— Чего стоите? Рубите его на части, сжигать будем…
Но братки ошалело переглянулись и наотрез отказались. Волков обозвал их слюнтяями, принес топор, охотничий нож с широким и длинным лезвием. Он выпил стакан водки, после чего потребовал снять с трупа всю одежду. Малыш и Журавлев неохотно подчинились. Потом Волков отчленил голову и руки, разрезал туловище на достаточно мелкие куски. Увидев жуткое зрелище, он икнул и побежал в ванную комнату. Вернувшись, он молча разжег в камине пламя, бросил туда окровавленную голову. Тут же вспыхнули волосы, кожа потемнела, а широко распахнутые глаза затянуло белесой поволокой.
— Вот и разорвал договор, — произнес Волков.
Утром обугленные куски сложили в черный полиэтиленовый мешок, погрузили в «Форд Краун Виктория», потом выбросили остатки в мусорный контейнер. В тот же день мусороуборочная машина увезла черный мешок на одну из московских свалок. Начальник караула Григорянц исчез без следа. Как и не было…
Стенографистка Оля отличалась от сереньких, как мыши, сотрудниц машбюро — сообразительная, довольно хорошенькая, подстрижена получше и одета понаряднее. Эта ловкая особа быстро сообразила, что торговля секретной информацией может быть очень прибыльным делом. А информацию ей удавалось перехватывать из разных источников, в том числе и из прокуратуры…
Станислав Арташесович закончил чтение очередного документа, присланного Олей, когда вошел Симонян.
— Ты меня вызывал, Станислав?
— Взгляни-ка на это, — сказал директор, передавая заместителю полученное сообщение. — И скажи, что ты думаешь по этому поводу.
Симонян уставился на бумажный листок. Дважды перечитал краткое послание.
«Старшему помощнику Генерального прокурора Звягинцеву А. В.
Срочно, совершенно секретно.
Получены сведения, что к хищению изотопов причастен директор "Центра высоких технологий" С. А. Казарян. Есть данные о том, что на территории «Центра» им организован подпольный цех по производству изотопов. По его указаниям производилось аварийное отключение электроэнергии, качественная продукция им похищалась и списывалась в брак. По предположительным сведениям гибель изобретателя Ю. В. Палагина тоже связана с Казаряном.
— Это Доленко, не иначе. Вот мразь! Продал тебя Савельеву, — произнес Симонян, протягивая листок обратно. — А ты ему доверял. Спас от суда, от позора…
— Его счастье, что он погиб в автомобильной катастрофе, — заметил Казарян.
— Что теперь делать с Савельевым? Он стал очень опасен.
— Вот именно. Я давал задание ликвидировать его, но попытка не удалась. Это очень серьезный противник.
— Может быть попробовать его купить, Станислав? Как ты на это смотришь?
— Вот ты и попробуй, Микаэл. Я хочу, чтобы ты занялся этим немедленно. Вот здесь, — директор выдвинул правый ящик стола и достал оттуда плотный конверт, — находится сто тысяч баксов. Думаю, этого вполне достаточно для полковника Савельева. Только дай ему деньги в два приема, понял? Сперва тридцать, потом еще семьдесят, когда он все закончит.
Симонян взял конверт, усмехнулся:
— С такими деньгами, Станислав, эту проблему вполне можно решить.
— Желаю удачи, Микаэл. Я на тебя очень надеюсь. Действуй!
Симонян попрощался и исчез.
Подойдя к двери, он нажал на звонок. Потом еще несколько раз. Наконец, дверь отворилась, и Симонян увидел Савельева, с мокрыми волосами и в тренировочном костюме.
— Добрый вечер, Владимир Сергеевич, — торопливо произнес Симонян, словно боясь, что Савельев захлопнет дверь перед самым его носом. — Извините за непрошеный визит.
— Хорошо, что решили навестить меня, Микаэл Арамович. Добрый вечер. Входите.
— Я не оторвал вас от дел?
Савельев рассмеялся.
— Если считать мытье головы делом, то да. Оторвали.
