10
Белинда уже успокоилась, когда Дирдре вошла в ее гостиную.
– Где ты была? – спросила Белинда. – Почему так долго?
– Лидия сидела в салоне и чуть ли не мурлыкала от удовольствия. Я не хотела сразу уходить, чтобы она не думала, будто ей удалось прогнать и тебя и меня, – ответила кузина, тряхнув головой. – Ты все это время любезничала с Энтони?
Белинда не обратила внимания на этот укол.
– Конечно нет, – горько ответила она. – Капитан убежал, прежде чем я успела объяснить ему, что не надо говорить всю правду моему отцу. Капитан Уэйнрайт сказал, что нам придется пожениться. Но этого не может быть! Даже если моя репутация пострадает и я никогда не поеду в Лондон…
Дирдре изучающе посмотрела на свою кузину и сказала как-то странно:
– Все женщины хотят выйти замуж за капитана Уэйнрайта и не боятся потерять при этом свою репутацию.
– Чего же проще в таких обстоятельствах! Какая девушка согласится выйти замуж за того, кто влюблен в другую!
Дирдре пожала плечами.
– Любовь не вечна. Многие девушки согласны, чтобы их кто-нибудь согрел – хотя бы ненадолго.
– Что ж, я не такая! И вообще, ты же видишь, что будет лучше, если я уеду домой. Мы поедем с Полли, а сопровождать в дороге нас будет твой слуга.
– Нет! Ты должна защищать меня от Лидии. Нам надо обязательно обмануть ее. Осталось еще несколько дней до моего выкидыша.
– Ты думаешь только о себе! – гневно воскликнула Белинда.
– А ты? – набросилась на нее Дирдре. – Только и делаешь, что плачешь о своей потерянной репутации! Давай, расскажи все дяде Уолтеру, если хочешь! Он никогда меня не любил.
Немного успокоившись, она продолжила:
– Прошу тебя, Бел, будь благоразумной. Когда Энтони вернется из Глостершира, я должна быть вне опасности. Мы с тобой организуем мое быстрое выздоровление, и я уеду к Арчеру в Лондон, лишь бы не видеть эту Лидию. Мы можем поехать вместе. А хочешь, возвращайся домой. Объявим помолвку. Но это временно, не бойся. Просто, чтобы успокоить Лидию. Расскажешь дяде Уолтеру какую-нибудь историю, чтобы он тоже не волновался по поводу этой помолвки.
– Ты говоришь так, будто все это очень просто! – сказала Белинда. – Но капитан Уэйнрайт почему-то убежден, что он должен на мне жениться, чтобы спасти мою репутацию.
– До этого дело не дойдет. Ты уедешь домой, и тут все забудут о твоей помолвке. А в Глостершире об этом никто и не будет знать.
Белинда не разделяла оптимизма своей кузины, но спорить было бесполезно. Она махнула безнадежно рукой и пошла писать письмо отцу.
Это оказалось труднее, чем она думала. Все очень запуталось, и Белинда даже не знала, с чего начать. После обычных теплых слов приветствия, она остановилась, помахивая пером и глядя прямо перед собой в поисках подходящей фразы.
Прошло полчаса. Чернила высохли на пере, а никаких новых слов не появилось на листе бумаги, лежащем на столе перед ней. Оставалось лишь с грустью признать этот факт. Белинда бросила перо, встала и начала ходить по комнате.
Еще через полчаса она была вынуждена констатировать, что решение так до сих пор и не принято. Она злилась на Дирдре. Мало того, что эгоистка, она еще и неверна своему мужу! Но рассказывать о том, как ведет себя кузина и чем все это кончилось, было просто невозможно. Почему-то на бумаге это представлялось еще более компрометирующим. Написанные слова будто начинают жить своей собственной жизнью. Ее рука отказывалась выводить эти слова, даже самые справедливые. Потому что после этого ее отец будет считать капитана Уэйнрайта обыкновенным развратником.
Весь остаток дня Белинда пыталась решить эту проблему, но не могла. Главным образом она не могла определить свои чувства. Поэтому ее письмо, которое она отдала на следующий день капитану Уэйнрайту, было очень коротким. Капитан зашел, чтобы сообщить о своих планах. Он собирался ехать в Глостершир завтра утром. В письме не было почти никакой информации, потому что Белинда не стала ничего рассказывать отцу. Она не хотела, чтобы он плохо думал о человеке, который собирается просить руки его дочери.
