— Кто звонил? — спросила она, когда он вернулся.
— Обычный разговор об интригах в колледже. Он сел за письменный стол и занялся работой, но когда Элис через несколько минут взглянула на него, то увидела, что Титус сидит, уставившись в пространство; лицо было мрачным, а пальцы так крепко сжимали ручку, что суставы побелели.
Главная беда Элис заключалась в том, что она зачастую говорила и поступала импульсивно. Она уже открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но на этот раз сдержалась. В университете ходили слухи о предстоящем сокращении штатов, и дня за два до этого она слышала, что нескольким преподавателям придется уйти. Возможно, разговор шел об этом. Она даже не представляла, что Титуса могут уволить, ведь он был очень хорошим преподавателем, а его работы получили международное признание. Но он мог переживать за своих друзей, которым грозила потеря работы. Элис решила, что должна выждать. Титус сам ей все расскажет, когда будет к этому готов.
В последующие дни Титус выглядел довольным и счастливым, но Элис чувствовала, что с ним что-то происходит. Она попыталась через знакомых получить достоверную информацию о предстоящих сокращениях, но преподавательский состав держал все в строгом секрете, а приятели-студенты знали не больше, чем она.
Как-то в полдень, вернувшись домой, Элис услышала, как Титус разговаривает по телефону. Голос звучал резко, почти отчаянно:
— Но какой толк в этом, Камилла? Ты знаешь, я могу приехать, если это поможет, но Гарри не нравится, когда я приезжаю, и Тим… — Он прервался на полуслове, увидев Элис, и быстро закончил разговор словами:
— Я перезвоню позже. Да, да, обещаю. До свидания.
— Кто это был? — удивленно спросила Элис.
— Это… — Титус провел рукой по волосам, как делал всегда, когда волновался. — Это был мой старый товарищ по колледжу, к которому я ездил. К сожалению, проблема до сих пор существует. Вероятно, мне придется опять туда поехать.
— Но какая проблема? Взгляд Титуса помрачнел. Он хотел что-то сказать, но в это время раздался автомобильный гудок.
— Черт возьми! Это, наверное, Билл, — объяснил он, имея в виду приятеля, одного из преподавателей. — Он обещал подвезти меня до университета, у нас сегодня собрание, а потом руководство устраивает обед, Я заехал только переодеться.
Он подошел к Элис и положил руки ей на плечи.
— Слушай, мне надо кое-что тебе рассказать, возможно, мне стоило рассказать это раньше. Но сейчас нет времени, придется подождать. О'кей?
— О чем ты?
Тут снова раздался нетерпеливый гудок автомобиля, и Титус, покачав головой, нахмурился.
— Я должен идти.
Он чмокнул ее в щеку и пошел к двери, но с порога вернулся, подошел к ней, крепко, почти грубо обнял и страстно поцеловал. Он ушел, а Элис стояла в недоумении: что с ним происходит?
«Может, его все-таки увольняют?» — подумала она с тревогой. Закрывают кафедру египтологии, и он собирался ей это рассказать. Но еще речь шла о нерешенной проблеме его товарища. Может быть, он хотел сказать и об этом? Но минутой позже Элис решила, что Титус все-таки хотел рассказать не о товарище, а о своей работе.
Она приготовила себе поесть и за едой просматривала записи, которые сделала в тот день. В семь часов зазвонил телефон, но, когда она подняла трубку, дали отбой. Спустя полчаса все повторилось. Элис подумала было, что кто-то ее разыгрывает и готова была отчитать звонившего. Но когда телефон зазвонил в третий раз, в трубке раздался женский голос и спросил Титуса. В этом не было ничего необычного, Титусу часто звонили женщины-коллеги, студентки, приятельницы. Но от этого звонка и от этого женского голоса у Элис почему-то побежали мурашки по коже.
— Это вы только что звонили? — спросила она.
— Позовите Титуса. — Голос женщины звучал настойчиво, резко.
— Извините, но его нет, — ответила Элис. — Ему передать что-нибудь?
— Когда он вернется? — коротко спросила звонившая.
— Даже не представляю.
— Он в колледже? Я позвоню ему туда.
— Нет, — быстро ответила Элис, инстинктивно пытаясь оградить Титуса. — Он где-то на собрании. Кто говорит? Чего вы хотите?
