9
– Куда же мы поедем, девочка моя?
– Мне все равно. Куда-нибудь подальше.
– В Штатах нам делать нечего. В Европу? Может, в твой любимый Париж?
– Нет, – торопливо сказала Мэг, – только не в Париж. Я хочу, чтобы это было совсем далеко. Совсем другая жизнь. И чтобы нас там никто не видел!
– Тогда, может, в Сидней?…
Свадьба с Грегом стала для нее гораздо большим испытанием, чем она могла себе представить. Уже известие об их помолвке вызвало бурю негодования в обществе. Не прошло и полгода после апрельской трагедии, а вдова мистера Долсона снова выходит замуж! И за кого! За человека, который разрушил их семью, за своего любовника, с которым они бесстыдно проводили время под носом у бедного Майкла.
Мэг понимала, летя в Вашингтон, что лезет в логово львов, где, скорее всего, ее разорвут на куски, и возглавлять стаю будет Мелани. Но в ней так сильно клокотало зло, что ей хотелось этой схватки, хотелось раздразнить свирепых хищников и напроситься на драку.
Прямо из аэропорта, где ее встретил ошалевший, просто обезумевший от счастья Грег, она отправилась в гостиницу, чтобы провести там предсвадебное время. В доме будущего мужа, при всем своем решительном настрое, Мэг поселиться не захотела, понимая, что это будет окончательный скандал. Он безапелляционно заявил, что переезжает к ней, потому что жить без нее не может. И выполнил свое обещание, временно скинув бизнес на компаньона, так что первые две недели после прилета Мэг был совершенно свободен и не отвлекался от главного занятия.
На само торжество из своих старых знакомых они не пригласили почти никого. Мэг сказала, что с нее уже хватит одной истории, когда Майкл в порыве человеколюбия провозгласил:
– Мои друзья – это твои друзья, и наоборот. На свадьбу придут все, кто нас знает, и станут нашими общими друзьями!
Теперь она понимала, что такое невозможно, и долго думала, стоит ли вообще оглашать это событие? С одной стороны, ей хотелось как можно быстрее пройти через новое испытание и забыться в каком-нибудь тихом уголке, где ее никто не станет тревожить. С другой – гнев и бессильная ярость оттого, что ее личное счастье растоптано, подхлестывали ее помахать красной тряпкой перед разъяренным быком, то есть перед Мелани.
В общем, решили отпраздновать свадьбу в Нью-Йорке, при минимальном количестве гостей. Грег сказал, что он лично готов обвенчаться с ней хоть вдвоем, позвав свидетелей с улицы, лишь бы поскорее любимая Мэгги стала его законной женой.
Все время, пока шли приготовления (Грег снял шикарный теплоход на побережье Атлантики), они ни разу не общались ни с Мелани, ни с Оскаром. Последнего Мэг попросила вообще не тревожить до тех пор, пока все не случится. Грег с облегчением согласился, ему и самому претила мысль о том, что сын, которого явно ошарашит такое известие, будет присутствовать на свадьбе. Еще неясно, как он к этому отнесется, несмотря на все свои болтливые обещания их «благословить». Мелани упрямо не выходила на связь. Вне всяких сомнений, она была в курсе, но словно спряталась в Чикаго и притаилась. Именно это обстоятельство больше всего тревожило Мэг, которая испытала большое разочарование и досаду, как всякий боец, который долго готовился к поединку, а его вдруг отменили. Но она знала, что мисс Стейлинг еще даст о себе знать.
И не ошиблась. В последний вечер, когда все уже собрались в Нью-Йорке и ждали только завтрашнего утра, чтобы официально поздравить счастливую пару, Мэг, по своему обыкновению, решила немного побыть одна. В последнее время она увлекалась одиночеством. Ей нравилось бродить по улицам, сидеть в скверах, наблюдая за людьми, и ни о чем не думать. Грег очень обижался, ему казалось, что он все делает, чтобы любимая женщина была счастлива, но выяснилось, что он ошибается. Сначала он с недоумением обнаружил, что какая-то часть ее души остается для него закрытой. Вход туда осуществлялся по особым пропускам, и, может быть, Оскар знал, что за этой дверью. Грег получил в подарок ее тело, но не душу. А ему было мало этого, и однажды он признался:
– Я хотел тебя всю. Такой, какая ты есть. Я знаю, что ты не любишь меня, но по каким-то причинам приняла предложение. Допускаю даже, что сгоряча. Но теперь тебе не уйти от меня, Мэг.
