Игорь крикнул Кате:
— Вниз не смотри, когда будешь спускаться!
Но она не расслышала. Игорь выхватил было блокнот с карандашом, чтобы отправить записку, но треножник уже быстро карабкался вверх — огромный золотистый паук среди темной зелени орешника.
Игорь сел на тюк и стал смотреть, как спускается Катя. Она, со своими коротко стриженными волосами, в синем свитере и брюках, выглядела мальчишкой. Озорным и охочим до приключений. Игорь с удовольствием подумал, как он будет в Москве рассказывать о приключении в горах — приключении, которое теперь стремительно стало отодвигаться в прошлое…
Вдруг он забеспокоился: Катя как-то беспомощно поникла, опустила голову на грудь…
— Катя! — закричал Игорь. — Катя, держись!
Он ничем не мог ей помочь: она была на середине пути. Но тут робот поднял вторую руку, и Катя оказалась зажатой меж двух его рук, а третьей он продолжал хвататься за выступы стены. Он благополучно доставил Катю вниз и, как воспитанный верблюд, согнул суставчатые ноги, чтобы ей было удобнее слезть.
Катя была в полуобморочном состоянии.
— Голова закружилась, — прошептала она, когда Игорь снял ее с треножника и принялся тормошить. — Ничего, прошло уже… Пусти…
— Никуда я тебя больше не пущу, — торопливо сказал Игорь, гладя ее по исцарапанной щеке. — Ни в какие горы. Ни в какие походы. Слышишь Катюшка?
— Слышу.
— Есть много прекрасных мест на земле. Мы поездим с тобой. Мне предлагали путевку в Болгарию, там роскошные пляжи… А хочешь — попросим путевку в Польшу…
— Пусти, Игорь, — сказала она.
— Не женское дело — лазать по этим проклятым горам. Посмотри на себя, какая ты замученная… Знаю, сам виноват, потащил тебя… Но больше этого не будет, Катя, клянусь!
— Пусти. — Она отвела его руки. — Надо послать робота за Кириллом.
Треножник полез наверх. Кирилл с площадки помахал ледорубом, что-то крикнул и скрылся. Пора бы ему начать спускаться. Чего он тянет?
Катя стояла, напряженно вытянувшись, и посылала мысленные команды: «Посади человека на руку и начни спускаться…» Она страшно волновалась: уж не разладилось ли что-то в роботе? Почему он не выполняет команды?…
Но вот, наконец, на краю площадки показался треножник, на его согнутой руке восседал Кирилл. Спустившись, он соскочил с робота, похлопал его по брюху, сказал:
— Премного благодарен.
— Чего ты там копался? — спросил Игорь грубовато. — У нас на нервах решил поиграть?
Кирилл удивленно на него посмотрел, перевел взгляд на Катю.
— Я же говорил вам, что нужно выковырять свинцовую заделку цепи. Вот я и выковыривал ледорубом… Да что с вами, ребята? Радоваться надо, песни петь, а вы… вас как будто мешком по голове ударили.
— Мы радуемся, — сказал Игорь. — Верно Катюшка?
— По-моему, надо побыстрее идти в поселок, — сказала Катя.
Они погрузили рюкзаки на робота и зашагали по котловине, по цветущему горному лугу, к каменистому руслу речки. Кирилл развеселился. Он подгонял робота хворостинкой и громко пел:
«На треножнике катались золотистом, золотом»…
Председатель поселкового совета — пожилой абхазец с бронзовым лицом и головой, повязанной косынкой, с уважением глядел, как Игорь, сидя за его столом, быстро пишет и властно распоряжается по телефону.
Радист уже передал в Сухуми составленные Игорем радиограммы. Теперь Игорь просматривал статистические материалы, перечень зданий и сооружений и отмечал, что надо эвакуировать в первую очередь.
Тем временем горняки грузили в различные самосвалы, машины, имущество промтоварного и продовольственного ларьков, домашние вещи. Женщины и дети были уже вывезены из опасной зоны.
Катя сидела на пыльной единственной улочке поселка под тенью конского каштана и смотрела, как горняки готовились втащить по доскам в кузов грузовика движок, снятый с фундамента. Кирилл тоже там крутился, помогал грузчикам. Тут Кате пришла в голову шальная мысль…
Треножник, стоявший рядом с ней, вдруг подошел к движку. Мгновенно стих гортанный абхазский говор. Ошалело смотрели горняки, как три клешни вцепились в движок. Раз, два!.. Робот шагнул на доски, волоча за собой движок. Доски заскрипели, прогнулись под тяжестью… Еще мгновение — и движок оказался в кузове. Робот не спеша сошел по доскам, поднял руку, словно салютуя. Замер.
