Изменить стиль страницы

Чарльз сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Я не говорил, что не желаю. Я лишь сказал, что не стану ввязываться ни в какой заговор.

– Послушайте меня внимательно, молодой человек. На двух стульях вы не усидите. Либо вы берете на себя роль Пилата и отказываетесь принять на себя руководство, либо берете на себя ответственность и вместе с ней готовность рисковать и набивать шишки. У вас есть выбор, но делать его в любом случае придется.

– Кто вы такой, чтобы указывать мне, как мне поступить?

– Человек, который участвовал в этом деле с самого начала. Это было еще задолго до того, как кто-либо из вас стал понимать происходившее. Человек, которому за свою жизнь довелось увидеть гораздо больше, чем вам. Я вам слово даю, все будет происходить именно так, как я вам здесь описал. В конце концов, вы получите свой титул, что бы ни произошло. Но этого, знаете, маловато для сносного существования. Пусть вам даже удастся вытащить кое-какие свои вложения из под обломков… Впрочем, выбирать вам, как я уже говорил. Империя Мендоза или… коттедж в какой-нибудь тихой деревеньке. Вы отойдете от дел, уляжетесь там и будете зализывать раны, кое-как перебиваясь фунтов на пятьсот в год.

На камине тикали часы. Чарльз безмолвствовал. Шэррик выжидал. Наконец молодой Мендоза поднял на него глаза.

– Я не могу стоять и смотреть, как гибнут Мендоза, – тихо молвил он. – Это все равно что плюнуть на весь наш дом и на все, что создавалось веками, многими поколениями.

Шэррик кивнул.

– Хорошо. Я могу только одобрить ваше решение. Теперь, прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хотел бы задать вам еще один вопрос. Вы хорошо ладите со своим кузеном Майклом?

– С Майклом Кэрреном? Я встречался с ним лишь пару раз. Слегка шумноват, по моему мнению, виной этому, должно быть, его испанская кровь.

– Я тоже не знаком с ним близко, но мне кажется, вы правы. Но он неплохой парень, знаете. Речь идет о том, что вскоре он должен взять на себя Кордову.

– Но Франсиско…

Чарльз смешался, вспомнив про телеграмму.

– Ах, да, – вспомнил Шэррик. – Так что с Франсиско?

– Да нет, ничего.

– Ладно, выкладывайте, что там у вас. Не играйте со мной в кошки-мышки. Сейчас это просто глупо. Мне известно, что сейчас творится в Кордове. Следовательно, вы уже наслышаны про Франсиско?

– Откуда вам это известно?

Чарльз снова замолчал, поняв насколько наивен его вопрос и еще раз поразившись широте сети, раскинутой для того, чтобы они в нее попались.

– Ведь и к тому, что происходит в Кордове вы ведь тоже имеете отношение?

– Строго говоря, да, – холодно ответил Шэррик.

– О, Боже мой!

Размах этого предприятия не переставал поражать его. Чарльз в своих рассуждениях теперь дошел до следующего звена всей этой замысловатой цепочки.

– Значит, весь этот сыр-бор из-за Майкла и его матушки, Черной Вдовы – они возжелали Кордову. Но ведь воля Хуана Луиса…

– Она не может быть привязана к вновь создаваемому юридическому лицу. Ни один пункт его завещания не распространяется на компанию с ограниченной ответственностью, которой суждено, подобно фениксу, восстать из пепла на обломках старого. И у меня есть вполне надежные сведения о том, что испанские законы в этом смысле аналогичны соответствующим британским.

– Откуда эти сведения? От Лилы Кэррен?

– Да, и пусть у вас не возникнет мысли, что она это все проверяла кое-как. Это замечательная женщина. Вы на вашем уровне просто недооценили ее. И Тимоти недооценивал, отсюда и все его промахи.

– Тим заключил с ней некий альянс?

– Так ему казалось. Миссис Кэррен просто использовала его. Она и вас будет использовать, стоит вам лишь попасться на ее удочку.

– А как этому можно противостоять?

– Очень просто этому противостоять. Нужно лишь никогда не забывать о том, что голова дана нам, чтобы ею думать, причем как следует думать, не хуже, чем это удается Лиле Кэррен. И никогда и ни за что на давать ей повода для опасений, что вы из нее хотите сделать дурочку. Чего бы это ни касалось.

– А она об этом знает? О том, что вы мне сегодня рассказали?

– Нет, не знает. Дело в том, что у нее масса причин и поводов воспринимать все происходящее сейчас излишне эмоционально, гораздо более эмоционально, чем это воспринимаю я. Ей кажется, что она сможет разнести Лондон в пух и прах. Разрушить здешний Мендоза-Бэнк до основания. Но в ее логике есть одно слабое местечко – придет время, и я этим займусь. Так, давайте вернемся к Майклу Кэррену. Вы смогли бы с ним сработаться?

