— Угу, — кивнул Денис. — Но об этом поговорим потом.
Он вышел из ванны и, прикрывая за собой дверь, жестко бросил:
— Не отвлекаться. Продолжаем искать.
— А я кое-что уже нашел. Под диван-кроватью в его полукабинете-полуспальне, — сообщил Кислярский. — Вот, полюбуйся.
Доро взял протянутый ему листок.
— Черт! Надо же… Ведь это страничка из моей записной книжки… Смотри-ка, значит, не зря мы навестили завуча. — Повертев в руках листок, он снова напомнил о цели их приезда, — Продолжаем. Вдруг найдется ещё что.
Увы, дальнейшие поиски оказались менее плодотворными. Денис только обнаружил в разных местах «гостиной» семь сберегательных книжек на различные, но весьма крупные вклады. Однако сберкнижки никого из них не интересовали.
Прежде чем уйти из квартиры Хмелева, оба его телефона — стоящий на письменном столе в кабинете телефакс и аккуратный беленький аппарат с определителем номера, что размещался на журнальном столике в гостиной оснастили «жучками». В обеих комнатах и на кухне дополнительно установили миниатюрные подслушивающие устройства. Усилитель, позволявший передавать их сигнал на расстояние более полукилометра, Вениамин умудрился заложить в гостиной позади «стенки». Быстро проверив, не оставили ли они каких следов, друзья удалились, тщательно заперев за собой дверь.
На первый взгляд «улов», с которым они покинули обиталище завуча, оказался довольно бедным. Когда, уже сидя в машине, друзья подвели итог, то помимо трупа в ванной, обнаруженного под диваном листка из записной книжки Дениса, да демонстративно оставленной в голубой ванне удавки из тонкой проволоки, ничего достойного внимания более найти не удалось. Было ясно, что все это скорее всего не имело ни малейшего отношения к убийству Макса. Правда, Кислярский переписал ещё со страниц перекидного календаря многочисленные номера телефонов и даже вырвал из него два листка, на которых были видны какие-то тщательно зачеркнутые номера и надписи. Но возлагать на эти записи какие-то особые надежды едва ли приходилось.
Кроме всего прочего, Доро удалось обнаружить спрятанный под скатертями в ящике «стенки» армейский «Браунинг» с выгравированной латинскими буквами вдоль тыльной стороны рукоятки фамилией какого-то В.Фихте. Но Максим и Вадимцев не были застрелены, так что пистолет также скорее всего не мог дать никаких зацепок.
Все «трофеи», за исключением листка из записной книжки да двух страничек перекидного календаря, остались на месте.
— Если твой Хмелев и обратит внимание на вырванные странички календаря, то скорее всего «спишет» их на любителей оставлять в чужих квартирах трупы, — передавая в машине листочки Доро, несколько виноватым тоном заявил Вениамин. — Я подумал, что если так основательно вымарывают что-то, то для нас это «что-то» может представлять особый интерес. Так ведь?
— Если он не хотел, чтобы кто-то прочитал его пометки, проще всего было их сжечь или промыть в унитазе, — возразил Николай.
— Не скажи… — покачал головой Кислярский. — Не тот он человек. Ты обратил внимание, какой у него дома порядок?
— Ну и что?
— Веня прав, — включился в разговор Денис. — Такой педант как Хмелев скорее всего занимается перекидным календарем только раз в году — утром первого января. Когда с наступлением нового года он меняет его. А до того все листки календаря должны оставаться у него на своих местах.
— Черт с ним, — бросил Смирнов и поинтересовался, — И долго мы будем ещё тут стоять? Чего мы ждем?
— Да ничего, — посмотрел на него Доро. — Держи-ка телефон и звони Хмелеву. Скажи ему, что приблизительно через час к нему заявится на собеседование твой приятель — «француз». А до того мы с вами подскочим к одной моей знакомой и оставим ей номера телефонов и листки из календаря.
— Постой, постой! Как же ты к нему пойдешь? Да ты же уже и говорить, наверное, по-французски не можешь… — напомнил Смирнов.
