С удивлением Руди обнаружил, что его «Я» уже покинуло физическое тело, оставшееся сидеть на бугристых корнях, и переселилось в иное, пригодное для жизни во времени тело. «Полуфизическое, что ли? — думал Руди. — И как быстро дед управился с этим». Он уже шагал во тьме веков. Путь неблизкий — миллионы лет назад, и шли они больше часа. Дед начал уставать, но дорогу он изучил хорошо и наконец уверенно сказал:
— Это здесь. Выйдем в пространство.
Вышли из тьмы веков. Опасаясь яркого света, Руди закрыл глаза. Но свет оказался приглушенным, и вместо шелеста лесной листвы Руди услышал протяжный гул, похожий на гул морского прибоя. Он открыл глаза и увидел стройные стволы, уходящие в головокружительную высоту. Секвойи! Таких громадных деревьев Руди в жизни не видывал. Внизу тихо, но в поднебесной вышине густые хвойные кроны мерно раскачивались под ветром и шумели, рокотали, как волны океана.
— Где же ты, старушка? — забеспокоился дед.
— Здесь я, дружок, — послышался сзади шамкающий голос.
Дед и Руди обернулись. На бугорке в тени древнего, с потрескавшейся корой дерева (видимо, ее дерева) сидела такая же древняя старушка с бесчисленными трещинками-морщинками на худом лице. Но оделась она как молодая девица: голубое с алыми полосами платье и кокетливый берет, прикрывавший поредевшие седые волосы. «И впрямь забавная», ~_ подумал Руди.
— Опять радикулит? — участливо спросил дед и, подойдя к старушке, помог ей подняться.
— Радикулит проклятый, — постанывая, ответила она. — А где же человек?
— Слепа ты стала, старая. Вот же он. Руди его звать.
— Руди? Был у меня знакомый с таким же именем. В далеком будущем. Дворянин! А сейчас вот не могу ходить. Не по мне ступеньки… — Хотела, видимо, сказать «ступеньки времени», но закашлялась. Передохнув, продолжала: — Да, давненько я не видела человека. Давненько. Но где же ты, милый? Дай я на тебя погляжу.
Руди подошел к старой, но когда-то, видимо, стройной и высокой женщине. Сейчас она, усохшая и сгорбленная, была ему по плечо. Подслеповатыми глазами Сюзанна оглядела Руди и восхитилась:
— Какой статный красавец! И какая красивая модная куртка! Но что за брюки? Измятые, протертые на коленях. Стыдно, молодой человек. Стыдно.
— Она всегда была модницей. И сейчас вырядилась. Вертихвостка! — хихикнул дед.
Сюзанна взглянула на дедовы рваные сапоги, на заплатанные штаны и презрительно бросила:
— А ты помалкивай, босяк. Голодранец!
— Тьфу, совсем рехнулась, старая! — выругался дед и отошел в сторону.
Покряхтывая и опираясь на палочку, старушка опустилась на бугорок. Рядом присел Руди и стал расспрашивать, что же произошло в мезозое после вспышки сверхновой звезды.
— Мезозой… Сверхновая… — проворчала она. — учености эти сейчас не помню. Забыла все, стара стада. Ты вот его послушай. Любит он побалагурить. Ох, любит. Да иди же сюда, старый. Не обижайся.
— Я и не обижаюсь. Что с тебя возьмешь, — усмехнувшись, проворчал дед и уселся рядом с Сюзанной. — Но все же, что ты видела?
— Видела такое, что и сейчас забыть не могу. Но вот понять… Нет, разобраться впору только человеку, вот такому молодцу.
— Вот и помоги ему. Познакомь со своей юной подружкой, что живет в мезозое. Как ее?
— Мага. Магнолия. Ох и красавица. Одевается она просто, но как красиво. Позавидуешь.
— Опять о нарядах. Совсем в детство впала, — хмурился дед. — Ты говорила, что красавица Мага может привести Руди в то самое место и время и еще раз увидеть с ним страшные чудеса.
— Сумеет. Но вот как добраться до Маги? Ой, далековато. Миллионы лет. Раньше я часто хаживала к ней. Но сейчас стара.
— А твой сосед?
— Ах, этот старый дурак. Дубак.
— Дубак! — хохотнул дед. — Имечко в самый раз для него. Но он еще не стар, в самом соку. Раньше любил странствовать, бывал и в мезозое. На мою просьбу доставить Руди к магнолии отказался. Именно к Маге не хочет.
