Вся эта риторика облачалась в знакомые фразы. Великая Южно-Азиатская Сфера Совместного Процветания принесет справедливость и порядок на разоренную войной землю; японская армия возьмет на себя бремя распространения цивилизации, которое ранее несли белые расы.
Однако времени на воплощение этих славных устремлений оставалось катастрофически мало. Китай, очевидный центр этой сферы, мало-помалу сам начинал решать свои проблемы. Националистическое движение Чан Кайши и коммунистическая партия Китая год от года становились все сильнее в основном за счет военных, десятилетиями державших страну в хаосе. Японцы оккупировали Маньчжурию в 1932 году и предоставили ей фиктивную независимость как государству Маньчжоу-Го. Если Япония собиралась и далее спасать Китай от хаоса, ей следовало поторопиться до того, как китайцы спасут себя сами.
Такая возможность выпала в 1937 году. Европа была занята приближением собственной катастрофы, США самоизолировались от остального мира. Единственную военную угрозу представлял старый враг на севере, но ее удалось снизить подписанием антикоминтерновского Пакта с Италией и Германией в 1936. Императорская Япония азартно рванулась вперед, и этот прыжок был необратим. Инцидент на мосту Марко Поло в Пекине[22] был сознательно раздут, и через несколько недель японские солдаты уже шли на юг, к Шанхаю и долине Янцзы, завоевывать Китай. Так по крайней мере казалось в Токио.
Китайцы, однако, не покорились, предпочитая отступать все глубже и глубже внутрь своей необъятной страны. А вскоре, к неудовольствию Японии, они начали получать подмогу от США, Англии и Франции.
Европейские страны можно было игнорировать. Они были слабы, они были слишком далеко и у них своих проблем хватало. Но вот Америка — это было совершенно другое дело. Враждовать с ней было опасно. Хоть ее антагонизм по отношению к Японии был достаточно лицемерен — как сказал однажды будущий министр иностранных дел Мацуока: «Какая страна в течение своей экспансии никогда не упускала случая облапошить своих соседей? Спросите индейцев или мексиканцев…» — но сбрасывать его со счетов было нельзя. Никто в полной мере не осознавал зависимость японских вооруженных сил от Соединенных Штатов. Японский флот, защитник страны и ее заморских владений, был построен в основном из американского железного лома и плавал на американском горючем. Угроза была более чем реальна. Хотя японцы знали, что Америка пока не желает — да и неспособна — вести войну на Тихом океане, такую возможность списывать было нельзя. Поэтому необходимость скорейшего покорения Китая стояла особенно остро.
Война в Европе улучшила ситуацию в том смысле, что оттянула основные силы и внимание на себя. Пакт Молотова — Риббентропа в 1939 году для Японии явился шоком, но в долгосрочном плане оказался ей выгоден — он нейтрализовывал СССР столь же эффективно, как и немецкое нападение. Но одновременно возникали другие проблемы в основном с голландской Ост-Индией, единственным альтернативный источником нефти для Японии. Если Германия захватит Голландию, то кто в таком случае будет контролировать Батавию? Япония пока не считала для себя возможным занять это место, ко собиралась приложить все силы, чтобы никто иной его не занял. Всю первую половину 1940 года японская дипломатическая служба плотно занималась именно этим вопросом. В США же, приняв тревожные возгласы из Токио по этому поводу за новые признаки агрессии, продолжили помогать Китаю.
Рузвельт и Халл долгое время пытались увещевать японцев, продолжая снабжать вооруженные силы Японии материалами, необходимыми для претворения в жизнь того, по поводу чего увещевали. Летом 1940 года, когда Германия одержала победу на Западе и японцы стали, по мнению США, еще более ненасытными, администрация Рузвельта решила, что пришла пора действовать. Было предпринято два шага: первый был направлен на ослабление Японии, а второй — на усиление США. Рузвельт ограничил продажу железного лома и нефти иностранным государствам и предприятиям и огласил доктрину «флота двух океанов», согласно которой США должны были получить превосходство в Атлантике и на Тихом океане к концу 1942 года. Послание было предельно ясным.
