С двадцатипятилетней еврейкой Фелицей Бауэр Кафка встретился 13 августа 1912 года у своего друга Макса Брода, а спустя несколько недель завязал с ней оживлённую переписку. В письмах застенчивый молодой человек был решителен, смел и откровенен. Фелица охотно отвечала из Берлина, где тогда жила, всерьёз полагая, что вызвала искренние чувства у нового знакомого. На самом же деле, тому нужно было лишь найти подругу, которая охотно взялась бы выслушивать его длинные эпистолярные монологи, в которых Францу не было равных. Впрочем, девушка была симпатична Кафке, несмотря на свою невзрачность и полное равнодушие к литературе, а с каждым полученным из Германии письмом он открывал для себя новую Фелицу: практичную, трезвую и уверенную в себе. Эти качества привлекали робкого и мнительного юношу, и за короткое время его новая подруга стала ему так близка, что через полгода переписки он решил с ней встретиться.
Видимо, произошедшим свиданием Франц был весьма удовлетворён, так как совсем скоро он писал Фелице: «Я тебя так люблю, что желал бы обрести способность жить вечно, если бы мог быть рядом с тобой». Тогда же он предложил возлюбленной выйти за него замуж, хотя и не надеялся на положительный ответ. Та, вопреки сомнениям друга, согласилась, что для молодого писателя оказалось довольно неожиданным. Он, всегда со страхом думая о женитьбе, вдруг слишком отчётливо ощутил на себе возможность расстаться с привычным образом жизни и, осознав, что сделал предложение лишь поддавшись эмоциям, Кафка решил отступить назад.
Он каждый день слал в Берлин письма, где сообщал Фелице о своих самых плохих качествах: «Теперь вообрази себе, что ты приобретёшь слабого, больного, крайне необщительного, молчаливого, грустного, упрямого, словом, почти безнадёжного человека, единственное достоинство которого состоит в том, что он тебя любит». Однако берлинская знакомая, казалось, не обращала на это никакого внимания.
«Моего захудалого здоровья едва хватает для меня одного, его вряд ли хватит для семейной жизни и уже тем более для отцовства», — наконец, написал Кафка Фелице, а спустя некоторое время отослал ей письмо, которое должно было быть последним: «Мне препятствием служит страх… перед возможностью быть счастливым… Нам надо расстаться».
После этого их отношения немного охладились, однако неожиданно для самого себя Франц отправил Бауэр пылкое письмо, в котором снова предлагал ей руку и сердце. «Я не могу жить вместе с ней и не могу жить без неё», — жаловался Франц своему другу Максу Броду.
В то время Фелица послала в Прагу подругу, чтобы та навестила её жениха и рассказала о его жизни. Однако недальновидная девушка просчиталась, слишком доверяя Грете Блох. Обаятельная и легкомысленная Грета встретилась с писателем, однако когда он стал явно симпатизировать ей, и не подумала отвергнуть его ухаживания. Они провели несколько прекрасных дней вместе, а когда Грета уехала Кафка тайно посылал ей письма. Нередко они обсуждали и Фелицу, о чём невеста писателя и не догадывалась. Переписка с Гретой Блох продолжалась около года. Носили ли их отношения чисто платонический характер, как утверждал Кафка, или же нет, так и осталось неясным. Однако много лет спустя Грета утверждала, что имела от писателя сына.
Наконец, Кафка и Бауэр обручились. Помолвка влюблённых состоялась в 1914 году в Берлине, родители молодых готовились к свадьбе, а жених метался в сомнениях. Приехав домой, Франц записал на страницах дневника: «Вернулся из Берлина. Был закован в цепи, как преступник». В то время его переписка с Гретой ещё продолжалась. Писатель даже предлагал той пожить с ним после свадьбы с Фелицей, намекая на брак втроём и замечая, что тогда мог бы быть абсолютно счастливым. О том, как на столь странное предложение отреагирует его невеста, Франц совершенно не думал.
Чем быстрее подходил день свадьбы, тем сильнее страдал от неуверенности Кафка, опять ожидая подходящей минуты, чтобы отказаться от брака. Найти удобный момент ему помогла Грета, которая неожиданно решила рассказать подруге о тайной переписке с её женихом. К тому же она показала те письма Франца, где он довольно нелестно отзывался о своей избраннице. Такого жениху Фелица простить не могла. Она сама расторгла помолвку, тем самым, избавив неуверенного друга от мучительных объяснений.