— Оно и понятно, — усмехнулась старушка. — Невзлюбил он Магу. И знаете почему? Вот послушайте.
Сюзанна рассказала забавную историю. Раньше Дубак каждый день наведывался к Маге. Пленился он ее красотой, влюбился по уши, стал одеваться фертом. Но ничто не помогало, не отвечала она взаимностью, а лишь подразнивала, строила глазки, кокетничала и посмеивалась. Наконец Дубак совсем потерял голову однажды со слезами на глазах упал перед Магой на к лени. Вот тут-то она и нанесла ему чудовищное оскорбление. «Мужчина ты еще ничего, видный, — сказала она. — Но уж очень большой дурак».
— Ха! Ха! Ха! — расхохотался дед. — Понимаю. Более тяжкого оскорбления для него нет, потому что действительно дурак. Но ты говорила с ним о Руди?
— Вчера еле доковыляла. Дубак важничал, еле согласился принять гостя. «Ладно уж, посмотрю на этого Руди, — сказал он. — Наверняка какой-нибудь придурок».
— Сходим к нему. Может быть, Руди сумеет уломать его?
— Попробую, — усмехнулся Руди, догадываясь, что и Дубак не менее забавная личность, чем старушка. «Старается развеселить меня, — подумал он. — Ну и хитрюга дед. Кто же такой Дубак? Клоун?»
Дед и Руди вышли из рощи с ее прибойно рокотавшими вершинами, и на них свалилась жара открытого пространства. Но душные и влажные низины скоро кончились, и Руди с облегчением вошел в прохладу дубового леса. На одной из полян с редким кустарником дед показал на дуб с на редкость кудрявой кроной.
— Это он, — шепнул дед и громко позвал: — Дружок, красавец мой ненаглядный. Покажись.
Из кустов выступил мужчина с грубым обветренным лицом и хорошо ухоженной прической — такой же затейливо кудрявой, как его древесная вершина. Оделся он с величайшим изяществом: фиолетовый фрак, яркий пестрый галстук, узкие алые панталоны и лаково сверкающие туфли.
— А, это ты. Великий мудрец, — сказал он и захохотал, довольный своей, как ему казалось, удачной остротой.
— Да, это я, — смиренно ответил дед. — А вот человек. О нем уже докладывали тебе.
Дубак прошелся, высокомерно разглядывая гостя. Выступал он важно, с величавой грацией павлина. Руди сразу догадался, чем можно улестить Дубака.
— Разрешите представиться, ваше сиятельство. — Руди отвесил низкий поклон. — Руди меня звать. Руди.
— Сиятельство? — улыбнулся Дубак. — Кажется, у людей это дворянский титул?
— Да, ваше сиятельство. Увидел вас и сразу понял, что вы граф.
— Граф. Прекрасно звучит. Граф! — самодовольно повторил Дубак и снисходительно потрепал Руди по плечу. — А ты малый ничего. Видать, толковый. Проси, чего желаешь.
— Наслышан о сказочной красавице, ваше сиятельство. Хотелось бы посмотреть. Там она, в мезозое.
— Дура она и задавака, — нахмурился Дубак. — Не очень-то она учтива со мной.
— Она же не знала, ваше сиятельство, что вы граф.
— Верно! — осенило Дубака. — Не знала. Вот ты и представь ей меня графом. Будешь моим слугой.
Дед подмигнул Руди: молодец! Дело как будто налаживалось. Дубак загорелся идеей предстать перед капризной красавицей сиятельным графом.
— Отправимся прямо сейчас. А ты, мудрец, — хохотнул Дубак, — ты, философ, подождешь нас. Идем, малый. Держись за меня и увидишь, какой я мастак.
«Действительно мастак», — подумал Руди, удивившись, с какой легкостью они переместились в мезозойскую эру. Всего лишь пять минут мглы — и Руди уже шагал сухим обрывистым берегом реки. На противоположном берегу реки, низком и топком, — жиденькая Рощица. С ветки на ветку, пронзительно вереща, перелетали крылатые ящеры с длинными зубастыми пастями. Вдали, сотрясая землю, проскакал на задних лапах какой-то исполинский динозавр. За ним с хищным шипением и рыком гнался другой, напоминающий громадного кенгуру с мордой удава.
«Ну и ну», — поежился Руди, опасливо держась за рукав своего провожатого. Но Дубак, быстро усвоивший барские замашки, проворчал:
— Отцепись, холоп. Не мни фрак. Здесь нас никто не тронет.