— Ты лучше сосредоточься на деле Морриса. Мне нужно знать его планы. Я скоро приеду.
Он положил телефон на мраморный столик и уселся на край ванны.
— I want to be your fantasy, — все так же зажмурившись, пела Вивьен. Well, maybe you could be mine.[5]
Вдруг Вивьен почувствовала присутствие Эдварда, открыла глаза и в испуге уставилась на него. Сняв наушники, она положила их на край ванны. Эдвард сосредоточенно рисовал пальцем круги на покрытой пеной воде.
— По-моему, Принс — это обалденно. Тебе нравится?
— По сравнению с остальными еще ничего, — задумчиво сдвинув брови, сказал он.
— А стучаться тебя не учили? Эдвард глубоко вздохнул.
— Вивьен, — начал он, — я хочу тебе сделать одно предложение… по-моему, вполне выгодное и пристойное.
— Предложение? — удивилась она. — Интересно, какое?
— Я собираюсь пробыть здесь до воскресенья. Как ты смотришь на то, чтобы провести всю неделю со мной?
— Ты серьезно? — округлила она глаза.
— Серьезно. Ты будешь оказывать мне экскорт-услуги. Надеюсь, неделю ты со мной выдержишь?
Она рассмеялась, а Эдвард продолжил:
— Я буду платить. Делать ничего особенного тебе не придется, ты просто должна быть готова в любую минуту сопровождать меня.
Все еще не веря в это фантастическое предложение, Вивьен покачала головой.
— Я конечно согласна с твоей безумной идеей и готова сопровождать тебя. Одного только не пойму — ты красивый, богатый мужик, да любая бесплатно с тобой пойдет.
— Я ценю профессионалов, — сухо ответил Эдвард. — С любителями мне в последнее время не везло.
Присмотревшись к нему внимательней, она поняла; он, действительно, говорит серьезно. И лицо ее тут же приняло деловитое жесткое выражение.
— Если круглые сутки я буду к твоим услугам, то тебе это встанет в копеечку.
— Ну, конечно, — улыбаясь, поднялся Эдвард. — Я понимаю. Назови примерную сумму. Сколько бы ты хотела?
Вивьен уставилась в мыльную пену, стремительно соображая, сколько можно с него запросить.
— Целых шесть ночей… да еще дни… Четыре тысячи баксов! — выпалила она и подняла голову, чтобы увидеть, какой эффект эта сумма произвела на Эдварда.
Эдвард казался несколько удивленным.
— Шесть ночей по триста долларов — это всего лишь тысяча восемьсот!
— Но ты же сказал, я и днем понадоблюсь! — возразила она.
— Ну, две тысячи.
— Три, — не сдавалась Вивьен. Какое-то время они смотрели друг на друга в упор.
— Договорились, — смягчился, наконец, Эдвард и улыбнулся девушке.
Вивьен была без ума от счастья.
— Боже мой! — восторженно заорала она. — Ой, мама…
Дальнейшие ее слова поглотила вода — потеряв равновесие, она скрылась под мыльной пеной.
Эдвард, склонившись над ванной, пытался обнаружить ее голову, но кроме пены, ничего не видел.
— Вивьен! Вивьен, это значит «да»? Из воды вместо головы высунулись дрыгающиеся ноги девушки. В конце концов он поймал ее руку и помог Вивьен сесть. Ее волосы и все тело были густо облеплены пеной.
— Да, да, — выдохнула она, отирая пену с глаз и со рта.
Эдвард схватил полотенце и стал помогать ей.
— Да, да, — повторила она, отряхиваясь, словно мокрый котенок, и звонко смеясь от счастья.
Прошло минут десять. Эдварду давно пора было уходить. Вивьен все в том же, принадлежащем отелю, купальном халате накручивала на мокрые волосы тюрбан из белого полотенца. Взяв в гостиной кое-какие бумаги, Эдвард положил их в свой кейс. На лице его было написано искреннее удовлетворение. Видно было, что он любуется девушкой, ее красотой и неподдельной естественностью движений.
— Меня целый день не будет, — сказал он, доставая из бумажника пачку долларовых банкнот. — Купи себе какую-нибудь одежду.
Вивьен неодобрительно покосилась на пухлый бумажник.
— Мог бы купить себе дорожные чеки, — сказала она. — Кто же ходит с такими деньгами в кармане!
— Не исключено, что вечером мы пойдем с тобой ужинать, — продолжал он, не реагируя на ее замечание. — Тебе понадобится выходное платье.
— И что ты предлагаешь купить?
