Документ № 45
Доклад ст. адъютанта разведывательного отделения штаба Главнокомандующего генерал-квартирмейстеру Орановскому

2 мая 1905 г.

Из дел, поступающих в разведывательное отделение штаба, видно, что японские шпионы проникают большими массами в район расположения наших войск, беспрепятственно собирают интересующие их сведения и потом также безнаказанно отсылают их японцам.

Легкость, с которой удается китайцам проносить эти сведения, сделала настолько популярным среди них подобное занятие, что вознаграждение, получаемое ими за доставку отдельного сведения, понизилось до 10, а в некоторых случаях и до 6 рублей. В то же время возможность проникнуть нашим агентам за черту расположения японских войск очень затруднительна и им удается это всегда с большим трудом и крайним риском.

Подобное положение вещей нельзя назвать нормальным; а между тем с нашей стороны есть полная возможность, если не вполне искоренить шпионов, то, во всяком случае, значительно сократить их вредную деятельность.

В числе мер, ведущих к этой цели, я нахожу наиболее действительными: своевременное знакомство военных начальников с теми приемами, к которым прибегают японские агенты при собирании сведений о нашей армии, так как только зная эти уловки, и можно более или менее успешно бороться с ними. Опыт показал, что японские разведочные отделения сообразно обстоятельствам войны меняют свои инструкции относительно деятельности агентов и потому было бы полезно, чтобы всякие изменения в этом смысле своевременно передавались в войсковые, части.

Кроме лазутчиков, высылаемых японцами из мест своего расположения, противник имеет своих постоянных агентов и на службе в некоторых наших учреждениях, преимущественно на должностях прислуги, конюхов, переводчиков. Желательно, чтобы войсковые начальники получали соответственные инструкции и относительно наблюдения за такими лицами.

Успешное осуществление этих мер возможно только при условии объединения деятельности всех наших агентов под наблюдением одного лица.

С той же целью было бы крайне желательно сосредоточить в руках одного военного следователя, обладавшего достаточной опытностью, все дела о шпионах для того, чтобы на него возможно было возложить руководящую деятельность и по принятию всех вышеизложенных мер.

По моему мнению, таким опытом обладает военный следователь полковник Огиевский, так как он был уже несколько лет помощником военного прокурора, четвертый год состоит военным следователем, автор «Справочной книги по военно-судебным делам» и, как видно из других его литературных работ, знаком уже с организацией шпионства в Японии.

Генерального штаба подполковник барон Винекен

Резолюция:

«Вполне согласен с мнением, изложенным в сем докладе. Полагал бы весьма полезным для указанной цели командировать подполковника Огиевского в мое распоряжение».

Генерал-квартирмемстер, генерал майор Орановский

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 29017, л. 116–117.

Документ № 46
Рапорт военного следователя 3 Маньчжурской армии генерал-квартирмейстеру при Главнокомандующем

27 июня 1905 года

Ничего не имея возразить против целесообразности приемов борьбы с японскими шпионами, разработанными в инструкции, полученной мною при предложении вашего превосходительства от 26 июня сего года № 7636–1, я полагаю, что настоящая ее редакция требует дополнения и развития только следующих пунктов:

§ 4. При задержании неприятельских шпионов по указанию местных жителей, последние сейчас же интересуются вопросом о том, кто им выдаст следуемую награду, когда и в каком размере. Видно, что вопрос о возможности получить награду живо интересует их, в то же время они боятся всякой излишней огласки в этом отношении. Было бы желательно поэтому, чтобы китайцы, задержавшие шпионов, удовлетворялись по возможности скорее следуемыми им наградами, не ожидая решения суда, а как только будет установлена подозрительность арестованного лица. Крайне было бы желательным также соблюдение возможно большего такта к положению доносчика, который всегда в таких случаях более или менее рискует не только своей жизнью, но и жизнью своих родных.

А между тем некоторые коменданты открыто в присутствии других, лиц вызывают доносчиков, предъявляют их обвиняемым и не только не считают нужным щадить щекотливое положение доносчика, но иногда еще и подчеркивают безнравственность его поведения.

§ 5. К докладам местной китайской администрации следует относиться осторожно, ибо многие представители ее втайне более сочувствуют Японии, чем России.

§ 8. Из следственных дел видно, что китайцы, подозреваемые в шпионстве, часто приобретают удостоверения от других лиц, состоящих или ранее служивших на русской службе; полезно было бы поэтому в каждом удостоверении указывать наиболее характерные приметы лица, коему выдается удостоверение, или прилагать его фотографическую карточку.

§§ 9, 10, 11 и 15. Эти пункты требуют к себе особого внимания. Мне известны случаи, когда японские шпионы оправдывали неполноту своих донесений именно тем обстоятельством, что русские жандармы прогоняли их со станции и этим мешали производить наблюдения над проезжающими войсками.