Тринадцатая квартира, которую занимал Савельев, была маленькой, спартанского типа. Стены в спальне были коричневые, паркетный пол отполирован. Единственной мебелью в комнате были кровать, ночник и портативный телевизор. Одежду Савельев разместил в стенном шкафу. В гостиной стены были белые и такой же сверкающий паркетный пол. Здесь вся мебель состояла из черной кожаной кушетки, плетеного кресла и зеркального столика. На кухне имелись обычные принадлежности, маленький стол и два стула. Окна закрывали простенькие жалюзи.
Савельев усадил гостя в гостиной в кресло и отправился в кухню сделать кофе по-турецки. Он принес кофе в маленькую гостиную, где обычно завтракал, и вопросительно взглянул на Симоняна. Гость неподвижно, точно сфинкс, восседал в кресле. Владимир Сергеевич допивал первую чашку кофе, когда Симонян произнес:
— Я к вам по важному делу. У нас на предприятии есть случаи хищения дорогостоящей изотопной продукции. Мы пока не смогли обнаружить и перекрыть каналы утечки изотопов. — Он посмотрел на Савельева долгим, изучающим взглядом. — Так вот, мне стало известно, что у вас имеется большой опыт по раскрытию преступлений такого типа.
— Откуда у вас такие сведения?
— Из надежных источников, Владимир Сергеевич.
— Что вы хотите от меня?
— Я хотел бы получить квалифицированную помощь и, по возможности, избежать шума и огласки. Дело довольно щекотливое, касается сотрудников «Центра», и мне хотелось бы остаться в стороне насколько это возможно. Это очень важно. — Симонян пошарил в кармане, вытащил белый конверт и протянул его Савельеву.
— Здесь аванс в размере тридцати тысяч долларов только за ваше согласие помочь в этом расследовании. Если вы обнаружите каналы утечки, то получите еще семьдесят тысяч долларов. Расследование неофициальное. Ну как? Согласны?
Савельев с любопытством взглянул на собеседника.
— Это предложение исходит от вас лично?
— Не только. В вашем участии заинтересовано руководство «Центра».
«Казарян хочет купить меня с потрохами, — подумал Савельев. — Наверно, узнал каким-то образом о том, что я вышел на его след, и хочет подстраховаться от крупных неприятностей».
Владимир Сергеевич взял конверт, раскрыл его и с любопытством взглянул на хрустяшие зеленые бумажки внутри. Решив подыграть Симоняну, он закрыл конверт, похлопал им по руке и сказал:
— Ваше предложение очень заманчиво, Микаэл Арамович, но я хотел бы выслушать всю историю. Кого вы подозреваете? Что вам известно по этому вопросу? Когда это начачось?
Симонян вздохнул и повернулся к Савельеву.
— Ну, это началось еще при Максимове. — Он нахмурился. — Небольшие недостачи ценных материалов случались и раньше. А вот первая крупная пропажа произошла из сейфа лаборатории физико-химических методов контроля в этом году. Исчезло двадцать килограммов «красной ртути» и сто пятьдесят граммов осмия-187. Стоимость пропавшей продукции составляет около шестнадцати миллионов долларов.
— А что говорит по этому поводу заведующий лабораторией?
— Он не вернулся из командировки в Париж. Это косвенно указывает на его причастность к пропаже. Мы подозревали еще и Ирину Новикову, но после того, как Родионов исчез, эти подозрения уже кажутся бессмысленными. Родионов каким-то образом вынес эту продукцию с территории «Центра», а затем вывез ее за рубеж. Он ведь поехал в командировку на автомашине…
— А после отъезда Родионова хищения прекратились?
— К сожалению, нет. Мне, например, известно, что двадцать третьего сентября на проходной предприятия задержаны две сотрудницы, пытавшиеся пронести двести семьдесят граммов «красной ртути». А сколько они пронесли до задержания, одному Богу известно. Эти сотрудницы связаны с криминальным авторитетом Волковым и работали на него.
Оба некоторое время молчали. Первым нарушил молчание Савельев:
— А полный перечень случаев хищения продукции у вас есть?
— Имеется. Я вам его передам, Владимир Сергеевич. Так вы согласны нам помочь?
— Да, Микаэл Арамович, — сказал Савельев, протягивая конверт с долларами Симоняну. — Постараюсь помочь, но деньги возьмите обратно. Я нахожусь на государственной службе и мой труд оплачивается государством.