— Нет-нет, — ответил Бредбери. — Что вы. Конечно. Прощу вас.
— Спасибо, — сказала миссис Мейплбери, — хо!
— Ты там, на Уолл-Стрит работаешь, не покладая рук? — спросила миссис Фишер.
— Да, еще как.
— Дел, наверное, невпроворот?
— Невпроворот. Очень, очень много дел.
— Значит, ты не будешь возражать, если придется все это бросить?
Бредбери вздрогнул.
— Бросить?
— Да, не ходить больше в офис. Видишь ли, дорогой, — сказала миссис Фишер, — Воспер жалуется.
— На что?
— На твою работу. Говорит, что никогда не служил у коммерсантов, и ему это не по душе. Герцог довольно прохладно относился к коммерции. Так что, дорогой, боюсь, надо бы это прекратить.
Бредбери Фишер уставился перед собой невидящим взглядом, в голове звенело. Удар был неожиданный и оттого ошеломляющий. Бредбери побледнел и судорожно вцепился в кресло. Если путь на Уолл-Стрит ему заказан, то как же улизнуть из дома? А вырваться было просто необходимо, ведь на следующие два дня назначен розыгрыш кубка. Бредбери никак не мог пропустить такое. О, он должен быть там! Его рекорд — девяносто шесть, а у лучшего из соперников — сто один. Впервые у Бредбери появился шанс выиграть кубок, и что бы там поэты ни говорили про любовь, это замечательное чувство не идет ни в какое сравнение с жаром, охватывающим посредственного гольфиста, который видит себя обладателем кубка.
Словно в забытьи, Бредбери вышел из комнаты и направился в свой кабинет. Ему хотелось побыть одному и хорошенько подумать.
На столе лежала вечерняя газета. Бредбери машинально взял ее в руки и взглянул на первую страницу. Радостный крик сорвался с его уст.
Он вскочил и помчался к жене, сжимая газету в руках.
— Что вы на это скажете? — громогласно спросил Бредбери.
— Мы много чего много о чем можем сказать, — ответила миссис Мейплбери.
— Что там, Бредбери? — поинтересовалась жена.
— Боюсь, мне придется уехать на пару дней. Ужасно неприятно, но так уж вышло. Я непременно должен быть там.
— Где?
— Да, где? — спросила миссис Мейплбери.
— В Синг-Синг. В газете пишут, что завтра и послезавтра состоится торжественное открытие нового стадиона. Соберутся все люди моего круга, так что я тоже должен поехать.
— Должен, да?
— Непременно должен. Будет не по-товарищески, если я не приеду. Назначена игра с Йейлем, а потом праздничный банкет. Не удивлюсь, если меня попросят произнести речь. Да ты не волнуйся, дорогая, — сказал Бредбери, нежно целуя жену, — я вернусь совсем скоро.
Бредбери резко повернулся к миссис Мейплбери.
— Вы что-то сказали? — холодно спросил он.
— Нет, ничего.
— Значит, мне показалось.
— Я просто вдохнула. Если вам жалко для меня воздуха, так и скажите.
— Попрошу вас больше так не делать, — процедил Бредбери.
— В таком случае я задохнусь.
— Вот-вот, — ответил Бредбери Фишер.
Многие миллионеры, подобно Бредбери, посвящали лучшие годы жизни притеснению вдов и сирот и лишь потом открывали для себя гольф. Любой из них позавидовал бы бурной радости, которую испытывал Бредбери два дня спустя. Исполнились все его мечты. Он был на седьмом небе от счастья. Проще говоря, Бредбери вернулся домой, прижимая к груди небольшой жестяной кубок стоимостью в три доллара, выигранный им в упорной борьбе у тщедушного одноглазого джентльмена, что был его соперником по финальному матчу шестой лиги на открытом чемпионате гольф-клуба «Сквоши Холлоу».
Сияя, Бредбери вошел в дом.
— Тра-ла, — мурлыкал он, — тра-ла-ла.
— Прошу прощения, сэр? — переспросил Воспер, встретивший хозяина дома у двери.
— Что? А, ничего. Просто тра-ла.
— Очень хорошо, сэр.
Бредбери Фишер оглядел Воспера. Пожалуй, впервые он почувствовал, что на самом деле Воспер необыкновенно славный малый. Прошлые обиды позабылись, и Бредбери заулыбался Восперу, как восходящее солнце.
— Воспер, — спросил он, — какое у вас жалованье?
— Сожалею, сэр, — ответил дворецкий, — однако в настоящий момент я не готов предоставить вам точные сведения. Если желаете, я справлюсь в своих записях.