Капитан Уэйнрайт не искал случая побыть с ней наедине. Он поздоровался вежливо со всеми, хотя его улыбка была не очень веселой, и отказался от предложенных ему напитков. Белинда отдала ему письмо и объяснила, как проехать в Миллгроув. Он был настолько галантен, что поцеловал ей руку. Однако Белинда не получила от этого особого наслаждения, потому что он также поцеловал и руку Дирдре.
Леди Илчестер внимательно за ними наблюдала. Белинда заметила ее взгляд, – отнюдь не дружелюбный, – и снова забеспокоилась.
«Какое злорадное выражение появилось на лице леди Илчестер, когда капитан Уэйнрайт сказал, что он пытался соблазнить именно меня, а не Дирдре!» – подумала вдруг Белинда. И ее бросило в дрожь при этом воспоминании.
Капитан Уэйнрайт уехал в Миллгроув. Белинда совсем загрустила. Она была непохожа на девушку, которая скоро выходит замуж. Дирдре это, конечно, тревожило. Белинда старалась казаться веселой. Особенно в присутствии леди Илчестер. Но, несмотря на просьбы кузины, Белинда не принимала участия в беседах и больше предпочитала быть одна. Она любила природу и совершала длительные прогулки на свежем воздухе. Шагая час за часом, она забывала о своих страхах и несчастьях. Иногда она забиралась на какой-нибудь холм, с которого открывался красивый вид, и сидела, прислонившись спиной к дереву. Она чувствовала, что очень изменилась за эти дни.
Интерлюдии одиночества эти закончились неожиданно, когда Дирдре вошла в комнату Белинды и объявила, что пора делать «выкидыш». Ясно, что их могли разоблачить. Белинда еще больше испугалась, но в данном случае ее страхи оказались напрасными.
С печальным видом Белинда сообщила на следующее утро эту новость леди Илчестер, которая сразу закидала ее вопросами. Но Белинда не стала ничего отвечать, а решительно заявила, что кузина просила ее не беспокоить. Тут же послали за врачом. Это было неизбежно в подобных обстоятельствах. Однако Белинда пресекла все попытки леди Илчестер прорваться к кузине и повторяла, что Дирдре не желает никого сейчас видеть, кроме доктора.
После утомительной дискуссии она села у двери спальни своей кузины, чтобы леди Илчестер не могла туда войти. Эта небольшая победа придала Белинде уверенность, и визит врача прошел вполне нормально.
Хорошо что доктор Симмонс был незнаком с леди Илчестер. Он только недавно принял практику от старого врача, который лечил обитателей Арчер-Холла, до того как вышел на пенсию. Доктор Симмонс был очень энергичный мужчина лет сорока, с маленькими аккуратно подстриженными усиками. Его нисколько не смутили горделивые манеры ее светлости. Он даже не стал слушать, когда леди Илчестер заявила, что она тоже собирается войти в комнату Дирдре.
Он просто спросил:
– Кто-нибудь есть сейчас у нее?
– Да, – ответила Белинда. – Ее служанка.
– Это можно. А теперь, вы меня извините, леди…
Сказав так, доктор Симмонс вошел в комнату, а остальные остались за дверью. Леди Илчестер, конечно, расстроилась, а Белинда вздохнула спокойно.
Ожидание казалось томительно долгим, особенно в атмосфере враждебности. Доктор вышел буквально через несколько минут. Он был все так же холодно, профессионально вежлив, когда сказал официальным тоном, обращаясь к ожидавшим его леди.
– Такие вещи случаются иногда. Но с леди Арчер все в порядке. Она поправится через несколько дней. Она сильная здоровая женщина. Думаю, что в будущем у нее не должно быть с этим проблем. У меня еще один срочный вызов, и мне надо ехать далеко, так что, извините и всего хорошего.
Леди Илчестер опомнилась и повелительно его окликнула, но он был уже у дверей и даже не обернулся.
Белинда, вся дрожа, сидела на стуле и старалась изображать вежливое внимание, хотя сама почти ничего не слышала из того, что говорила леди Илчестер о грубых манерах доктора Симмонса.
Наконец-то Дирдре могла больше не волноваться. Она была возбуждена, и Белинда напомнила ей, что опасность еще не миновала. Еще несколько дней надо вести себя тихо, чтобы в доме никто ничего не заподозрил.