— Что-нибудь не слишком крикливое… не слишком сексуальное, — мягко пояснил он. — Ты меня поняла?
— То есть мещанское? — вырвалось у нее.
— Элегантное! — поправил Эдвард. — Что еще я могу для тебя сделать?
Вивьен, подбоченясь, обворожительно улыбнулась:
— А можно, я буду называть тебя Эдди?
— Нельзя, — сказал он и, пройдя в столовую, положил в кейс «Уолл-стрит джорнэл». Закрыв кейс, он направился к выходу. Вивьен последовала за ним.
— Между прочим, — решила она его поддразнить, — я могла бы остаться и за две тысячи.
— А я мог бы тебе заплатить и четыре, — парировал он, открывая дверь. Ну, до вечера!
— Малыш, — вкрадчиво проговорила Вивьен, — тебе будет так хорошо со мной, что не захочется меня отпускать.
Остановись на пороге, Эдвард задумчиво посмотрел на девушку.
— Три тысячи — за шесть дней, — сказал он тоном, не терпящим возражений. И можешь не сомневаться, Вивьен, после этого я тебя отпущу.
Она молча опустила голову, а Эдвард, еще раз кивнув ей, окончательно покинул апартаменты.
Некоторое время Вивьен прислушивалась к его удаляющимся шагам.
— Ну, это мы еще поглядим, — сказала она с плутовской улыбкой и, оглянувшись в роскошной прихожей, побежала в гостиную, где разразилась безудержным смехом. Она ликовала, размахивая руками и кружась по комнате. В неистовом танце наружу прорвалась радость по поводу происшедшего. Ведь еще вчера она не знала, как заплатить за квартиру, теперь же…
С громким воплем она ринулась в спальню и бросилась на постель.
— Три тысячи долларов! — хохотала Вивьен, разве что на голову не вставая от переполняющей ее радости. Она каталась по кровати и колошматила кулаками подушку.
Немного спустя, тяжело дыша от усталости, Вивьен села, взяла с ночного столика телефон и, поставив его рядом с собой, набрала номер квартиры, которую они делили с Кит.
На другом конце провода долго не поднимали трубку.
— Алло, — услышала она, наконец, заспанный голос Кит.
— Послушай, я все время тебе звоню, — обрушилась на нее Вивьен. — Где ты шляешься?
— Мама? — спросила Кит, спросонья подумав, что ее отчитывает мать.
После того, как Вивьен назвала себя, Кит с облегчением рассмеялась:
— А, это ты! Да мы загудели немного. А что у тебя? Откуда звонишь?
— Ты не поверишь!.. Этот мужик на «Лотосе»… Я в его номере, в Беверли Хиллз. Тут такие апартаменты — ванная больше, чем весь «Голубой банан».
— Да ладно тебе заливать, — мрачно оборвала ее Кит.
Она явно завидовала Вивьен, но та была слишком счастлива, чтобы подруга могла заставить ее замолчать.
— Он хочет, чтобы я осталась с ним на неделю. И знаешь, сколько мне за это отломится? Угадай! Да ты в жизни не угадаешь! Три тысячи баксов!
— Брось трепаться, — тупо сказала Кит.
— Три тысячи, клянусь тебе. И еще дал на тряпки…
— Вот это улов! — воскликнула Кит, наконец-то проснувшись. — Ну надо же! Это я, это я тебе его подарила. Что, он правда отвалит три тысячи? Какой-нибудь извращенец? Или, может, калека?
— Ничего подобного, — засмеялась Вивьен.
— Тогда, наверно, урод? — спросила Кит, которая вчера даже не взглянула на Эдварда, а пялилась только на «Лотос».
— Да нет же, выглядит он шикарно, — заверила ее Вивьен.
— Но что-то ведь с ним не так? — не могла успокоиться Кит, считавшая, что ее на мякине не проведешь. — Скажи, — недоверчиво поинтересовалась она, — а он уже отсчитал тебе эти бабки?
— Я получу их в конце недели, — сказала Вивьен, на что Кит, торжествуя, воскликнула:
— Тогда все понятно! Я же сказала, здесь что-то не так.
Вивьен, которая разговаривала с ней лежа, снова села в постели.
— Он мне уже заплатил триста за ночь… Слушай, Кит, я хотела бы с тобой поделиться. Деньги будут лежать у портье, заберешь у него. Отель называется «Риджент Беверли Уилшир» — запиши, ведь забудешь, я тебя знаю.
5
Я хочу быть твоей мечтой, ну а ты быть моею могла бы (англ.).