Ох, до чего же хочется выпить.
Шоколад хоть и ненадолго, но утолил голод.
Джессика не стала понапрасну ломать голову над тем, с чего это вдруг девица с кислой физиономией пожертвовала им плитку шоколада, лишь отметила про себя непредсказуемость ее нрава. Джессика просто спрятала шоколад в карман платья, подальше от глаз охранников.
Пока они плыли вверх по реке, большую часть плитки Джессика отдала Никки, съела немного сама и заставила Энгуса проглотить кусочек. Она сказала полушепотом, что сейчас, после поездки в кузове грузовика, изнурительного перехода через джунгли и длительной переправы в лодке им необходимо поддержать силы.
Вдруг Джессику осенило, как можно высчитать, сколько времени все трое были без сознания: по щетине Энгуса. Ей неожиданно бросилось в глаза, что его небритая, седая щетина была необычайно длинной. Она сказала об этом Энгусу; тот ощупал подбородок и определил, что не брился четыре-пять дней.
Пускай сейчас это и не имело значения, но Джессика решила собирать по крупицам всю информацию, вот почему она старалась не упустить ни одной детали во время путешествия по реке.
Несколько раз им навстречу попадались небольшие каноэ, ни одно не подплыло близко.
Джессику мучил непрерывный зуд. Еще раньше, на грязном полу хижины, очнувшись, она почувствовала, что по ней ползают насекомые. Сейчас она поняла, что ее кусают блохи, которых она подцепила в хижине, но избавиться от них можно было только вместе с одеждой. Она надеялась, что там, куда их везут, воды будет в достатке и она сможет отмыться от блох.
Как и все остальные, Джессика, Никки и Энгус вымокли до нитки под проливным дождем. Но как только борт лодки стукнулся о грубосколоченный деревянный причал, дождь прекратился так же внезапно, как и начался, и все трое сразу сникли, увидев, в какой они оказались жуткой глуши.
За грязной, бугристой дорогой, что шла от реки, виднелись обветшалые строения — всего около двадцати домов; некоторые из них были настоящими хибарами, сооруженными из старых ящиков и проржавевших, деформированных железных листов, скрепленных стеблями бамбука. В большинстве хижин не было окон, зато к двум из них примыкали пристройки — нечто вроде сеней. Соломенные крыши давно пора было чинить — в них зияли дыры. Всюду валялись консервные банки и прочий мусор. Несколько тощих кур бродили без присмотра. Канюки клевали дохлую собаку.
Может быть, потом будет лучше? Горьким был ответ на этот вопрос. Показалась грязная, размытая дорога, ведущая из деревушки в гору.
За домами, которые было видно с причала, непроходимой стеной стояли джунгли. На вершине холма дорога обрывалась.
Позже Джессика и остальные узнают, что Нуэва-Эсперанса была рыбацкой деревушкой, которую организация “Сендеро луминосо” использовала время от времени в качестве своей базы для проведения секретных операций.
— Vayanse a rierra! Muevanse! Apurense![62] — крикнул Густаво пленникам, жестами показывая, чтобы они вылезали из лодок.
Удрученные, одолеваемые мрачными предчувствиями, все трое повиновались.
То, что последовало за этим, превзошло самые худшие их опасения. Под конвоем — Густаво и еще четырех охранников — они пошли вверх по грязной дороге; затем их втолкнули в сарай, стоявший на отшибе. Прошло несколько минут, прежде чем их глаза привыкли к царившему здесь полумраку. И тогда Джессика в ужасе воскликнула:
— О Боже, нет! Вы не можете запереть нас здесь! Только не в клетках, мы ведь не животные! Пожалуйста, Пожалуйста, не надо?
У противоположной стороны она увидела три камеры, каждая площадью примерно в восемь квадратных футов. Тонкие, но крепкие бамбуковые стебли заменяли собой прутья решетки и были прочно скреплены. Перегородки между камерами были обиты проволочной сеткой, чтобы предотвратить любой физический контакт между узниками и лишить их возможности что-либо передавать друг другу. Дверь каждой камеры запиралась на стальную задвижку и тяжелый висячий замок.
