— Пошли посмотрим, — сказал Кирилл.
Он принялся осторожно обкалывать ледорубом плотно слежавшийся сланец вокруг золотистого предмета. Катя помогала ему, разгребая руками обломки. Игорь, попыхивая сигаретой, безучастно стоял поодаль, глядя в котловину, заполняющуюся солнечным светом.
— Это не цепь, — сказал Кирилл. — Рычаги какие-то, что ли…
— Вам трудно держать ледоруб. — Катя взглянула на его перебинтованные руки. — Дайте мне.
— Нет, — сказал Кирилл. — Вы только испортите. Это дело тонкое, здесь опыт нужен.
И он продолжал тихонько тюкать ледорубом, а потом принес из пещеры нож и кисточку. Он увлекся раскопкой, двигал нижней челюстью влево-вправо, хмыкал. Солнце подбиралось к нему, скользя по площадке и прогревая холодный, сухой воздух.
Прошло еще немного времени. Их изумленным взорам открылся целиком откопанный полуметровый золотистый шар с угловатыми ребрами, от которых отходили многосуставчатые рычаги. Катя зажмурилась. Ей казалось, что все это происходит во сне, что вот сейчас она откроет глаза и не увидит никакого шара.
Но шар не исчез. Он спокойно блестел на солнце, похожий на огромного краба, разбросавшего во все стороны голенастые клешни.
— Что это — золото? — тихо спросила Катя.
— Нет, — сказал Кирилл. Он все еще сидел на корточках. — Не золото и не бронза. Ну и ну!.. Посмотрите-ка сюда.
В одном из раздвоенных на конце рычагов был зажат обломок браслета от цепей.
— Теплый и гладкий, — сказала Катя, погладив шар. — Нагрелся на солнышке…
— Феноменально, — пробормотал Кирилл. Он сходил за фотоаппаратом и сделал несколько снимков, а потом принялся обмерять и зарисовывать находку. Вдруг он так и замер: один из рычагов слабо шевельнулся, разгибаясь. За ним второй, третий…
Игорь отскочил от неожиданности к стене, увлекая за собой Катю. Кирилл, сидя на корточках, во все глаза следил за каждым движением.
Пошевеливая конечностями, шар начал плавно приподниматься… Опираясь на три шарнирных рычага, поднялся над землей на добрых полтора метра… Три других рычага свободно висели, не доставая до земли.
— Господи! — выдохнула Катя.
— Трехрукий треножник, — сказал Игорь. — Отойди-ка от него, Кирилл, подальше…
Треножник постоял на месте, потом, вздрогнув, приподнял одну ногу и, балансируя на двух других, выставил ее вперед. Шаг, другой, третий… Покачиваясь, странный механизм пошел к ярко освещенному солнцем краю площадки.
— Упадешь! — закричал Кирилл, бросаясь к нему.
Но треножник не упал. Побалансировав на краю обрыва, он сделал шаг назад и остановился.
Он простоял так часа два, время от времени поворачиваясь к солнцу то одной, то другой стороной. Трехногая ходовая часть позволяла ему свободно двигаться в любом направлении. Он пошевеливал верхними рычагами, как бы разминаясь после долгой неподвижности. В одной клешне треножник еще держал обломок браслета. Почему он его не бросит, подумала Катя, и как раз в этот момент треножник разжал клешню. Браслет, звякнув, упал.
Все трое не сводили глаз с диковинного автомата — в том, что это автомат, робот, сомнений быть не могло.
— Не понимаю, как он собран, — сказал Игорь. — Не видно никаких креплений… А энергию он, конечно, получает от солнца — тепловую или световую.
— Но откуда он здесь взялся? — изумлялась Катя. — И почему оказался заваленным? Прямо чудо какое-то…
Между тем Кирилл, сидя на камне, изучал коленные и пяточные суставы треножника.
— Андроид, — сказал он. — Человекоподобная конструкция конечностей… Хотел бы я знать, какое он имеет отношение к бронзовым цепям…
— Интересно, какая у него программа, для чего он предназначен? Может, он все понимает? — Катя позвала: — А ну, иди сюда. Иди, не бойся…
И тотчас попятилась, потому что треножник послушно двинулся к ней. Остановился в двух шагах, выжидательно шевелил клешнями…
Оцепенелую тишину взорвал хриплый хохот Кирилла.