– Я не хочу уходить, – ответила она.
И все-таки уходила. Каждый день, хоть на часок, чтобы привести шальные мысли в порядок и в который раз приказать себе не думать об Алексе.
Нью-йоркская вечерняя сутолока бодрила ее. Темп жизни в этом городе был в два раза быстрее, чем в официальной столице США. Мэг почти физически ощущала, как бьет мощный поток жизни в главной артерии страны, и с удовольствием смешивалась с толпой, несущей ее через центр города. Она хотела напитаться этой энергией, такой жадной до всех жизненных благ, такой напористой, оптимистичной, и такой непохожей на утонченное спокойствие Парижа.
Вот тут-то они с Мелани и встретились.
Можно было не удивляться, да Мэг и не удивилась, когда увидела ее. Непонятно только, почему Мелани до сих пор ничего не предпринимала, ждала последнего вечера? Она миллионы раз прокручивала в голове свой первый разговор с ней, придумывала ее вопросы и формулировала свои ответы на них, едкие, жесткие, ядовитые. Но сейчас, когда долгожданная схватка была объявлена и в ушах у Мэг отчетливо прозвенел удар гонга, она онемела и только тяжелым взором сверлила своего врага. Мелани тоже молчала. Они стояли в ярких лучах неоновых подсветок, у витрины какого-то магазина одежды, и манекены безмолвно взирали на них, застыв в красноречивых позах, великолепно дополняя собой эту сцену из немого спектакля. Мэг показалось даже, что звуков вечернего города не стало совсем. Вообще ничего не стало, кроме них с Мелани, да еще манекенов. Сколько было холода и жести во взгляде взрослой женщины, и как глубока была обида и ненависть в глазах Мэг! Они постояли несколько минут, наконец Мелани сухо произнесла:
– Поздравляю.
И, медленно обойдя друг друга, они разошлись, каждая в своем направлении.
Мэг никому никогда не говорила об этом эпизоде в своей жизни.
Свадьбу отпраздновали лаконично, без шума и помпезности, после чего супруги на месяц отбыли в Сидней.
Город и страна, где она ни разу не была, поразили Мэг, позволив забыть обо всем и наслаждаться жизнью. Впервые за свои двадцать шесть лет она отключилась от самой себя, рассталась со всеми проблемами, печалями и противоречиями, которые терзали душу последние годы. По ее настоянию, они подробно изучили все туристические маршруты и знаменитые точки города. Больше всего Мэг понравились «паруса» оперного театра – визитная карточка Австралии, – которой так гордятся местные жители. А вот Сиднейская башня навеяла ей воспоминания о Париже, хотя, по словам гида, подобную конструкцию можно встретить почти во всех столицах мира.
В Австралии буйствовала весна. Октябрь считался не очень жарким месяцем, но дуновение зноя уже чувствовалось в воздухе. Пока еще от духоты спасала зелень. Ее было очень много: в знаменитых парках, на лужайках, просто на каждом углу, особенно в жилых кварталах, окружавших деловую часть. Каждый владелец коттеджа считал своим долгом разбить вокруг дома небольшой садик, а то и с бассейном под открытым небом, который летом был просто спасением от изнуряющей жары.
Но главным открытием для Мэг в Сиднее стал мост. Он соединял два берега – южный и северный. Она назвала его «Мостом времени», в этом, ей казалось, его главное назначение.
Они прошли довольно большой его отрезок пешком, прежде чем повернуть обратно, и измученный Грег, с трудом сохраняющий заинтересованное выражение на лице, делал вид, что внимательно слушает Мэг.
– Послушай, ведь это же сенсационная новость! Австралийцы не понимают своего счастья. Этот мост – он как будто между прошлым и будущим. В нем – бесконечность жизни.