все имена и названия изменены или сокращены до первых букв, чтобы не пострадали невиновные. То бишь я.
Народ!
А что такого в том, что Ч мелировал волосы? Уверена, мелирование вполне подходит к его светлым трикотажным рубашкам и оранжевым кедам «Прада», но с каких это пор он стал столь… эксцентричен? Я еще слышала, что в воскресенье вечером его видели в Грин-вич-Виллидж на открытии клуба «Баббл», а в это заведение для мальчиков пускали только по пригласительным. Догадываетесь, к чему я клоню? Возможно ли, что, когда его домогательствам подверглись буквально все женщины, живущие в этом городе, настала очередь мужчин?
Следующий, о ком бы хотелось поговорить, — это Н, мой любимчик. Да, он все так же сексуален, и я бы забила на свою сумку «Биркин» от Эрме и стала бы его принцессой. Мне хотелось бы, чтобы он прекратил шататься по Пятой авеню, тайком отхлебывая из серебристой фляжки, что лежит у него в кармане. Как он, бедняга, извелся! Если ему нужна рука помощи, он знает, где меня найти.
Но самые поразительные метаморфозы коснулись худого неряхи Д. Если вы этим утром его еще не видели, то знайте: он постригся! Такова последняя новость. Наверняка это дело рук старого парикмахера, который уже лет сто работает на углу Бродвея и 88-й Западной. Зато теперь вы сможете оценить его очаровательные карие глаза, уже неплохо. Кажется, он отпустил коротенькие баки. А это делает его похожим не то на литератора, не то на секс-символ. Да, он вошел во вкус!
Ужасно льстит, когда вас опекает старшая подруга и дает понять, что вы обе настолько круты, что вам даже дела нет до другой стороны жизни. Но не слишком увлекайтесь! Думаете, старшая подруга будет брать вас с собой в кино? Как бы не так! Как только у нее появятся заботы: дополнительные предметы, вечеринки, покупки или что-нибудь в этом роде еще, она наверняка забудет о том времени, которое вы классно с ней провели. Она может даже забыть ваше имя. Конечно же, я могу оказаться совершенно не права. Может, вы останетесь друзьями на всю жизнь и будете поддерживать друг друга, когда станете членами загородного клуба в Коннектикуте после того, как у вас родятся дети. А может быть, и нет. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.
Дорогая Сплетница!
Слушай, я, может быть, не просекла фишку, но уверена, что видела А из Бронксдейла с одной девчонкой из класса. Он ей: «Я крут. Я в Гарварде». А она ему: «Ты такой сексуальный. Я хочу тебя». А разве у него нет подружки?
— ГНВ
Дорогая ГНВ.
А кстати, что означает ГНВ? Глаза не врут? Год не возбуждалась? Грустно нам вдвоем? Если то, о чем ты говоришь, правда, то я СОБ — сочувствую одной блондиночке.
— Сплетница
Дорогая Сплетница!
Я слышала, что Б застукали с наркотой в школе и теперь в качестве наказания она тайно вынуждена посещать общественные работы. Скоро она еще пройдет курс реабилитации, поэтому она и отрезала себе волосы. Они ведь там всех заставляют делать это, типа как в тюрьме.
— Ромашка
Дорогая Ромашка.
Все это похоже на дурно пахнущую статью из бульварного журнала. Неужели ты и правда в это поверила?
— Сплетница
Ой, опаздываю в солярий «Блисс». А как еще можно не грустить до самого лета?
Сами знаете, вы от меня без ума.
ваша сплетница
Н покупает пакетик травки
Во вторник после школы Нейт отправился в Центральный парк посмотреть на торговцев наркотой на Овечьем лугу. Он не кайфовал уже сутки. Вместо того чтобы ощутить прилив сил и энергии, его ничем не затуманенная голова раскалывалась. Казалось, что занятия в школе стали в два раза длиннее, и даже дырявая задница Джереми Скотта Томпкинсона, то и дело выпускающая газы, не вызывала на его лице и подобия улыбки.
