— Что ты, милушка, что, голубушка?
— Ой, барыня-государыня, не изволь казнить, изволь миловать. Совсем мово Ванюшку замордуют, замучают.
Да и рассказала всё. Сапожникова жена руками развела.
— Помогла бы тебе, да не знаю как. Может, ты знаешь, так скажи.
— Напиши другой приказ. Чтоб солдат не били, палками не наказывали.
— Да я грамоте не научена.
— А царица никогда сама приказы не пишет. На то генералы-министры есть. Они тебя в золочёной зале ждут.
Пошла сапожникова жена на белую половину, в золочёную залу.
Её поклонами встречают, а она им еле головой кивнула, ручкой махнула. Потом говорит:
— Пишите указ-приказ. Солдата Ванюшку, что во дворе караул несёт, палками больше не бить. И ещё пишите, чтоб от нынешнего дня никого в нашем царстве-государстве палками не наказывали.
Всякий день к вечеру идёт. Кончился и этот день. Как смерк-лось, старичок и солдатик опять дворец да сапожникову лачугу обошли, музыку-отбой сыграли. И опять царицу с сапожниковой женой местами поменяли.
Уж как жена сапожника обрадовалась, и рассказать невозможно. Печку растопила, горшки выскоблила, самовар начистила, ложки-миски перемыла. И муж на неё не нарадуется. Снова зажили мирком да ладком. Только иной раз, когда сапожник рассердится да под горячую руку за колодку схватится, жена ему:
— Ты что?! Да знаешь ли, как я царицей была, мне графья-вельможи в пояс кланялись.
Тут сапожник от удивленья рот разинет, колодку выронит и головой покрутит: «Ну и ну, чего только бабы не придумают!»
А царица Екатерина никому не рассказывала, как она сапожниковой женой была. Не пристало ей даже во сне такое увидать. Одному дивилась: было то во сне, а указ наяву написан. Как такое могло случиться, ума не приложить! Сколько-то времени солдат и вправду палками не били. Да недолго — генералы указ тот спрятали. Опять загуляли палки по солдатским спинам.
КОЛДУН-ВЕДУН
Русская сказка
![Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко. Сказки славян. i_019.jpg](https://litlife.club/books/115375/read/images/i_019.jpg)
Жили-были мужик да баба. Сломала как-то баба рукоять у ухвата и говорит мужику: — Сходи-ка в лес, сделай новую рукоять. Мужику сегодня недосуг, завтра неохота. А баба всё пилит и пилит. Надоело мужику.
Наточил он топор и пошёл в лес. Облюбовал дерево поразве-систей, сук потолще. Залез. Сел на сук верхом и давай его у самого ствола подрубать.
А мимо цыган проходил. Видит — мужик сук под собой рубит. Сук под ним уже скрипит, прогибается. Засмеялся цыган и говорит:
— Эй, мужик, упадёшь!
— Чего это я падать буду? — отвечает мужик. — Сижу твёрдо, топор держу крепко.
— Ну, как знаешь! — пожал плечами цыган и зашагал своей дорогой.
А мужик знай себе топором тюк да тюк! Тюкнул в третий раз, сук под ним треснул и подломился. Упал мужик. Рукой бока потирает, а сам думает: «Откуда цыган всё наперёд угадал? Не иначе, как он колдун-ведун! Спрошу-ка я у него про то, что я знаю, а он не знает».
И пустился догонять цыгана. Завидел его издали, на бегу кричит:
— Цыган, а цыган! Скажи, как мою жену Матрёнушку зовут?
— И думать нечего, — отвечает цыган. — При рождении Матрёной нарекли.
«А ведь точно колдун! — говорит себе мужик. — Вот ещё раз попытаю, тогда уж ошибки не будет».
— Угадай, цыган, сколько у меня коров?
— А они у тебя дойные? — спрашивает цыган.
— Бурёнка да Рыжанька — дойные. А Пеструха скоро телить ся будет. Не доится.
— Три у тебя коровы, — как отрезал цыган.
Страшно стало мужику.
«Ох и сильный колдун! Могучий ведун! — думает. — Теперь главное спрошу!»
— Открой мне, цыган, когда я помру?
Усмехнулся цыган и ответил:
— А вот чихнёшь разок и помрёшь.
Цыган дальше пошёл. Мужик вернулся к тому месту, где срубленный сук да топор оставил.
«Ну, — радуется, — долго я проживу! С чего мне чихать?!»
Тут у него в носу засвербело. Уж он и нос зажимал, и головой мотал, да не удержался — чихнул.