Горняки восхищенно заговорили, зацокали языками.
— Он атомный, да? — спросил один у Кирилла.
Катя тихонько засмеялась.
Подошел Кирилл.
— Ну, они тут и без нас теперь управятся. Можно уходить.
Катя кивнула, но не поднялась с лавочки.
— Если вы устали, — сказал, помолчав, Кирилл, — то можно остаться здесь до утра. То есть, не здесь, конечно, а там, — он махнул рукой в сторону соседней долины.
— Я не устала, — сказала Катя.
— Вид у вас невеселый.
— Что делать, настроению не прикажешь… Мне кажется, — добавила она тихо, — что я постарела на пятьдесят лет…
Из домика поселкового совета вышел Игорь.
— Ну, так, — сказал он, отирая потный лоб. — Сейчас получили радиограмму: утром прилетит бомбардировщик и разбомбит висячий завал.
— Туда, собственно, достаточно бросить связку гранат, — сказал Кирилл.
— Ну, ясно, не атомную бомбу. — Игорь сел рядом с Катей, заботливо заглянул ей в глаза. — Скоро будем в Сухуми. Бултыхнемся в теплую воду, а, Катюша?
— Обязательно бултыхнемся, — ответила она, глядя на речку, прыгающую с камня на камень за приземистым сараем электростанции.
— Смоем с себя пыль и грязь, — продолжал Игорь. — Смоем воспоминания о том, как три человека были замурованы в горах.
— Смоем… если удастся… — откликнулась Катя.
— Еще как смоем! В Сухуми прежде всего надо будет договориться о контейнере и отправить робота в Москву. К нам, в комитет.
— Это еще посмотрим, куда отправить, — сказал Кирилл.
Игорь промолчал.
К вечеру эвакуация была закончена. В поселке остались только председатель совета, молодой инженер с рудника да трое наших знакомых. И еще робот. Он отошел в дальний конец улицы, на открытое место, освещенное последними лучами заходящего солнца, — он вообще не упускал возможности подставить солнцу свои бока.
— Пойдем, — сказал председатель, тронув Игоря за рукав. — Машина за нами придет — долго ждать. Пойдем навстречу — быстро будет.
И они, все пятеро, пошли по дороге, изрытой колеями, к холму, за которым начиналась безопасная зона. Длинные тени скользили перед ними. Катя послала роботу команду — идти за людьми.
Они миновали уже последний домик, как вдруг до их слуха донесся тяжкий, протяжный, нарастающий грохот. Завал не дождался бомбардировщика…
— Бежим! — крикнул Кирилл. — Началось!
Катя бежала во весь дух. Она слышала, как сзади хрипло и часто дышал абхазец-председатель. И еще она слышала стук — неровный, приближающийся стук камней, прыгающих по руслу речки…
Ничего, уже недалеко до холма… Метров двести…
Искаженное лицо Кирилла слева. Еще левее — Игорь.
— Скорее! — орет он.
Как там робот? Катя оглянулась на бегу и с ужасом увидела, что робот медленно идет далеко позади, а мимо него уже катятся угловатые глыбы…
— Скорее! — крикнула Катя, задыхаясь.
Нога попала в рытвину. Катя упала, покатилась по склону к руслу, отчаянно пытаясь задержаться. Она катилась под камнепад…
Обеими руками вцепилась в острый камень, торчащий из земли. Огромная глыба, тяжко отскакивая от каменистого ложа речки, мчалась прямо на нее… Катя зажмурилась…
Впоследствии она уверяла всех, что в тот страшный миг не успела даже подумать о роботе, не то что позвать его на помощь. Потом было подсчитано, что робот развил скорость до четырехсот километров в час…
Он бросился навстречу глыбе и, спружинив над Катиной головой, встретил глыбу всеми тремя руками. Что-то хрустнуло, заскрипело у него внутри.
Катя вскочила и побежала вверх, вверх от русла… Игорь и Кирилл подхватили ее на руки… Увернулись от нескольким камней… Ну, вот. Они за холмом, в безопасности…