Эллен Сандерс
Жемчужина любви
![Жемчужина любви _0.jpg](https://litlife.club/books/111773/read/images/_0.jpg)
1
– Колетт, ты будешь еще что-нибудь?
– Мадлен, прекрати на меня так смотреть, – с улыбкой попросила миниатюрная брюнетка, сидевшая напротив. – Если я съем еще хоть грамм десерта, я лопну на глазах у всех посетителей «Шармэля».
Мадлен обиженно надула губы.
– Если хочешь… я могу заказать еще одно мороженое с ванильным муссом, – подкупающим тоном предложила третья подружка.
– Натали, только не надо приносить в жертву свою фигуру, – довольно резко ответила Мадлен, сдвинув брови. – Я ведь знаю, что ты вечно сидишь на какой-нибудь диете.
Однако не прошло и пары секунд, как ее лицо озарила лучезарная улыбка. Такая улыбка могла принадлежать только очень красивой женщине, которая знала о своей привлекательности лучше всех своих поклонников и обожателей.
Мадлен была одной из тех красоток, которые снискали Парижу репутацию столицы красоты, изящества, грации и гармонии. Высокая платиновая блондинка с изумрудными глазами сводила с ума мужчин и заставляла женщин кусать локти от зависти. Прекрасная фигура стоила Мадлен не одного часа в тренажерном зале, однако все усилия по сохранению идеальных форм оставались тайной за семью печатями. О том, чего стоило Мадлен держаться в рамках 90–60 – 90, знали только два человека на свете. Ее лучшие подруги и компаньонки во всех начинаниях, свидетельницы побед и досадных неудач – Натали и Колетт.
Три женщины представляли собой классическое сочетание несочетаемого. Казалось, у них не было и не могло быть никаких точек соприкосновения.
Мадлен – яркая блондинка с длинными пышными волосами.
Колетт – столь же яркая брюнетка с короткой стрижкой.
Думаю, нет смысла говорить о том, что Натали была настоящей рыжей бестией. Если бы она жила не в двадцать первом веке, а в Средние века, то непременно бы разделила печальную судьбу своей легендарной соотечественницы Жанны д’Арк и закончила бы свой земной путь на костре инквизиции. Причем гораздо раньше и гарантированнее, чем Орлеанская Дева.
Во-первых, потому что Натали давно потеряла невинность на любовном фронте, а во-вторых, потому что и в самом деле вела жизнь далеко не добропорядочной парижанки. Ее то и дело видели в столичных ночных клубах в сопровождении то одного, то другого ловеласа, сиюминутного героя светской хроники. При этом ни к одному из своих многочисленных поклонников Натали не испытывала чувства, называемого любовью. Она считала себя выше той страсти, из-за которой женщины теряют голову.
Мадлен уже устала читать подруге нотации по поводу того, что ей необходимо остепениться и найти себе подходящую пару. В понимании Мадлен это означало одно – поскорее выйти замуж.
Сама Мадлен не заставила себя долго ждать. Она первая из трех подруг побывала у алтаря и с тех пор ни разу не пожалела о содеянном. Во всяком случае вслух. С тех пор прошло уже года три, а Мадлен по-прежнему пела своему благоверному Жерому дифирамбы и мечтательно закатывала глаза, стоило Колетт или Натали спросить о здоровье ее мужа.
Если Мадлен была образцовой женой и хозяйкой дома, Натали – этакой чертовкой, не желавшей угомониться и перестать бередить мужские сердца, то Колетт представляла собой золотую середину.
Она не торопилась выйти замуж, как Мадлен, и в то же время не старалась гнаться за всеми удовольствиями и соблазнами в жизни, как Натали. Нет-нет, Колетт вовсе не отказывалась от земных радостей. Да и могло ли быть иначе?
Она жила в прекраснейшем городе, столице самой великолепной страны. Париж… Колетт обожала его так, как можно только любить и обожать родителей. Не то чтобы она не замечала его недостатков, неизбежных для любого мегаполиса, просто они, эти недостатки, представлялись ей изюминкой Парижа, без которой он потерял бы часть своего очарования.
