Глава одиннадцатая. Интермедия
Когда Дринкуотер вернулся на «Циклоп», уже наступила осень. Англии достигли новости о переходе Бенедикта Арнольда на сторону короля и связанной с этим позорной казни майора Джона Андре10. Впрочем, Дринкуотеру, влачащему безмятежное существование в Плимуте, вообще трудно было себе представить, что где-то идет жестокая война.
Приведя «Алгонкин» в Плимут, он сдал его портовым властям, а сам вместе со Стюартом, Шарплзом и прочими направил стопы на брандвахту. Брандвахтой служил устаревший 64-х пушечный корабль, вонючий и набитый людьми под завязку. На нем дожидались отправки на корабли недавно завербованные матросы, а молодые офицеры, типа него самого, ждали прибытия своих судов или новых назначений. В силу вышесказанного порядки на корабле напоминали тюремные, а взяточничество цвело пышным цветом. Излюбленным занятиями были карты, крысиные травли и петушиные бои. Пьяные оргии и разврат наблюдались почти еженощно. Обреченные на вынужденное безделье тысяча двести семьдесят человек являли собой благодатное поле для любых дьявольских искусов.
Побывав на посту командира собственного корабля, Дринкуотер сделался меньше даже, чем нулем, одним из множества мичманов и помощников штурмана, имеющих сколько угодно времени, чтобы поразмышлять над превратностями карьеры морского офицера. Для Натаниэля это было ужасное время. Его терзали мысли об Элизабет Бауэр. Фалмут находился недалеко. Мичмана приводила в ужас мысль, что время замещения должности ее отцом закончится, и они уедут бог знает куда. Он никогда еще не влюблялся, и теперь, имея достаточно времени, чтобы лелеять эту самую поглощающую из страстей, отдавался ей со всей силой.
Неделя шла за неделей, сливаясь для него в постоянную муку.
Впрочем, эта любовная депрессия, сопровождавшаяся желанием уединиться, помогла ему избежать окружающих соблазнов. Погруженный в романтический дурман, он грезил над какой-нибудь книгой, которую мог найти на борту брандвахты.
С течением времени образ Элизабет немного померк, и юноша стал читать более внимательно. Часть своих скромных сбережений он потратил на приобретение книг, которые покупал у своих товарищей, нуждающихся в золоте для игры. Таким путем в его руках оказались «Основы навигации» Робертсона и морской словарь Фалконера. Он оправдывал себя мыслью, что пусть лучше те несколько испанских монет, найденных им на «Алгонкине», и являющиеся, вообще-то, собственностью короны, пойдут на образование королевского офицера, чем осядут в кармане какого-нибудь лакея из Адмиралтейства.
После десяти недель муки Дринкуотеру, наконец, улыбнулась удача. Как-то утром в бухте Дженниклифф бросил якорь богато украшенный куттер. На брандвахту с него была послана шлюпка с просьбой одолжить на время одного из помощников штурмана или мичмана. Случилось так, что второй помощник с куттера заболел, и шкиперу потребовалось заменить его на несколько дней.
По счастью Дринкуотер оказался первым, кто попался под руку лейтенанту, отряженному найти «добровольца». Через несколько минут он уже сидел в гичке, рассекающей серо-стальные воды пролива. Сыпал моросящий дождь.
Шлюпка обогнула корму куттера, и Дринкуотер мог разглядеть окна кормовой каюты, богато украшенные позолоченным орнаментом, и герб, изображающий четыре корабля на полях, разграниченных крестом св. Георга. Вымпел на корме судна был красным и нес ту же эмблему. Командовавший гичкой офицер, оказавшийся помощником капитана, пояснил, что яхта принадлежит Тринити-Хаузу11 и направляется к островам Силли с целью посетить маяк св. Агнессы.
Дринкуотеру приходилось слышать о Старших Братьях Тринити-Хауза, отвечавших за обвехование эстуария Темзы и содержание маяков по побережью. Но главным источником этой информации был Блэкмор. Как любому штурману королевского флота, ему, прежде чем получить патент, пришлось выдержать суровую экзаменовку у Братьев. У Блэкмора, бывшего шкипера с балтийского «купца», эта обязанность вызывала резкое негодование, и время от времени он отпускал в их адрес едкие замечания.