— И впрямь понимает, — сказал он в восторге. — Дай-кось и я… Иди ко мне, служивый!
Треножник, однако, не среагировал, остался на месте. Не обратил он внимания и на команду Игоря. Но Катю он слушался с добросовестностью исправного солдата: маневрировал по площадке, останавливался и поворачивался, мгновенно исполняя ее распоряжения.
— Только что честь не отдает, — заметил озадаченный Кирилл. — Но почему такая избирательность? Одну только Катю слушается. Даже обидно.
— Катюша, окликни его по-английски, — сказал Игорь.
— Come here! — позвала Катя.
Треножник немедленно выполнил приказание. Успешно прошел опыт и с французской командой.
— Ой, кажется, я поняла! — воскликнула Катя. — Смотрите, я отойду и позову его мысленно.
Она сдвинула брови — ей казалось, что от этого воля становится сильнее. «Иди сюда, — подумала она. — Ну иди, иди…»
И снова треножник послушно подошел к ней.
— Он принимает телепатемы! Что-то невероятное! Смотрите, ребята, я даю ему мысленную команду…
Она замолчала.
А треножник зашагал к входу в пещеру и скрылся в ней.
— Что ты ему велела? — спросил Игорь, глядя роботу вслед.
— Принести пустую банку из-под консервов. Я себе ясно представила, где она лежит и как к ней пройти.
Через несколько минут треножник вернулся и протянул Кате пустую банку. Но Катя не взяла ее. Она пристально смотрела на золотистый шар, и тогда клешня сдавила банку и расплющила ее, как бумажную, а потом — резкий взмах рычага, и банка, отскакивая от выступов скалы, полетела вниз.
— Умница, все правильно! — Катя счастливо засмеялась. — Так и хочется дать ему конфетку, честное слово…
— Силен, собака. — Кирилл одобрительно — впрочем с некоторой опаской — похлопал робота по гладкому брюху. — Только вот — никакой инициативы. Сплошное «чего изволите».
— Он запрограммирован на исполнение команд, — сказал Игорь тоном специалиста, — причем таких команд, которые связаны с образным представлением. Он трансформирует биоизлучения мозга в механическую работу. Оч-чень интересный автомат, — добавил он. — С прекрасным локационным устройством: я следил, как он шел в пещеру, — ни разу не коснулся стены.
— Выходит, он запрограммирован на женские биотоки? — спросил Кирилл.
Игорь усмехнулся:
— Пол в автоматике не имеет никакого значения. Просто специфика Катиных биоизлучений случайно совпала с электрофизическими показателями мозга того, кто его конструировал. Мне, между прочим, не приходилось слышать, что уже существуют подобные кибернетические устройства.
— Вот бы познакомиться с конструктором, — мечтательно сказала Катя.
— Вряд ли вам удастся, — возразил Кирилл. — Эта штуковина, по-моему, пролежала в сланцевом пропластке несколько сотен лет.
— Сотен лет? — Катя была поражена.
— Очень может быть, что и больше.
— Ты уверен в этом? — спросил Игорь.
Они провозились с роботом до темноты. Игорь придумывал все новые и новые опыты с тем, чтобы, как он выразился, уяснить пределы возможностей этого оригинального киберустройства. По мысленным командам Кати треножник, обнаружив поразительную силу, очистил туннель от крупных обломков, раздавил клешней камень, потом медленно, но точно вдел нитку в иголку. Зажав в клешне карандаш, он со смешным усердием вывел на блокнотном листке печатными буквами: «Игорь Коротков». Потом он подошел к Игорю и попытался засунуть листок в карман его ковбойки. Игорь попятился, крикнул:
— Катя, перестань! Пусть он не лезет ко мне!
Катя тихонько засмеялась.
— Ну, хватит, — сказала она. — Я устала, голова прямо трещит.
Кирилл не вмешивался в мало ему знакомую область автоматики, только щелкал фотоаппаратом. Но теперь, когда опыты были закончены, он сказал:
— Угомонились, Вольфы Мессинги? Теперь, Катюша, у меня будет просьба. Прикажите вашему другу отломить от этой цепи одно звено.
— Кому нужна твоя цепь? — сказал Игорь.
Кирилл внимательно следил, как треножник, приподняв цепь, взялся двумя клешнями за крайнее звено… Тррак! Звено лопнуло, разогнулось. Кирилл принял его из протянутой клешни и стал рассматривать свежий излом.