– Ma douce seductrice! – тихо пробормотал он, не открывая глаз.
– Я думала, ты спишь! – растерянно проговорила Анжелика и попыталась было отнять руку, но его пальцы крепче сжали ее.
– Я и спал. Но ты разбудишь и каменного рыцаря с могильного надгробья! – Он открыл глаза и с улыбкой посмотрел на Анжелику.
– Ах… – Анжелика почувствовала, что краснеет.
– Ах? – Рука Бенуа обвила ее талию. – Может, ты надеялась, что я и не проснусь?
– Ну, да… То есть нет… – залепетала Анжелика. – Вернее, я хочу сказать…
Тихо рассмеявшись, Бенуа поднял руку и провел пальцами по пышным локонам жены. Дрожь наслаждения охватила Анжелику.
– Мне всегда казалось, что именно Прекрасный Принц должен в конце концов разбудить Принцессу, – лукаво пробормотал он, – но, впрочем, если ты действительно этого хочешь…
Несколько секунд Анжелика колебалась, прежде чем возразила.
– Однажды ты уже провел меня таким образом, – тихо напомнила она ему.
– В несколько иных обстоятельствах, mon amour, – мягко ответил Бенуа. – Ведь тогда ты еще не была моей женой.
– А ты все не хотел рассказать мне, как именно планируешь спасти Гарри. Можно подумать, тебе было все равно, поцелую я тебя или же нет! – лукаво произнесла Анжелика. – Это было просто недостойно, коварно и… – Она замолчала, так как рука Бенуа осторожно заскользила по ее спине. Тело Анжелики непроизвольно вздрагивало от возбуждения.
– Мне куда больше нравилось целовать тебя, чем пускаться в утомительное обсуждение военных планов…
– Это все потому, что ты… ты такой… скрытный, – запинаясь, выговорила Анжелика, когда нежные сильные пальцы Бенуа начали ласкать ее шею, как раз около выреза сорочки. Анжелике становилось все труднее и труднее следить за темой их разговора.
– Вряд ли именно потому, – пробормотал он и повернул голову так, что губы их встретились.
Ее волосы окутывали их обоих подобно золотому покрывалу. Анжелике казалось, что она тает и плавится, очутившись в незнакомом еще ей мире восхитительного наслаждения. Она услышала, как неровно и часто задышал Бенуа, и не устояла перед неистовым желанием дотронуться до него. Ладонь Анжелики нерешительно двинулась вперед и коснулась его мускулистой груди. Наклонив голову, она запечатлела на ней поцелуй.
У Бенуа перехватило дыхание, он издал какой-то тихий, невнятный возглас – и вдруг с молниеносной быстротой оказался поверх Анжелики. Обвив руками его шею, она позволила ему закружить ее в блаженном водовороте нового, долгого, бесконечно сладостного поцелуя.
Анжелика испытывала несказанное удовольствие, чувствуя, как тяжесть тела Бенуа прижимает ее к кровати. Она провела пальцами по его руке и плечу, ощущая, как напрягаются его мускулы при каждом ее прикосновении. В его объятиях ей все нипочем, подумала Анжелика и выгнулась дугой, предлагая себя всю Бенуа. Он протянул руку вниз и осторожно поднял край ее ночной сорочки.
Блаженное предвкушение чего-то неизъяснимо прекрасного с такой силой охватило Анжелику, что она почувствовала, как у нее буквально замирает сердце. Задохнувшись от волнения, она едва смела перевести дыхание, когда пальцы его коснулись ее обнаженной ноги, быстро взбегая все выше и выше, от колена к высокому бедру, пока ладонь его не легла ей на живот.
У нее появилось такое ощущение, будто весь мир вокруг них перестал существовать и вся Вселенная оказалась заключена в этой погруженной в полумрак комнате с кроватью под пологом. Но в то же самое время Анжелике казалось, что она стремительно поднимается все вверх и вверх, прямо в усеянное сверкающими звездами небо.
Она что-то невнятно пробормотала, испытывая лишь одно неистовое желание – утолить жажду своей страсти. Руки Бенуа осторожно ласкали ее пылающее от возбуждения тело. Тончайшая, ткань сорочки мешала ему, и он быстро снял ее и откинул в сторону, продолжая ласкать Анжелику.
Когда ладонь Бенуа опустилась на ее напрягшуюся грудь, Анжелика закрыла глаза в предвкушении блаженства. Дыхание ее стало неровным, прерывистым.