Однако их переписка не прекратилась. «После того как я выберусь из ямы, я буду иметь на тебя право, — писал Франц Фелице через несколько месяцев. — И ты только с этого момента сможешь смотреть на меня соответствующим образом, так как сейчас я для тебя лишь… злой мальчишка…»
Прошло три года, прежде чем Кафка опять предложил Бауэр пожениться. Та, когда-то твёрдо решив не связывать с ним свою жизнь, вдруг согласилась. Она приехала в Прагу, и в начале июля 1917 года состоялась очередная помолвка. Однако через месяц у писателя внезапно случилось лёгочное кровотечение. Приняв это как знак свыше, Франц драматично заметил, что связывать свою жизнь с Фелицей ему, видно, не стоит. Та ничуть не удивилась очередному отказу и покинула Прагу, тем не менее, в конце года ещё раз нанесла короткий визит давнему другу. Когда спустя несколько дней она уезжала обратно, Франц Кафка записал в своём дневнике: «Я плакал. Всё сложно, лживо и… справедливо».
Спустя несколько лет он написал Фелице небольшое письмо, где, вспоминая об их прекрасном романе, заметил: «Если бы я знал тебя уже лет восемь или десять, мы могли бы быть счастливы сегодня без всех этих жалких увёрток и вздохов…» Так заканчивалась эта история любви, которая не принесла её героям долгожданного счастья.
После длительного романа с Фелицей Бауэр, в 1920 году в жизни писателя появилась молодая замужняя женщина, Милена Есенская. Эмоциональная, неуравновешенная, к тому же увлекающаяся наркотиками, Милена ненадолго смогла скрасить Францу жизнь. Через три года её заменила польская еврейка, молоденькая Дора Димант, с которой Кафка прожил в одном доме одиннадцать месяцев. И хотя они не были женаты, после смерти знаменитого писателя девушка называла себя Дорой Кафкой. Несчастный холостяк умер на её руках 3 июня 1924 года.
Фелица Бауэр вышла замуж, у неё было двое детей, и она прожила долгую жизнь, закончив её в Америке. Возлюбленная Франца Кафки редко вспоминала о бывшем поклоннике, который так и не стал её супругом.
ЛИЛЯ БРИК — ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ
Лиля Брик, муза и возлюбленная поэта Владимира Маяковского, была самым огромным счастьем в его жизни и самой большой трагедией в его судьбе. Она, став его «дамой сердца» и «королевой», смогла так сильно повлиять на его творчество, что до сих пор считают, что именно Лиля подняла известного поэта на вершину славы и создала из него того Маяковского, какого мы знаем.
Брик не была красивой. Маленькая ростом, худенькая, сутулая, с огромными глазами, она казалась совсем подростком. Однако было в ней что-то особенное, женственное, что так притягивало мужчин и заставляло тех восхищаться этой удивительной женщиной. Лиля это прекрасно осознавала и использовала свои чары при встрече с каждым понравившимся ей мужчиной. «Она умела быть грустной, капризной, женственной, гордой, пустой, непостоянной, умной и какой угодно», — вспоминал один из её современников. А другой знакомый так описывал Лилю: «У неё торжественные глаза: есть наглое и сладкое в её лице с накрашенными губами и тёмными волосами… эта самая обаятельная женщина много знает о человеческой любви и любви чувственной».
К моменту встречи с Маяковским она уже была замужем. Лиля стала женой Осипа Брика в 1912 году, возможно потому, что он был единственным, кто долгое время казался равнодушным к её обаянию. Такого мужчине она простить не могла. Их супружеская жизнь поначалу казалась счастливой. Лиля, умевшая украсить любой, даже более чем скромный быт, способная радоваться каждой приятной мелочи, была отзывчивой и лёгкой в общении. В их с Осипом доме собирались художники, поэты, политики. Иногда гостей нечем было угощать, и в доме Бриков их кормили чаем с хлебом, однако этого, казалось, не замечали — ведь в центре была обаятельная, удивительная Лиля. То, что супруга заигрывает с гостями и иногда ведёт себя более чем нескромно, проницательный Осип старался не замечать. Он понимал, что ни ревностью, ни скандалами, ни упрёками удержать возле себя жену не было бы возможным.