Нейт откинулся на спинку зеленой деревянной и скамейки и пристально посмотрел на роскошные многоэтажки, облицованные известняком, которые тянулись вдоль Пятой авеню. Справа на углу 72-й улицы он увидел дом, в котором жила Блэр. Наверху, в пентхаусе, на розовом пледе Блэр растянулся Китти Минки, кот породы русская голубая, в ожидании того, когда вернется домой Блэр и почешет ему грудку своими красновато-розовыми ногтями. Нейт непроизвольно нажал несколько клавиш своего сотового и позвонил Блэр. Он услышал шесть гудков, прежде чем она ответила.
— Привет, — четко произнесла Блэр. Она сидела в новом салоне «Гарренз» на Пятьдесят седьмой Восточной улице, который был стилизован под турецкий гарем. Тонкие шелковые платки, розовые и желтые, свисали с потолка, а огромные подушки тех же цветов были разбросаны по всему салону, чтобы клиенты могли посидеть и выпить чашечку турецкого кофе в ожидании своей очереди. Напротив рабочих мест стилистов висели огромные зеркала в золоченых рамах. Джанни, новый парикмахер Блэр, только что расчесал ее волосы, влажные от мытья и кондиционера. Прижав к мокрому уху телефон, Блэр уставилась на свое отражение в зеркале. Наступил решающий момент: решится ли она на короткую стрижку?
— Привет, это я, Нейт, — шептал старый знакомый голос ей в ухо.
Блэр была ошарашена и не могла ничего ответить. Они не виделись с самого Нового года, да и последняя встреча ничем хорошим не кончилась. С какой это стати Нейт звонит ей именно сейчас?
Нейт? — удивилась Блэр, переполняемая не то нетерпением, не то любопытством. — Это правда очень важно? Я сейчас не могу говорить. У тебя очень плохие времена?
Да нет, неважно, — ответил Нейт, пытаясь придумать хоть какое-нибудь разумное объяснение своему звонку. — Я просто подумал, что тебе, может, интересно узнать, что я решил завязать. Ну, ты понимаешь — завязать с травой.
Он пнул ком замерзшей грязи. Он вовсе не был уверен, что так оно и обстоит на самом деле. Завяжет ли он? Чего ради?
В замешательстве Блэр схватила свой телефон за другой край. Нейт всегда вел себя спонтанно, но не до такой степени. Джанни нетерпеливо провел черепаховым гребнем по ее волосам.
— Ну, ты молодец, — ответила она наконец. Послушай, мне надо идти.
Ее голос звучал как-то растерянно, а Нейт даже не знал, почему он ей позвонил. Увидимся, — пробормотал он и спрятал телефон в карман куртки.
— Пока.
Блэр бросила свой блестящий розовый телефон «Нокиа» в красную сумку для боулинга и выпрямилась, сидя на вращающемся кожаном стуле. Я готова, — сказала она Джанни почти уверенно. Помни, что я хочу короткую стрижку, но не под мальчика.
На загорелых щетинистых щеках Джанни появились складки, выражающие изумление. Он подмигнул темно-карим глазом так, что стали заметны его длинные ресницы.
— А, как у Катерины Хепберн, да?
Приехали.
Блэр затянула пояс бежевого халата, который ей выдали в салоне, и взглянула на зеркальное отражение чрезмерно напомаженных волос Джанни. Она молилась о том, чтобы он делал свое дело не так глупо и непрофессионально, как говорил. Конечно, это могло быть связано лишь с языком.
Нет, не Кэтрин Хепберн. Одри Хепберн. Ну, помнишь «Завтрак у Тиффани»? «Моя прекрасная леди»? «Забавная мордашка»? — Блэр прокручивала в голове, пытаясь вспомнить кого-нибудь из знаменитостей с достаточно короткой стрижкой.
А может, как у Сельмы Блэр, — отчаянно добавила она, несмотря на то что у Сельмы прическа была более мальчиковая, нежели та, какую хотела она.
Джанни ничего не отвечал. Вместо этого он проводил пальцами по мокрым распущенным волосам Блэр.
— Такой красиф фолос, — сказал он с тоской в голосе. Потом взял ножницы и, собрав волосы в хвост, без какой-либо суеты, одним резким движением отсек весь пучок.
Блэр закрыла глаза, когда волосы падали на пол. «Пожалуйста, сделай так, чтобы я была красивой, — молила она про себя, — и оригинальной, элегантной, и стильной». Она открыла глаза и замерла в ужасе, уставившись на отражение в зеркале. Ее мокрые космы, едва достающие до ушей, торчали в разные стороны.
