* * *
Сима не ошиблась в своих предположениях. Марина Алексеевна поджидала ее, уютно устроившись в кресле за чтением свежекупленного детектива. В отличие от большинства приобретаемых на развалах книг эта ей нравилась, и она пребывала в прекрасном расположении духа. На кухне вкусно пахло блинчиками с мясом, готовить которые мать научилась у бабушки Клавдии Дмитриевны. Запах немедленно пробудил пропавший было от переживаний Симин аппетит, и она, на ходу расстегивая куртку, кинулась на кухню.
- Куда?! - завопила ей вдогонку Марина Алексеевна. - А мыть руки?
Сима послушно поскакала в ванную, несколько секунд подержала ладошки под водой, даже и не пытаясь их намылить, и вернулась на кухню. Там ее уже ждала мама, накладывая на тарелку большие, зажаренные до золотистого цвета блинчики.
- Везет же некоторым, - прокомментировала Марина Алексеевна, глядя, с каким аппетитом дочка лопает, - ест, как грузчик, а не поправляется. Даже и не мешало бы чуть-чуть округлиться. А тут и вовсе живешь впроголодь, на ночь - стакан кефира, а все толстеешь.
- Ага, - ехидно прокомментировала Сима, откусывая от целого блинчика, так вкуснее, чем с ножом, - кефир, сухарик с изюмом и сахаром, с маслицем и вареньицем.
- Вот злыдню вырастила, а не дочку, - нарочито обиделась Марина Алексеевна, нежно глядя на свое чадо.
- Мам, а бывает, что человек на себя наговаривает? - спросила Сима у матери, непререкаемого авторитета в области психиатрии.
- Какой человек?
- Ну, подследственный.
- А в какой ситуации? - Марина Алексеевна подняла очки
на лоб.
- Я наобум ей сказала, что результат экспертизы не в ее пользу,
а она взяла и во всем призналась.
- В убийстве?
- Нет, в другом.
- Вообще-то это некрасиво.
- Да я знаю, - согласилась Сима. - Вырвалось.
- Судебно-следственная ситуация является для человека психотравмирующей, - менторским тоном начала Марина Алексеевна. - Когда его ставят перед фактом, который он не в силах объяснить,
он подсознательно ищет что-то, что могло бы примирить его с этим фактом.
Включаются механизмы истерического фантазирования и тому подобное.
Я уже не говорю о психически больных, когда патологические причины самооговоров могут быть самыми различными, особенно если речь идет о громком преступлении. Например, в убийстве Александра Меня неоднократно признавались душевнобольные. Но их заявления не находили подтверждения. Но ты же юрист, ты лучше меня знаешь, что признание вины не является доказательством.
- Спасибо, ма, теперь более или менее понятно,
сказала Сима, переходя к десерту в виде гигантского зеленого яблока, хотя ей совершенно ничего не было понятно. - И еще я из-за этого поссорилась с Сережей, - грустно добавила она.
- Горе ты мое луковое...
ГЛАВА 5
Выспавшаяся Сима чувствовала себя бодрой и свежей. Она ловко пробралась через скользкие лужи во дворе к своей "девятке" и плюхнулась на отодвинутое до упора водительское сиденье. Если бы можно было, она бы отодвинулась еще, но в "девятке" это не предусмотрено, как будто максимальный рост российского гражданина составляет метр семьдесят. Сима вспомнила огромный серебристый "Лендкрузер" Кострова, в котором для всего хватало места, и вздохнула. Ее ласточку, боевую подругу "девяточку", надо было прогревать, включать подсос, давать газку, а она все равно глохла. Сима решила заработать много денег и купить что-нибудь стоящее.
Испытанные средства помогли, "девятка" завелась, и Сима выехала со двора. Планы были грандиозные: друг Олега Владик, вездесущая Николаевна, попытка еще раз попасть в квартиру Олега и, наконец, опять Светлана. А там по обстановке.
Сима нашла в памяти сотового номер телефона Владика и нажала кнопку посыла. Через несколько секунд ей ответил сонный мужской голос.
- Доброе утро, меня зовут Серафима Григорьевна, я следователь.
- Сима умышленно забыла добавить "частный".
Если вы Владислав, то мне надо с вами встретиться.