Было бы желательно установить секретное наблюдение и над китайцами, служащими на железнодорожных станциях, — прислугой и по администрации. Известны случаи изобличения в шпионстве лиц, посещавших вокзалы под предлогом получения обедов. Посещая буфеты и прислушиваясь к разговорам офицеров, шпионы таким путем могут получать важные сведения.

Наблюдение следовало бы иметь не только над лицами, причастными к железной дороге, но и вообще над всеми китайцами, служащими в госпиталях и других наших учреждениях. Так, например, были случаи, что китайские мальчики, прислуживающие и госпиталях, сообщали японским агентам сведения по указанным им программам.

С особенною осторожностью следует относиться к переводчикам, ибо японские агенты очень часто именно от них получают наиболее ценные сведения. С этой стороны важно наблюдение не только над самими переводчиками, но и также и над теми лицами, с которыми они приходят в соприкосновение.

Из имевшихся у меня следственных дел я знаю несколько случаев, когда японские шпионы, перейдя в район расположения наших войск, находили себе приют именно у переводчиков различных мелких нестроевых частей: арбяных транспортов, госпиталей, обозов и, поселившись там, жили целыми неделями, не возбуждая подозрения.

В этом отношении также важно, чтобы секретная переписка всегда оставалась секретной. К сожалению, мне приходилось наблюдать случаи, когда секретные бумаги доверялись писарям. Если принять во внимание, что переводчики большею частью помещаются с писарями и, живя с ними общею жизнью, бывают слушателями и их разговоров, то не трудно прийти к выводу, насколько преступна может быть подобная небрежность.

Из следственных дел также видно, что японцы посылают к нам своих шпионов в большинстве случаев группами от трех до пяти человек, причем один из них в таком случае снабжается суммой денег, необходимой для открытия лавки или хлебопекарни, остальные же работают под видом мелких продавцов табака, папирос, безделушек или же нанимаются рабочими в транспорты и другие учреждения.

Насколько я мог заметить, булочная является наиболее частой формой прикрытия подобной организации. Оно и понятно, если принять во внимание, что булочная посещается людьми всех положений и она дает наиболее разнообразный материал для наблюдения и подслушивания.

§ 17. При задержании шпиона виновность его определяется, главным образом, следующими данными:

а) вещественными доказательствами в виде найденных у него записок, чертежей, рисунков и т. п.

К сожалению, задержать шпиона с такими уликами удается очень редко, так как они избегают носить их при себе;

б) косвенными уликами, к числу которых между прочим относится местонахождение его семьи и личное его происхождение.

Из рассказов многих шпионов как на суде, так и на предварительном следствии обнаружилось, что японцы, заняв новую местность, путем расспросов сейчас же выясняют, кто из местных жителей находился на службе в русских войсках или имел с ними сношения, и потом всех таких лиц заносят в категорию подозрительных. Под угрозой затем жесткого наказания подозрительным жителям предоставляется право заслужить себе расположение японских властей, для чего им рекомендуется отправиться на север и, пользуясь своими прежними связями с русскими, доставить интересные японцам сведения.

Семейства посланных в таких случаях остаются у японцев в виде заложников.

Мне кажется поэтому, что раз удалось установить факты, что задержанный прибыл из местности, занятой японцами, и там же находится его семья, что у задержанного были раньше связи и знакомство с нашими войсковыми частями, и в данный момент он дает сбивчивые ответы относительно цели своего прибытия, наконец, что перед задержанием он вел бродячий образ жизни, переходя из одной местности в другую, то совокупность этих данных уже является вполне достаточной для признания задержанного подозрительным лицом.

Устанавливать эти факты следует немедленно путем тщательного обыска и расспросов арестованного, если же они не устанавливаются, и при этом нет в наличности других каких-либо подозрительных указаний на занятие задержанного шпиона, то их следует сейчас же отпускать, а не загромождать ими этапные учреждения, так как скопление на этапах подобных мнимых шпионов только напрасно вызывает усиленные наряды караулов и создает удобную обстановку для побегов действительных шпионов.

В заключение считаю долгом доложить вашему превосходительству, что обо всех срочных случаях задержания шпионов нижними чинами, особенно там, где проявилась их личная инициатива и находчивость, было бы полезно объявлять в приказах, прочитывая их затем в ротах, сотнях, батареях и командах.

Борьба со шпионством не может вылиться в шаблонные формы, так как японцы, очевидно, постоянно меняют свои приемы, приспособляя их к условиям данного места и времени, и потому описание удачных случаев задержания шпионов может служить лучшим руководством правильной борьбы с ними.

Искоренить шпионов только при помощи наемных агентов нельзя. Успешное разрешение этого вопроса возможно только при вдумчивом и участливом отношении к нему всех чинов армии.

Военный следователь полковник Огиевский

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 29070, л. 64–66.