На Дринкуотера, впрочем, яхта Тринити-Хауза произвела весьма приятное впечатление. Команда – все добровольцы, никаких завербованных, – выглядела бодрой и ухоженной, особенно по сравнению с оборванцами из королевского флота. Капитан Джон Паултер оказался приятным человеком и радушно встретил Дринкуотера. Узнав, что у того проблема с одеждой (поскольку весь гардероб мичмана остался на «Циклопе»), шкипер нашел для него пару чистых штанов, накидку и бушлат.
Спустившись в свою крохотную каюту, Дринкуотер почувствовал огромное удовлетворение. Теперь он мог наслаждаться роскошью уединения – хоть на «Алгонкине» у него было такое преимущество, но за него приходилось платить грузом тяжкой ответственности. До этого мгновения он даже не представлял, насколько угнетающе действовала на него атмосфера брандвахты.
Позже он поднялся на палубу. Дождь усилился. Мрачная пелена скрывала очертания коусендского берега, но для него падающие капли звучали музыкой свободы. Закутавшись в непромокаемый плащ, он осмотрел судно. Оно было добротной постройки, и несло по нескольку вертлюжных орудий по каждому борту. Грот был существенно больше чем у «Алгонкина», да и вообще корабль рождал ощущение солидности, надежности, возникавшее благодаря корпусу из дуба и богатой отделке, на которую не пожалели средств. Даже в дождливый день рангоут сверкал, как новенький, и Дринкуотер рассматривал его с нескрываемым интересом.
Появившийся на палубе капитан Паултер подошел к нему.
– Ну как сынок, тебе уже приходилось сталкиваться с такого типа судами? – акцент безошибочно выдавал в нем жителя столицы.
– С куттерами никогда, сэр, но недавно я командовал призовой шхуной.
– Хорошо. Надеюсь, я не отвлеку тебя надолго от службы королю. Мы с капитаном Кэлвертом отправляемся на острова Силли, обследовать тамошний маяк. Не исключено, что и королевскому офицеру это покажется интересным.
В голосе Паултера Дринкуотер уловил легкую язвительность. Такая интонация была знакома ему: с ее помощью старина Блэкмор и другие представители торгового флота выражали свой протест против стремления военных моряков поставить себя выше их. Натаниэль покраснел.
– Сказать по-правде, сэр, я очень признателен вам за то, что вы вытащили меня с этой брандвахты. Я бы там помер со скуки.
– Ну, хорошо, – произнес Паултер. Он отвернулся и потянул воздух. – Чертов берег. Тут всегда идет дождь.
Яхта вышла из Плимута два дня спустя. Август переходил в сентябрь. Дожди кончились, уступив место ветреным, туманным дням. Но плохая погода не в силах была испортить настроение юному мичману. После тоскливой атмосферы брандвахты служба на корабле Тринити-Хауза казалась сплошным удовольствием. На этом маленьком ладном судне все было отлажено как на корабле первого ранга, только без плетей и унижения, свойственных королевскому флоту.
Капитан Паултер и его помощник оказались прекрасными учителями, и Дринкуотер продвинулся в искусстве управления судном с косым вооружением гораздо дальше, чем за время командования «Алгонкином».
Капитан Энтони Кэлверт оказался человеком общительным, он даже с интересом выслушивал, как Дринкуотер решает ту или иную навигационную задачу. Как-то вечером мичман обедал со Старшим Братом и Паултером. Дринкуотер заметил, к Кэлверту здесь относятся не менее почтительно, чем на флоте к адмиралу Кемпенфельту. На грот-мачте развевался собственный флаг капитана, но его полномочия и ответственность далеко не ограничивались яхтой. Как бы то ни было, Кэлверт выказал себя человеком интересующимся, и в свою очередь интересным.
Пока куттер прокладывал себе путь на запад, Дринкуотер рассказывал собеседникам историю с «Алгонкином». В полночь он простился с Паултером и Кэлвертом чтобы сменить помощника. Штормило, ночь была темной, сырой и негостеприимной.
10
Бенедикт Арнольд (1741-1801) – выдающийся американский генерал. В 1780 г. перешел на сторону англичан. Его связной, британский майор Джон Андре, был схвачен с бумагами, изобличающими измену Арнольда и раскрывающими план передачи в руки англичан форта Вест-Пойнт.
11
Старинная английская корпорация, объединяющая маячников и лоцманов. Управляется советом из Старших Братьев (сейчас таких насчитывается 31) под председательством Мастера.