![Жемчужина любви _1.jpg](https://litlife.club/books/111773/read/images/_1.jpg)
Колетт сидела с подругами в уютном кафе на Монмартре. Из дальнего угла доносилась тихая фортепианная мелодия… Смуглые гарсоны-алжирцы в белых старомодных фартучках и колпаках сновали между маленькими круглыми столиками, поставленными так близко друг к другу, что можно было без труда услышать, о чем разговаривали люди по соседству…
Порой Колетт ловила себя на том, что улыбается неизвестно кому. Просто губы сами собой расплывались в улыбке от переполнявшего молодую женщину счастья и влюбленности в Париж.
– Колетт, почему ты снова улыбаешься? – с хитроватым прищуром спросила Мадлен.
– Что? О, извините, я задумалась.
– Ты всегда думаешь неизвестно о чем. Наверное, все художники немножко не от мира сего.
Мадлен покрутила пальцем у виска, чем обратила на себя внимание пожилого мсье, сидевшего у барной стойки. Она виновато склонила голову и послала случайному свидетелю их разговора воздушный поцелуй, тем самым жутко смутив старичка, который поспешил заказать для трех очаровательных дам бутылку лучшего французского шампанского.
Натали покрутила в руках принесенную бутылку.
– Неплохой выбор. Спасибо, Мадлен.
– А при чем здесь я?! – вспылила Мадлен. – Шампанское принесли для нас троих. Не забывайте, что я замужем!
Натали и Колетт дружно рассмеялись. Правда, бросив взгляд в сторону мсье у стойки, благоразумно затихли. Заливистый смех тянул еще на пару бутылок шампанского. Пожалуй, они разорят ни в чем не повинного старика, не забывшего еще о галантности былых времен. Современные мужчины совсем не такие…
– Мадлен, никто и не забывал о твоем обожаемом Жероме, – попыталась успокоить подругу Колетт. – Вернее ты нам не позволяешь забыть о нем ни на минуту. Не перестаю удивляться твоей верности. А еще говорят, будто блондинки легкомысленны и непостоянны в любви.
– Наша Мадлен – то самое исключение, которое подтверждает правило, – вставила Натали.
– В самом деле, Мадлен, неужели ты ни разу даже не взглянула на другого мужчину?
– Колетт, мы ведь не в отдельном мире живем. Вокруг всегда полно людей…
– Ты поняла, о чем я говорила.
– Нет, не поняла, – заупрямилась Мадлен.
Боже, вздохнула Колетт. После своего замужества Мадлен стала еще капризнее. Бедняга Жером… если он и дальше будет так же баловать свою ненаглядную женушку, то Мадлен к старости превратится в самую сварливую особу на свете.
– Неужели ты ни разу не посмотрела на другого мужчину… ну как на мужчину?
Мадлен медленно покачала головой.
– Ни разу? – удивилась Натали.
– Ни разу.
– И тебе никто-никто никогда не нравился, кроме Жерома?
– Никто.
– Везет же тебе, Мэди, – вздохнула Колетт.
– А по-моему, это жутко скучно, – заметила Натали, открыв папку меню. – Так что ты закажешь, Мадлен? Гулять так гулять. Завтра буду пить только зеленый чай.
– Лучше уж красное вино, – посоветовала Колетт. – Только сегодня прочитала в «Мадам», что лучшая диета сезона – курица с вином.
В карих глазах Натали вспыхнул огонек любопытства.
Колетт вздохнула и пустилась в объяснения, без которых Натали не успокоилась бы.
– Ничего особенного: четыре дня ешь только белое куриное мясо и запиваешь его красным сухим вином.
– Ага, а на пятый день начинаешь кудахтать и нести яйца, – рассмеялась Мадлен.
– Не всем же так повезло с фигурой, – огрызнулась Натали. – Тебе стоит пару раз отжаться – вуаля! Лишних килограммов как не бывало.
– Натали, у тебя тоже отличная фигура, – сказала Колетт. – По-моему, сущее безумие изнурять себя всякими диетами и тренажерами…
– А тебе стоило бы вообще помолчать, – в один голос ответили подруги.
– Хорошо-хорошо. Давайте тогда все вместе закажем по мороженому со взбитыми сливками и карамелью.