не могли мгновенно ответить на эту стрельбу, так как им нужно было, по крайней мере, зарядить автоматы и изготовиться к стрельбе. Нужно также подчеркнуть, что наши пограничники были захвачены врасплох и не были готовы к тому, что им придется заряжать оружие и вести огонь. Ситуация осложнялась еще и тем, что старший группы наших пограничников, начальник погранзаставы И. Стрельников пал первым от выстрела из засады. После этого кто-то из оставшихся должен был взять командование на себя и решиться отдать приказ об открытии огня.
В целом вполне очевидно, что с нашей стороны имелось совершенно определенное намерение не переводить столкновения пограничников на границе на новую стадию. Пограничники руководствовались приказом сверху продолжать переговоры погранпредставителей и в случае вынужденной необходимости ограничиваться исключительно применением мускульной силы, но никак не огнестрельного оружия. Более того, с нашей стороны никогда не отдавался приказ залечь в засаду и быть готовыми вести огонь на поражение по военнослужащим КНР на границе.
В связи с событиями на острове Даманском в марте 1969 г. необходимо высказать и некоторые соображения общего характера.
Граница между двумя странами была определена двусторонними договорами, причем на речном участке границы на карте, являвшейся приложением к соответствующему договору, красная линия, обозначавшая прохождение линии границы, была проведена по китайскому берегу. Следовательно, строго в соответствии с двусторонним договором о границе, все острова на пограничных реках, в том числе и остров Даманский, юридически являлись территорией нашей страны.
В 1964 г. во время консультаций между обеими сторонами по соответствующим вопросам (наша сторона полагала, что это «консультации по пограничным вопросам», а представители КНР считали их «консультациями по проблемам границ и территорий») советская сторона, выполняя решение, принятое лично Н. С. Хрущевым, согласилась с предложением китайской делегации во главе с заместителем министра иностранных дел Цзэн Юнцюанем о том, чтобы граница проходила, во изменение договорных документов, не по китайскому берегу пограничных рек, а по середине главного фарватера на судоходных реках и по середине реки на несудоходных реках.
Тогда же, в мае — июне 1964 г., обе делегации в Пекине на картах определили прохождение почти всей линии границы на ее восточной части, исключая участки, где мнения сторон относительно прохождения линии границы не совпадали (в частности, линию границы в районе города Хабаровска), и подготовили к подписанию соответствующие соглашения. Кстати, именно принципы, на которых они были составлены, и стали фундаментом тех соглашений о прохождении линии границы, которые были подписаны сторонами лишь почти тридцать лет спустя — в 1991 и 1994 гг.
К сожалению, в июле 1964 г. Мао Цзэдун в беседе с делегацией из Японии заявил на весь мир о том, что у Китая есть свой территориальный счет к СССР, который еще не предъявлен, причем это счет на полтора миллиона квадратных километров. Об этих полутора миллионах квадратных километров говорил и глава делегации КНР в начале упомянутых консультаций в Пекине в 1964 г.
Вследствие заявления Мао Цзэдуна вся работа по подготовке к подписанию документов и соглашений о прохождении линии границы была тогда, в 1964 г., свернута и прервана. Именно позиция Мао Цзэдуна не позволила уже тогда решить вопрос о прохождении всей линии границы за исключением участков, по которым стороны могли либо продолжать обмен мнениями, либо отложить решение до более благоприятной ситуации. Во всяком случае, тогда была упущена возможность сделать границу в основном спокойной; мало того, снизить остроту связанных с границей вопросов и, по сути дела, на неопределенно долгое время освободить наши двусторонние отношения от непомерно осложнявших их проблем границ и территорий.
126
НТВ. 2000. 1 апреля.