Императорская Япония и США теперь были прочно заключены в нежелательные объятия мер и контрмер, вырваться из которых можно было только с помощью войны. Япония привыкла к постоянным протестам США и к тому, что за ними, как правило, ничего не стояло. Неожиданно перчатки были сброшены и вместо них появились кулаки. Через пару лет эти кулаки смогут нанести сокрушительный удар, в то время как Япония, связанная новыми ограничениями, не сможет адекватно на этот удар ответить. Скорость, ранее считавшаяся желательным фактором, теперь стала необходимостью. Если все же придется воевать с Америкой, то война должна начаться как можно скорее, пока есть надежда ее выиграть. Если же выпадал вариант принятия мира на приемлемых условиях, то опять же мир должен был наступить поскорее, пока Япония могла диктовать свои условия.
Мирные переговоры, равно как и подготовка к войне, шли своим ходом. Политические лидеры искали формулу, которая помогла бы избежать фатального столкновения и одновременно оставить в неприкосновенности материковую японскую империю. Удовлетворит ли американцев обещание японцев не продвигаться далее на юг? Позволят ли они Японии действовать в Китае по своему усмотрению?
Ответом было «нет». Американцев не волновали японские проблемы, и попытаться понять их янки также не желали. Подобно авторитарным родителям, ругающим ребенка, они видели только последствия, не желая замечать причины. Обрушив порцию упреков и угроз, они немедля поворачивались спиной, игнорируя аргументы японцев и уверенные в своей непогрешимости и правом деле. Глухота американцев к делам на Востоке объяснялась еще и тем, что у них хватало своих забот в другой части земного шара. Всю весну 1941 года американский флот прочно завяз в далекой Атлантике.
И для Японии это был шанс, возможно, последний — нанести удар. В апреле был подписан договор о ненападении с Советским Союзом, т. о., формально тыл Японии был в безопасности. Однако высшее руководство Японии все еще воздерживалось от решающего шага. Армия к войне была готова, но вот флот сомневался в том, можно ли ее выиграть. Политики вслух интересовались, не придадут ли мирным переговорам необходимое ускорение угрозы, подкрепленное силой. Они подталкивали страну к войне, считая, что тем самым заставят Рузвельта и Халла отозвать указы об эмбарго.
И тут абсолютно неожиданно, как считали японцы, Германия нападает на СССР. И все завертелось слишком быстро; мир начал меняться, а Япония не использовала своих возможностей выловить рыбку в этой воде. Если Япония ничего не предпримет, то вскоре либо сверхмощные страны «оси», либо советско-американский блок перережет им все пути, закрепив абсолютное превосходство белого человека. В итоге на двух императорских совещаниях, 25 июня и 2 июля, эти постоянно откладываемые решения наконец-то были приняты.
Что касается севера, то армия подождет. «В случае если развитие немецко-советской войны предоставит стране преимущество в действиях, мы применим имеющиеся в нашем распоряжении вооруженные силы с тем, чтобы разрешить советский вопрос и гарантировать безопасность наших северных границ». Квантунскую армию в «дружественной» Маньчжоу-Го необходимо усилить. Ее штаб должен разработать планы вторжения и дальнейшего управления Сибирью.
Но все же эти планы относились к разряду «непредвиденных обстоятельств». В общем и целом армия не испытывала восторга по поводу необъятных просторов, труднопроходимой местности и климата Сибири. К тому же там не было нефти. Квантунская армия перейдет в наступление только — не раньше! — в случае уверенной победы немецких войск над Красной Армией.
В настоящий же момент внимание Японии было сосредоточено на юге. Необходимо было поднять ставки, пока американцы прочно увязли в Атлантике, ожидая исхода войны в России. В июле японская армия заняла крестец французского Индокитая.
22
216-метровый мост Марко Поло (Люгоу Цяо) расположен на реке Яндинь к западу от Пекина. 7 июля 1937 года японские солдаты под командованием Такасиро Кавабэ обстреляли китайских солдат, охранявших пост у моста. Инцидент перерос в серию вооруженных столкновений, что позволило Японии начать оккупацию Китая. — Прим. пер.