Изменить стиль страницы
  • Beppo[16]

    Известно, по крайней мере должно бы было быть известно, что во всех странах католического исповедания несколько недель до поста народ веселится и празднует сколько хочет; покупают раскаяние перед тем, чтобы сделаться богомольными, какого бы высокого или низкого состояния ни были, пируют, играют, пляшут, пьют, маскируются, и употребляют всё, что можно получить попросивши.

    С немецкого

    Я проводил тебя со слезами; но ты удалилась чужда сожалений и слез.

    Где долго ожиданный день, столько радости мне обещавший? — погиб он! — но я не раскаялся в том, в чем тебе поклялся.

    И если б могла ты понять и измерить страданья мои, то вечно бы ты не забыла того, кто тебя никогда не забывал.

    Тогда бы заплакала ты, и тот миг воскресил бы опять охладевшее мое счастье.

    Мое сердце, отвергнутое тобою, мой ангел! всё-таки тебе принадлежит; но сердце, тобою любимое, не будет так постоянно.

    Приложение III. Стихотворения, приписываемые Лермонтову

    Экспромт

    Три грации считались в древнем мире,
    Родились вы… всё три, а не четыре!

    «Хвала тебе, приют лентяев…»

    Хвала тебе, приют лентяев,
    Хвала, ученья дивный храм,
    Где цвел наш бурный Полежаев
    На зло завистливым властям.
    Хвала и вам, студенты-братья…

    «И на театре, как на сцене света…»

    И на театре, как на сцене света,
    Мы не выходим из балета:
    Захочется ль кому
    К честям и званиям пробить себе дорогу.
    Работы нет его уму —
    Умей он поднимать лишь ногу.

    Югельский барон (Баллада)

    (Ал. М. В-ой)

    До рассвета поднявшись, перо очинил
    Знаменитый Югельский барон,
    И кусал он, и рвал, и писал, и строчил
    Письмецо к своей Сашеньке он,
    И он крикнул: «Мой паж!.. мой малютка!.. скорей!..
    Подойди!.. что робеешь ты так!»
    И к нему подошел долговязый лакей,
    Тридцатипятилетний дурак.
    «Вот!.. возьми письмецо ты к невесте моей
    И на почту его отнеси!
    И потом пирогов, сухарей, кренделей,
    Чего хочешь, в награду проси!»
    — «Сухарей не хочу, и письма не возьму,
    Хоть расплачься, высокий барон,
    А захочешь узнать, я скажу почему,
    Нет!.. уж лучше смолчать», — и поклон.
    «Паж!.. хочу я узнать!..» — «Нет!.. позволь мне
    смолчать!..»
    — «Говори!» — «За невестой твоей
    Обожателей рать кто бы мог сосчитать?
    И в разлуке ты вверился ей!
    Не девица ль она?.. и одна ли верна?
    Нам ли думать: на Севере, там,
    Всё вздыхает она, одинока, бледна;
    Нам ли веровать женским словам?
    Иль один обольщен, изумлен, увлечен
    Ты невестою милой своей?
    Нет!.. высокий барон, ты порой мне смешон,
    И письма не отправлю я к ней!»
    Рассмеялся барон — так уверен был он.
    «Ты малютка, мой паж молодой!
    Знай!.. ты сам ослеплен! Знай! у северных жен
    Не в размолвке обеты с душой!
    Там девица верна, постоянна жена;
    Север силой ли только велик?
    Жизнь там веры полна, счастья там сторона,
    И послушен там сердцу язык!
    Мелких птиц, как везде, нет в орлином гнезде,
    Там я выбрал невесту себе,
    Не изменит нигде; — Ей, как вечной звезде,
    Ей вверяюсь, как самой судьбе!
    Так!.. снегов в стороне, будет верною мне!
    Паж невольно барону внимал,
    И без слов, в тишине, он сознался в вине
    И на почту с письмом побежал!

    «Когда легковерен и молод я был…»

    Когда легковерен и молод я был,
    Браниться и драться я страстно любил.
    Обедать однажды сосед меня звал;
    Со мною заспорил один генерал.
    Я света не взвидел… Стакан зазвенел
    И в рожу злодея стрелой полетел.
    · · ·
    Мой раб, вечерком, как свершился удар,
    Ко мне, на гауптвахту принес самовар.

    Экспромты 1841 года

    «Очарователен кавказский наш Монако!..»

    Очарователен кавказский наш Монако!
    Танцоров, игроков, бретеров в нем толпы;
    В нем лихорадят нас вино, игра и драка,
    И жгут днем женщины, а по ночам — клопы.

    «В игре, как лев, силен…»

    В игре, как лев, силен
    Наш Пушкин Лев,
    Бьет короля бубен,
    Бьет даму треф.
    Но пусть всех королей
    И дам он бьет:
    «Ва-банк!» — и туз червей
    Мой — банк сорвет!