Бенуа осторожно раздвинул ее ноги коленом. В это мгновение Анжелика почувствовала подлинный восторг.
– Je t’aime,[27] – пробормотал Бенуа и смолк.
Небывалой мощи волна нежности и любви к нему захлестнула Анжелику. Она захотела испить Бенуа, испить до самого донышка, и поэтому, когда его восставшая плоть приблизилась, она впустила ее. Неожиданно резкая боль пронзила Анжелику, и она едва не вскрикнула. Бенуа нежно поцеловал ее в щеку. Анжелика порывисто вздохнула и ощутила, как совершенно новое, соблазнительное тепло разливается по всему ее телу. Она поняла, что нет в мире большего блаженства, нежели блаженство быть в его объятиях и чувствовать себя единой с ним плотью…
Его движения нарастали, и Анжелику целиком захватил порыв первозданного наслаждения. Ей казалось, что золотистые струи пламени начинают растекаться по ее телу и миллионы сверкающих искр рассыпаются за ними вслед. Она чувствовала себя так, словно балансировала на краю бездонной пропасти, глядя на ослепительные звезды вокруг и не зная, что окружает ее, – и вдруг взошло солнце, заливая все потоками теплого, золотистого света, наполняя мир радостью и утоляя голод души, сердца и тела сознанием блаженного удовлетворения.
Прошла целая вечность, прежде чем Анжелика счастливо вздохнула и пошевелилась в объятиях Бенуа.
– Mon aimee? – вопросительно пробормотал он.
– Ммм… – Она приподнялась и поцеловала его в щеку.
Бенуа выглядел спокойным и умиротворенным. Никогда прежде она не видела его таким. Он пристально посмотрел на Анжелику и нежно коснулся ее волос. В карих глазах Бенуа Анжелика заметила не только привычную иронию, но и вопрос, однако на этот раз в них уже не было той звериной, волчьей настороженности.
Она улыбнулась, и ее голубые глаза заблестели от счастья и полного удовлетворения.
– Вот, значит, что это такое – быть замужем, – задумчиво проговорила она.
– Тебе понравилось, ma cherie? – тихо поинтересовался Бенуа, наматывая на палец прядь ее золотистых волос.
– О да! – совершенно искренне ответила она. – Да, любовь моя, и ты сам это отлично знаешь!
Она приподнялась так, чтобы поцеловать его в губы, и волосы ее упали – каскад золотых нитей – ему на лицо.
– А я-то думал, что ты будешь слишком усталой после всех переживаний последних дней, – проговорил Бенуа несколько минут спустя. – Что же, это отучит меня недооценивать тебя, верно?
Анжелика расхохоталась и приподнялась, снова опираясь на локоть, Бенуа подул на непослушную золотистую прядку, которая щекотала ему нос.
– Рядом с тобой я никогда не буду испытывать усталость, – сказала она, и в глазах ее замерцал лукавый огонек. – А что мы теперь будем делать?
– Когда именно: в ближайший час или в ближайшие несколько дней? – поинтересовался Бенуа, иронически приподнимая черную бровь.
– В ближайшие несколько дней, – пояснила Анжелика, потому что, чем они займутся в ближайшие несколько часов, она знала и так.
– Ну, сначала мы вернемся в Суссекс.
– Повидать папу? – спросила Анжелика.
– И за этим тоже. – Бенуа встретился с Анжеликой глазами. – Кроме всего прочего, я должен навестить Адама и придумать, как поступить с теми контрабандистами, которые в последнее время доставляют сэру Уильяму столько неприятностей.
Услышав, как он спокойно рассуждает об этом, Анжелика почувствовала, что ее охватывает ледяная дрожь. Но ведь Бенуа все равно поступит так, как сочтет нужным, подумала она. Если он будет волноваться еще из-за того, как она отреагировала на его слова, делу это ничуть не поможет.
– И что же ты намереваешься предпринять? – спросила Анжелика, стараясь говорить как ни в чем не бывало.
Бенуа улыбнулся краешком губ.
– Ни слова осуждения или предостережения? – удивился он.
– Толку ведь все равно никакого не будет, правда? – поддразнила его Анжелика. – Кроме того, я сама так отчаянно упрашивала тебя спасти Гарри, что сейчас просто не имею права ни на что жаловаться.
27
Я люблю тебя (франц.).