Лёг на землю и скрестил руки.
— Всё! Помер я!..
Вдруг откуда-то прилетел комар. Вьётся над мужиком, пищит-зудит. Лежит мужик, не шелохнётся. Кружил-кружил над ним комар, потом сел ему на лоб и укусил.
Подпрыгнул мужик, хлопнул себя по лбу и убил комара.
— Э, да я, оказывается, живой! Обманул проклятый ведун! Придётся теперь бабе рукоять для ухвата делать.
СЕСТРА-ИЗМЕНЩИЦА
Украинская сказка
![Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко. Сказки славян. i_020.jpg](https://litlife.club/books/115375/read/images/i_020.jpg)
Ехал-возвращался царь домой. Куда, зачем ездил — нам не сказано, и мы вам врать не будем. А только дома долго не бывал. Уже и до родных мест недалеко, да задержался в пути царь — в большое село свернул, где в тот день ярмарка была. Походил по торгу, поприценялся, поторговался, а купил всего три солёных рыбины. Страсть он любил солёную рыбу! Не удержался, сразу все три и съел.
Едет дальше, а жажда ему грудь огнём печёт, да где в голой степи воды сыскать! Как на грех, и день жаркий выдался, солнце так и палит, на небе ни облачка…
Но вот пошла дорога вверх, на крутой холм. До вершины добрался, глядит — глазам не верит. У самой дороги криница чистой воды полна, прохладой от неё так и веет. Никогда на этом холме в безводной степи криницы не бывало!
Царь долго не раздумывал, спешился, наклонился, студёную воду пьёт — не напьётся. Вдруг неведомо что, неведомо кто — хвать его за бороду! Держит, не отпускает. Испугался царь, закричал:
— Эй, ты там, отпусти!
— Не отпущу, — голос из криницы отвечает. — Тогда отпущу, когда пообещаешь отдать самое дорогое, что у тебя есть.
Принялся царь гадать:
— Есть у меня восьмёрка коней, таких, что сам не езжу, берегу. Только выведу из конюшни, полюбуюсь да обратно в стойло ставлю. Не их ли ты захотел?
— Не коней хочу, — говорит голос.
— Есть у меня восьмёрка волов круторогих…
— Не надо мне твоих волов!
— Ну, возьми овец отборных, шерсть у них длинная и мягкая, не хуже шелков заморских.
— Нет и нет… — твердит тот неведомый.
— Уж не до жены ли моей ты добираешься?! — ужаснулся царь. — Красавица она у меня, каких свет не видывал. — Только не отдам я её ни за какие сокровища, за неё и жизни не пожалею.
Да зачем мне жена твоя! — засмеялся тот, что в кринице сидел. — Обещайся то отдать, чего сам не знаешь.
Тут и царь засмеялся.
— Коли я не знаю, так чего оно стоит!.. Бери, не жалко.
Отпустил неведомо кто царскую бороду. Царь на коня вскочил и хлестнул его плёткой. Домой спешит.
Не знал царь, не ведал своей радости, что бедой обернулась. Пока он в отлучке был, родились у него двойнята — сын да дочка. И росли они не по дням, а по часам, не по часам, а по минутам.
Царица мужа поджидала, издалека завидела, выбежала встречать. А дети впереди бегут, охота им на родного отца поглядеть.
Подскакал царь поближе, да как понял, что тому, в кринице, отдать должен, так без памяти с коня на землю и пал.
Царица над ним убивается, приговаривает:
— Или с дороги притомился, муж мой милый, или беда какая случилась?! А может, деткам так обрадовался?!
Открыл царь глаза. Заплакал и всё жене рассказал. Жена говорит:
— Что ж, муженёк, надо детей спасать. Давай их в подпол спрячем да пол глиной замажем. А сами в поле, в стогу соломы схоронимся. Если и найдёт нас тот окаянный, неведомый, мы и ответ держать станем. Только бы деток уберечь!
Как задумали, так и сделали. Оставили детям припасу разного, питья побольше, крышку подпола вровень с полом глиной покрыли — ни следа, ни щёлочки не сыщешь. И ушли.
Через недолгое время пожаловал змей крылатый, тот, что в кринице сидел.
— Эй, царь, — кричит страшным голосом, — отдавай обещанное!
А в ответ ни отзыва, ни словечка, только эхо раздаётся… Вошёл змей в хату…
А надо вам сказать, что в те поры цари ещё себе дворцов не строили. У всех хаты были простые, мужицкие, разве что у царей размером побольше.