— Не фолнуйтесь, — заверял ее Джанни, меняя большие ножницы на маленькие. — Теперь подрофпяем.
Глубоко вздохнув, Блэр запаслась терпением. Отступать было все равно поздно. Почти все ее волосы лежали на полу.
— Ладно, — выдохнула она.
Вдруг снова зазвонил мобильник, и она потянулась к нему.
— Подожди, — сказала она Джанни. — Алло.
— Это Блэр Уолдорф? Дочь Гарольда?
Блэр рассматривала себя в зеркале. Она никак не могла понять, в кого она превратилась. Она больше была похожа на вновь прибывшего заключенного, чем на известного адвоката Гарольда Уолдорфа, который развелся с ее матерью два назад и теперь живет в замке во Франции, где вместе со своим спутником жизни держит Виноградник. Оценив свое беспокойное состояние, Блэр была не против оказаться кем-то совсем другим — это одна из причин, по которой она решила довериться рукам Джанни. Она уже согласна и на Катрин вместо Одри, поскольку выглядела совершенно по-новому..
— Да, — слабым голосом ответила Блэр.
— Хорошо, — сказал парень низким голосом очень учтиво, так что трудно было догадаться, сколько ему лет — девятнадцать или тридцать пять. — Это Оуэн Уэллс. Я многим обязан вашему отцу. Когда-то мы вместе работали в одной фирме, а еще раньше учились в Йельском университете, и я понимаю, что вы заинтересованы в том, чтобы самой попасть туда.
Заинтересована? Блэр была не просто заинтересована, это было для нее смыслом жизни. Зачем же, блин, тогда ей понадобились пять лишних курсов, дающих дополнительные баллы при поступлении?
— Это так, — писклявым голосом выдала она.
Она взглянула на Джанни, который мурлыкал себе под нос слова отвратной песни Селин Дион, доносившейся из колонок стереосистемы. — Но я как бы облажалась на собеседовании.
И правда, на собеседовании она поведала слезливую историю своей жизни, а напоследок чмокнула мужика, который задавал ей вопросы, это, типа, и было самой лажовой фишкой.
— Именно поэтому я и звоню вам, — ответил Оуэн Уэллс, чей голос звучал очень сексуально, может, оттого, что резонировал так же, как звучащая в басу виолончель. — Поддержка вашего отца очень много значит для университета, и они хотят дать вам еще один шанс. Я вызвался провести с вами повторное собеседование, и приемная комиссия уже согласилась, что при рассмотрении вашей кандидатуры они будут опираться на характеристику, которую предоставлю им я.
Блэр была просто ошеломлена. Еще один шанс — это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Устав ждать, Джанни положил ножницы на рабочий столик на колесиках рядом с креслом Блэр, взял с ее коленей последний номер «Вог» и засеменил к коллегам, чтобы жаловаться на свою клиентку.
— Когда вы свободны? — настаивал Оуэн Уэллс.
«Сейчас», — хотелось выкрикнуть Блэр. Но она просто не могла попросить Оуэна прийти сюда и лицезреть, как Джанни стрижет ее, пока она будет отвечать на все занудные вопросы, какие обычно задают на собеседовании, типа: «Кто больше всего влияет на вашу жизнь?»
— В любое время, — визгливо ответила она.
Вдруг пришло в голову, что она не должна покалывать, в сколь безнадежном положении находится, особенно теперь, когда решила изобразить из себя одаренного ребенка с бешеным расписанием. — Вообще-то сегодня я занята, да и завтра тоже будет сумасшедший день. Вот в среду или в четверг после школы было бы в самый раз.
— Я обычно работаю допоздна, а вплоть до среды у меня каждый вечер встречи. Как насчет вечера четверга? Около половины девятого?
— Замечательно, — ответила Блэр.
— Хотите, я приду к вам в офис?
Оуэн немного помедлил. Блэр слышала скрип его стула, она представила, как он осматривает свой офис в «Трибеке» с видом на Нью-Йоркскую гавань, пытаясь решить, насколько подходит его кабинет для встречи. Он виделся ей высоким блондином с загаром, как у всех игроков в теннис, такой же был у ее отца. Но Оуэн Уэллс наверняка лет на десять моложе ее отца и поэтому выглядит гораздо лучше. Интересно, задумывался ли он, как круто иметь по букве «у» в имени и фамилии?