Вечернее солнце низко висело в небе, отливая зловещим золотом на замерзшую бурую траву на лугу. Два здоровых парня, одетых в толстовки с надписью «Staff», гоняли друг с другом мяч, а маленькая старушка в красном костюме от Шанель и лисьем палантине выгуливала свою выхоленную лохматую болонку. Все торговцы, как обычно, сидели по периметру луга и слушали WFAN на си-ди-плеерах или читали «Дейли ньюз». Нейт приметил знакомого рыжего парня, одетого в светло-серый спортивный костюм «Пума», который сочетался с сероватыми кедами той же фирмы и черной пушистой шапочкой «Кэнгол».
— Привет, Митчелл, — радостно позвал его Нейт. Блин, как здорово было встретиться с ним.
Митчелл поднял руку, приветствуя Нейта, пока тот подходил.
— А я думал, что ты в Амстердаме, чувак. Митчелл медленно покачал головой:
— Пока еще нет.
— Я искал тебя. Уж было собрался затариться у этих стукачей. У тебя с собой? — спросил Нейт.
Митчелл кивнул и встал. Они пошли по дорожке, как два друга, гуляющих в парке. Нейт достал из кармана куртки свернутую стодолларовую купюру и вложил ее в кулак, готовый незаметно всучить Митчеллу, как только тот передаст товар.
— Это из новой партии, из Перу, — сказал Митчелл и, вынув из кармана целлофановый пакетик с марихуаной, осторожно вручил его Нейту.
Если бы вам довелось увидеть их в парке, то вы подумали бы, что они просто делятся едой, ну или вроде того. Правда, лишь в том случае, если вы воплощение наивности.
— Спасибо, старик.
Нейт отдал сотню и положил пакетик себе в карман, при этом глубоко и облегченно вздохнув. Жаль, что у него не оказалось с собой бумаги, он бы тут же скрутил здоровенный косяк.
— Ну, — произнес он, полагая, что было бы невежливо уйти сразу, не поболтав немного. — Ты все-таки переезжаешь в Амстердам или как?
Митчелл остановился и расстегнул куртку:
— Не-а, я застрял здесь на некоторое время. Он снял серую толстовку и обнажил голую веснушчатую грудь. К ней были прилеплены проводки.
Нейт посмотрел достаточно серий «Закона и порядка», чтобы понять, что означают эти проводки. Казалось, унылый пейзаж наехал на него, и, отступая перед ним, он споткнулся. Похоже, он потерял сознание? Или это всего лишь дурной сон?
Митчелл уронил толстовку и застегнул куртку. Он подошел к Нейту поближе, как будто опасался, что тот бросится бежать.
— Прости, парень. Они меня взяли. Я теперь работаю на полицию, — сказал он и указал головой на скамейку позади них. — Вон те торгаши на скамейке — все копы, так что не пытайся бежать. Мы тут подождем, пока я подам сигнал, и тогда один из них проводит тебя до полицейского участка на Амстердам-авеню. Амстердам! Какая ирония!
Нейту подумалось, что Митчеллу, наверное, неловко от того, что он сдал его.
— Ну да, — сказал безжизненно Нейт. Как могло такое произойти? Никогда прежде Митчелл не подставлял его, но как же паршиво Нейт чувствовал себя теперь. Он бросил пакетик травы на землю и пнул его от себя. — Черт, — выругался он вполголоса.
Митчелл подобрал пакет и положил руку на плечо Нейта. Он помахал сидевшим на скамейке парням. Те встали и поспешили к ним. Их было двое, они не были похожи на копов. На одном из них были черные джинсы «Клуб Монако», а на другом — дурацкая красная шапка с помпоном. И тут сверкнули их значки.
— Мы не станем надевать на тебя наручники, — объяснил «Клуб Монако». — Ты ведь несовершеннолетний?
Нейт угрюмо кивнул, избегая взгляда полицейского. Восемнадцать ему исполнится только в апреле.
— В участке ты сможешь позвонить родителям. «Не трудно предположить, как они будут взволнованы», — с горечью подумал Нейт.
Игравшие на лугу в футбол парни и старушка со своей пушистой белой собакой скучковались и наблюдали за тем, как арестовывали Нейта, словно это был первый эпизод нового увлекательного реалити-шоу.
— Тебя отпустят через пару часов, — сказал полицейский с помпоном, записывая что-то в свой блокнот. Тут Нейт заметил в ушах у него золотые серьги и понял, что это была женщина, несмотря на широкие плечи и крупные руки с толстыми пальцами.