— Мне нужен Титус, — сказала женщина нетерпеливо. — Когда он придет, скажите, чтобы он сразу позвонил мне. Это Камилла. — И коротко добавила:
— Впрочем, не беспокойтесь. Я перезвоню ему позже.
Элис медленно положила трубку, озадаченная: кто же эта женщина? У Титуса не было матери и сестер, не было близких родственников, которые бы могли так бесцеремонно добиваться его. А все его коллеги-женщины из колледжа или университета наверняка были вместе с ним на собрании. Даже она не позволяла себе разговаривать с ним таким требовательным тоном, а уж у нее-то, как ей казалось, было больше всех прав на Титуса. С запозданием Элис вспомнила, как он оборвал телефонный разговор и сказал, что разговор был связан с его товарищем по колледжу. Может быть, эта женщина — жена товарища? Возвращаясь к тому разговору, Элис вспомнила, что Титус говорил с женщиной.
Имя, которое он тогда называл, кажется, было Камилла.
Охваченная тревогой и беспокойством, Элис собрала книги и отложила их в сторону, понимая, что не может сосредоточиться на работе. Она решила помыть голову и пошла наверх, в ванную. Стоя под душем, сквозь шум воды она вновь услышала звонок, но к телефону подходить не стала. Обмотав голову полотенцем, Она вытерлась, надела халат и спустилась в гостиную послушать музыку. Но и это не отвлекло ее. В голове беспорядочно мелькали мысли, не складываясь в ясную картину. Элис возмущалась: никто кроме нее не имеет права так настойчиво добиваться Титуса. Она ему как жена. Ну, в данный момент только любовница, но они собираются пожениться. А эта женщина говорила так, как будто была уверена, что у нее есть такие права. Так, может быть, она когда-то тоже была любовницей Титуса?
От этой догадки Элис в раздражении вскочила. Прижав пальцы к вискам, она пыталась сосредоточиться. Была ли Камилла прежней страстью Титуса? Элис знала, что она — не первая женщина в его жизни, он был слишком опытен для этого. К тому же ему за тридцать, и было бы странно, если бы до нее у него не было женщин. Но он никогда не рассказывал о своем прошлом, тем более, о женщинах, да Элис и не хотела знать об этом. Она понимала, что это глупо, но ей хотелось верить, что она — первая женщина, которую полюбил Титус. Он так часто говорил ей об этом, говорил, что ждал ее всю жизнь, а потому Элис выкинула из головы все мысли о других женщинах, которых он когда-то держал в своих объятиях. Их любовь была слишком страстна, слишком чиста, чтобы пятнать ее столь омерзительными картинами. И тем не менее эта женщина из его прошлого. Элис пыталась оставаться спокойной и рассудительной, несмотря на то, что Титусу придется позвонить этой женщине. Возможно, он посмеется над ее глупыми догадками и разыгравшимся воображением. И звонок, и эта женщина, вероятно, ничего для него не значат. Ей не стоит беспокоиться, «ломать над этим свою красивую головку». Именно так сказал Титус два месяца назад, когда вернулся после внезапного отъезда. Тогда ей не понравился его тон, поскольку в нем отчетливо прозвучали нотки мужского превосходства, из-за этого она не обратила внимания, что он так и не ответил на ее вопрос. Сжав губы, Элис резко выключила музыку, не в силах больше переносить ее звук, и внезапно в комнате наступила тишина, отчего пустота в доме стала еще заметнее.
Прокручивая в памяти телефонный разговор Титуса, она вспомнила, что речь шла о каком-то мужчине, который его не переносит. Не была ли Камилла замужем? Но единственной причиной, по которой любой муж не может перенести присутствия другого мужчины, — при этой мысли сердце Элис замерло — может быть то, что Титус и Камилла состоят в связи. Элис пыталась оставаться спокойной, но ее сердце, разум, все чувства взбунтовались. Нет, это невозможно! Не может быть, чтобы мужчина вроде Титуса, который ее так любит и так часто доказывал ей свою любовь, желал связи с другой женщиной. Интуиция подсказывала ей, что Титус не мог иметь связь с замужней женщиной. Он был слишком честен, слишком горд для этого. Да и они были так счастливы, так влюблены в друг друга. Невозможно, чтобы при этом Титусу захотелось даже взглянуть на другую женщину. Элис была в этом полностью уверена.