Внутри были низкие деревянные нары с грязным матрацем, рядом — цинковое ведро. В сарае можно было задохнуться от отвратительного смрада.
Когда Джессика взмолилась и запротестовала, Густаво схватил ее за плечи. Она пыталась вырваться, но он держал ее стальной хваткой. Толкнув ее вперед, он приказал:
— Vete para adentro! — И на ломаном английском перевел:
— Иди туда.
“Туда” означало самую дальнюю от входной двери камеру.
Густаво с силой втолкнул в нее Джессику. Ударившись о внутреннюю стену, она услышала, как захлопнулась дверь и щелкнул металлический замок. Еще она слышала, как в другом конце сарая сопротивлялся Энгус, но и его втолкнули в клетку и заперли на замок. В соседней клетке рыдал Никки.
Слезы гнева, бессилия и отчаяния катились у Джессики по щекам.
Глава 8
Полторы недели прошло с тех пор, как шестьдесят человек, временно нанятых Си-би-эй, приступили к работе по изучению районных газет в поисках штаба похитителей семьи Слоуна. Однако до сих пор их работа не принесла никаких результатов, и вообще никаких новостей пока не было.
ФБР молчало, не желая признаться, что зашло в тупик. Поговаривали, что к этому делу подключилось ЦРУ, но официального заявления сделано не было.
Похоже, все выжидали, когда объявятся похитители и выдвинут свои требования. Однако до сих пор от них не было ни слуху ни духу.
В средствах массовой информации похищению по-прежнему уделялось большое внимание, но в телевизионных выпусках сообщения о нем уже перестали быть главной новостью, а в газетах их помещали где-то на внутренней полосе.
Несмотря на ослабевающий интерес к похищению, в гипотезах недостатка не было. В средствах массовой информации все чаще и увереннее звучали предположения о том, что жертв похищения тайно вывезли из страны за океан. Согласно подавляющему большинству версий — на Ближний Восток.
И только на Си-би-эй думали иначе. Здесь, после того как было установлено, что колумбийский террорист Улисес Родригес участвовал в похищении, а возможно, и являлся главарем банды, все внимание было сосредоточено на Латинской Америке. Но до сих пор не удалось определить страну, в которой скрывались похитители.
Ко всеобщему удивлению, информация о Родригесе не выходила за пределы телестанции Си-би-эй, хотя здесь опасались, что эти сведения, если их быстро перехватят другие телестанции и газеты, могут стать достоянием гласности. На Си-би-эй даже нервничали по поводу того, что Отдел новостей скрывает правду о Родригесе от ФБР.
В отличие от других телестанций Си-би-эй настойчиво твердила о похищении, взяв на вооружение прием, использованный когда-то конкурирующей телестанцией Си-би-эс. В 1979—1981 годах, в критической ситуации с заложниками в Иране, Уолтер Кронкайт, ведущий “Вечерних новостей” Си-би-эс, завершал каждую передачу словами: “Сегодня (дата) пошел такой-то день с момента захвата американских заложников в Иране”. (Общее число дней составило 444.) Барбара Матусо, историк и совесть теле— и радиовещания, писала в своей книге “Вечерние звезды”: “Кронкайт не мог допустить, чтобы “прожектор национального внимания погас пусть даже на один вечер — столь важной.., представлялась ему судьба заложников”.
Таким же образом начинал теперь каждую передачу Гарри Партридж, выступавший в роли второго ведущего: “Сегодня, в такой-то день с момента варварского похищения жены, сына и отца Кроуфорда Слоуна, ведущего программы новостей Си-би-эй…” Затем шла информация.
Стратегия, одобренная Лэсом Чиппингемом и главным выпускающим Чаком Инсеном, состояла в том, что каждый выпуск “Вечерних новостей” содержал в себе сообщение о похищении семьи Слоуна — даже если оно просто констатировало факт отсутствия каких-либо свежих известий.
Однако в среду утром, когда группа по изучению районных газет работала уже десять дней, произошло событие, взбудоражившее Отдел новостей Си-би-эй. Период бездействия, угнетавшего всех членов группы поиска, закончился.
62
Сходите на землю! Шевелитесь! Поторапливайтесь! (исп.)