– Представления не имею. Думаю, что смог бы. В том случае, если он обладает мышлением банкира.

– Ну, в том, что касается мышления банкира, вы его, несомненно переплюнете. Но, полагаю, его можно кое-чему и подучить. У него есть напористость, хватка, без которых не обойтись и чего не всегда хватает вам. Вы бы отлично дополнили друг друга, и это был бы неплохой дуэт.

Чарльз пытался все это осмыслить. Он потянулся к графину.

– Думаю, сейчас мне не мешало бы выпить. Вы позволите?

– Что за вопрос? И я вместе с вами выпью.

Оба выпили, пожелав друг другу здоровья. После этого беседа продолжалась еще какое-то время, но Шэррик не порадовал Чарльза новыми фактами. Вероятно, остальное не заставит себя долго ждать, но время пока не пришло. Оставалось еще очень много не выясненного до конца, но Шэррик, судя по всему, не был пока готов к тому, чтобы внести ясность. Чарльз понял, что разговор перешел в стадию болтовни из вежливости и что деловая часть беседы была окончена, а сейчас заполнялось время перед уходом гостя.

– Мне кажется, что на сегодня все, – осведомился молодой человек.

– На сегодня – да, – согласился с ним лорд и встал.

Чарльз тоже поднялся с удобного кресла лорда.

– Не беспокойтесь, лорд. Вам нет необходимости провожать меня.

– Какое это беспокойство!

Шэррик повел его по длинному коридору ко входным дверям. Чарльз, наблюдая за тем, как он шел впереди, заметно припадая на левую ногу, поражался неуемной энергии этого человека. Какое же колоссальное удовлетворение должно доставлять лорду Шэррику, совершаемое им сейчас!

Большие часы в вестибюле дома пробили половину десятого.

– Вы сейчас домой? – спросил его Шэррик. – Должно быть вам нелегко уместить все сегодняшние события в один единственный день.

Чарльз догадался, что лорд знал о его утреннем визите к Тимоти. Эта мысль уже не вызывала у него удивления. Лакей Тима просветил лорда Шэррика и о самом визите и о том, что произошло перед завтраком. Зато мысль о том, как он поступит с этим Уиллисом доставила ему явное удовольствие.

– Нет, – ответил он наигранно-безразличным тоном. – Сразу я домой не отправлюсь. Я заеду перед этим к брату проведать его.

– Да, конечно, это очень печальное событие. Полагаю что… Впрочем, ладно. Надеюсь, что будущее окажется лучше настоящего.

Чарльз коротким кивком дал ему понять, что оценил его пожелание.

– Ну и когда я… я имею в виду, когда мы встретимся еще раз?

– Мы, конечно, должны встретиться. И, думаю, эта встреча не за горами. Я свяжусь с вами.

Чарльз вышел из дома Шэррика. Было уже совсем темно, и хозяин дома постоял, глядя ему вслед, затем закрыл дверь и не спешил уходить из полутемного холла. Он раздумывал. Незаметно появился его дворецкий.

– Извините, сэр. Я не понял, что джентльмен собрался уходить.

Это было сказано Джоунзом, как всегда, нараспев – житель Уэльса сидел в нем крепко.

– Ничего, старина. Мы справились с этим сами – я не стал звонить.

– Хорошо, милорд. Какие последуют распоряжения?

– Нет, Джоунз, ничего больше не последует. Идите спать. Я сам потушу свет, перед тем, как отправиться наверх.

Дворецкий удалился.

«Чем заняться сейчас?» – размышлял лорд. Он посмотрел на часы, подаренные ему его дедушкой. Это была удивительная машина, изготовленная каким-то безымянным мастером времен правления королевы Анны. Кроме времени, по ним можно было определить фазы Луны, знаки зодиака. Состояние дел на небесах интересовало Шэррика гораздо меньше, чем время на грешной земле. Часы показывали без двадцати десять. Может быть, позвонить? Да нет, поздновато для звонков в «Коннот». А следовало ли туда звонить? Решив, что нет, Шэррик вернулся в свой кабинет. Он заметил, что Джоунз уже побывал там – стаканы, из которых они пили, исчезли, вместо них стояли чистые, подушечки на креслах взбиты, в камин подброшено несколько свежих брикетов торфа. Он горел теперь ровным пламенем, в кабинете стоял приятный запах дымка. Внезапно ему страстно захотелось домой, в Ирландию, снова подняться по ее зеленым взгорьям, подышать ее мягким, сырым воздухом, глазами и ушами ощутить себя дома.