— Не нужно. Сколько бы там ни было, отныне вы получаете вдвое больше.
— Благодарю вас, сэр. Я полагаю, вы передадите мне письменное уведомление на этот счет.
— Хоть двадцать.
— Одного будет достаточно, сэр.
Бредбери галопом промчался мимо дворецкого и устремился к жене. Та была одна.
— Мама легла спать, — пояснила она, — голова заболела.
— Ну и ну, — ответил Бредбери. Все складывалось как нельзя лучше, — до чего приятно вернуться домой.
— Хорошо повеселился?
— Отлично.
— Встретил всех старых приятелей?
— До единого.
— И речь на банкете произнес?
— Я-то? Все закатывались от смеха под столы.
— Большой, наверное, банкет был?
— Не то слово.
— А как прошел матч?
— Лучше не бывает. Наши выиграли. Номеру 432986 перед самым свистком удался результативный проход на сто десять ярдов.
— Правда?
— А это, поверь, не так-то просто, особенно в кандалах.
— Бредбери, — сказала вдруг миссис Фишер, — где ты был все это время?
Сердце Бредбери замерло на мгновение. Жена вдруг стала один-в-один похожа на тещу. Впервые в жизни он поверил, что она действительно приходится дочерью миссис Мейплбери.
— Как где? Я же говорю.
— Бредбери, — сказала миссис Фишер, — скажи мне одно. Ты видел сегодняшние газеты?
— Знаешь, я встретил столько старых друзей и все такое, как-то до газет руки не дошли.
— Тогда ты не знаешь, что торжественное открытие нового стадиона в Синг-Синг отложено из-за эпидемии свинки в тюрьме.
Бредбери напряженно сглотнул.
— Не было никакого банкета, никакого футбола и встречи выпускников. Так где ты был, Бредбери?
Бредбери снова сглотнул.
— А ты ничего не путаешь? — спросил он, придя в себя.
— Нет.
— Может, это где-нибудь в другом месте?
— Нет.
— Синг-Синг? Так и пишут?
— Да. Итак, Бредбери, где ты был целых два дня?
— Я… ну..
Миссис Фишер сухо кашлянула.
— Я спрашиваю из чистого любопытства. Все, конечно же, выяснится на суде.
— На суде?!
— Естественно, я намереваюсь немедленно обратиться к своему адвокату.
Бредбери вздрогнул.
— Не надо!
— А ты как думал?
Дрожь пробрала Бредбери с головы до ног. Он чувствовал себя еще хуже, чем когда его соперник по финалу неожиданно выиграл восемнадцатую лунку, тем самым сравняв счет в матче и добившись переигровки.
— Я все расскажу, — пролепетал он.
— Да?
— Дело вот в чем.
— Так.
— Ээ… вот в чем. То есть, как это.
— Что дальше?
Бредбери стоял, не зная, куда девать руки и стараясь не встречаться с женой глазами.
— Я играл в гольф, — еле слышно произнес он.
— Играл в гольф?
— Да. — Бредбери помолчал. — Не в обиду будет сказано… то есть, любой на моем месте счел бы за честь… но так уж я странно устроен, ангел мой, — просто не мог больше играть с тобой. Конечно, я сам виноват, но так уж вышло. Еще один день, и я начал бы бросаться на людей, а, глядишь, и покусал бы кого. Вот я подумал, и чтобы не обижать тебя, прибег, так сказать, к военной хитрости. Говорил тебе, что хожу на работу, а сам ездил играть в «Сквоши Холлоу».
— И ты был там вчера и сегодня? — воскликнула миссис Фишер.
Несмотря на деликатность ситуации, к Бредбери вернулось бьющее через край возбуждение.
— Я-то? — выкрикнул он. — Клянусь твоей соболиной шубой! Да я кубок выиграл!
— Ты? Кубок?
— Клянусь твоими бриллиантами, выиграл! Смотри, — сказал Бредбери, отломав ножку от антикварного стола, — знаешь, что случилось в полуфинале? — Он вцепился в ножку хватом Вардона.[74] — Значит, я здесь, метрах в пяти от грина. Соперник играет, как черт. Я не отстаю. Скажешь, я думал о ничьей? Как бы не так. Спокойно так подхожу к мячу, легонечко бью, и, хочешь, верь, хочешь, нет, но мяч остановился только в лунке.
74
Хват Вардона — один из возможных хватов клюшки в гольфе, популяризованный Г. Вардоном и названный в его честь.