- Ладно... Где, когда? - Симин напор возымел действие.
- Адрес ваш я знаю, буду через полчаса.
Владик оказался высоким мускулистым парнем с заспанным лицом и с первой утренней сигаретой во рту. Он критически оглядел Симу и произнес:
- Я завтракаю, можем выпить кофе вместе, если вы не возражаете, Серафима... Григорьевна, - добавил он после паузы.
Сима не возражала, она была готова пить кофе сколько угодно, особенно если ей не терпелось что-то узнать от компаньона по кофепитию.
Они вошли на опрятную маленькую кухню, и хозяин разлил кофе из джезвы по керамическим чашечкам. Он явно знал толк в кофе. Затем присел на табурет, плотнее запахнув темно-синий махровый халат.
- Слушаю вас, госпожа следователь, - с легкой иронией произнес Влад.
Сима решила на него не обижаться.
- Владислав, вы ведь были другом Олега Хлопина?
- Ну, скорее приятелем. Олег не слишком общительный и открытый
человек. А почему был?
- Он умер. Причины смерти устанавливаются.
- Олег? Умер?! - изумился Влад. - Да он был здоров
как бык. Или он убит?
- Мы пока не знаем. Последний раз его видели, когда он
пришел в снимаемую им квартиру с девушкой, красивой брюнеткой в красном.
Не знаете такую?
- Нет, но Олег был падок до женщин, это могла быть
и случайная знакомая. Правда, недавно мне звонила какая-то
девушка, спрашивала адрес квартиры, которую он снимал. Я так и
не понял толком, кто это был.
Сима предпочла не акцентировать его внимание на этом и продолжила:
- Он употреблял наркотики?
- Нет, насколько я знаю, если не считать секс наркотиком.
Тут у него был просто-таки сдвиг. У него в зеркале над кроватью
даже была вмонтирована камера, и он записывал все свои приключения,
а потом часами мог смотреть порнуху с собственным участием. Несколько
раз предлагал посмотреть и мне, но я отказывался. Я не любитель подобных
зрелищ.
При упоминании о камере Сима напряглась, но не подала виду.
- А где он хранил свой архив?
- Там же, на квартире. Его мать считала Олега пай-мальчиком.
- Как вы думаете, а откуда у него были деньги на такое
оборудование?
- Мы никогда об этом не говорили. Он работал у какого-то
финансового воротилы, но вряд ли ему могли столько платить. Знаете,
я только сейчас понял, что почти ничего не знаю о нем, исключая
период, когда мы служили в десантных войсках.
Сима решила, что больше ничего узнать ей не удастся,
и мило распрощалась с собеседником. По дороге на Газгольдерную ее
одолевала одна мысль: поскорее попасть в квартиру Хлопина
любым путем.
* * *
На лестничной площадке было темно и тихо. Сима немного постояла,
следя за дверью Николаевны, которая реагировала на любой шум в подъезде,
но глазок виднелся светлым пятнышком на фоне двери.
Сима насколько могла осторожно отлепила полоску бумаги,
которой была опечатана квартира, поковырялась в двери универсальным
ключом и, понимая всю противоправность своих действий, проникла в
квартиру. Так же бесшумно прикрыв входную дверь, она вошла в комнату.
Здесь мало что изменилось, не было только бедолаги Олега. Эксперты изъяли надкушенные фрукты, бокалы из-под шампанского, некоторые предметы сексуальных забав и все видеокассеты, о чем свидетельствовали пустые полки в телевизионной тумбе с одиноко валяющейся коробкой из-под кассеты, вынутой из видеомагнитофона.
Сима огляделась, сняла грязноватые ботинки, чтобы не оставлять следов на простыне, и залезла на кровать. Ее роста как раз хватило, чтобы достать до зеркала над кроватью. Она тщательно обследовала поверхность и обнаружила, что оно довольно толстое. Сима легко нашла замаскированную кнопку. При ее нажатии центральная часть опустилась вниз, и Сима выудила из открывшегося тайничка миниатюрную видеокамеру. Довольная, что обнаружила ее первой, она вытащила из нее маленькую кассету, сунула ее в карман и поспешила как можно быстрее убраться из квартиры, не забыв запереть дверь.