— Ничего. Главное, чтобы я понимал. Если он обратится ко мне на языке, я просто буду снисходительно отвечать ему по-русски. Но даже если Хмелев и знает язык, то очень сомнительно, кстати, чтобы он рискнул заговорить по-французски с человеком, проработавшим много лет переводчиком в Париже. Постесняется. Так что звони.
— Как хочешь. Но он может помнить тебя. Ты же ведь у нас телезвезда. Пару раз мелькал на телеэкранах.
— Не смеши ты меня, Коль. После того, как мне пришлось уйти из органов, прошло уже почти полгода. А в телепередачах я принимал последний раз участие более чем год тому назад. Так что меня теперь наверняка никто не вспомнит.
Они остановились в переулке недалеко от школы. Когда Денис отправился на рандеву с завучем, Вениамин со скучающим видом подошел к газетному киоску рядом с автобусной остановкой. За стеклом киоска сидела довольно миловидная девушка. Ее терпение испытывал приземистый мужик. Он требовал по очереди различные журналы и бегло проглядывал их. Было очевидно, что покупать он ничего не намерен, а просто коротает подобным образом время в ожидании автобуса. Молоденькая продавщица отложила в сторону дамский роман и старательно делала вид, что рада ответить на любые вопросы скучающего мужика. По всей видимости, она ещё не потеряла надежды продать ему что-нибудь.
Вениамин встал рядом с мужиком почти что перед самым окошком и пробежал глазами по пестрому многообразию изданий, разложенных на прилавке и развешенных вдоль стеклянных стенок киоска. На большинстве обложек — от черно-белых газетных до ярких и блестящих журнальных — красовались в самых причудливых позах полу — или полностью раздетые дивы. Заголовки на обложках были на удивление однообразны: «РУССКИЕ ПУТАНЫ ЗАВОЕВАЛИ ПАРИЖ!», «ПОВЕСЕЛИМСЯ С ДЕВОЧКАМИ И БАНДИТАМИ?», «МАНЬЯК НАСИЛОВАЛ ЖЕРТВЫ ЛИШЬ ПАРАМИ», «УЧЕНЫЙ ПРЕСЛЕДОВАЛ ТОЛЬКО КРАСИВЫХ И БОГАТЫХ», «ЗОЛОТОЕ ТЕЛО» и т. д. и т. п.
К остановке подошел автобус. Мужик непринужденно свернул журнал трубкой и сунул его в карман куртки, после чего повернулся, явно намереваясь успеть заскочить в открывшуюся дверцу.
— Эй, а деньги? — привстала со своего стула и, склонившись к окошку, прокричала девушка.
Судя по всему, мужика внезапно поразила глухота. Во всяком случае, он лишь ускорил свой шаг.
— А рассчитываться кто будет? — догнав мужика двумя прыжками и хватая его за рукав, решил не оставаться в стороне Вениамин.
— Пусти! — попытался вырваться мужик. — Видишь, опаздываю!.. Пусти, тебе говорят!
— Тихо, мужик, не дергайся. А то ты у меня и на следующем автобусе не уедешь, — вкрадчиво, но достаточно внушительно предупредил Вениамин. Верни девушке журнал или деньги — и можешь двигать на все четыре…
— Ах вот ты о чем! — мужик изобразил на своем лице крайнюю степень удивления. — Это я по рассеянности. Понимаешь, увидел автобус, ну и…
Вернувшись к киоску, он подал в окошко журнал.
— Простите, девушка. Бывает. Сам не знаю, как это у меня получилось. Задумался, видно.
— Ладно, — сухо бросила девушка, снова усаживаясь на свой табурет.
Мужик секунду потоптался, глядя вслед уходящему автобусу, вздохнул и затем не спеша пошел почему-то в противоположном удаляющемуся автобусу направлении.
— Спасибо, — поблагодарила Вениамина девушка. — Если бы не вы, он бы так и укатил.
— Ну, из «спасибо» шубу не сошьешь… — улыбнулся Вениамин и, доставая из кармана удостоверение, приоткрыл и на несколько мгновений показал его девушке. — Служба безопасности. Капитан Кислярский.
Глаза у девушки округлились. Она явно никак не ожидала подобного развития событий.
— У меня к вам просьба, красавица. Время ограничено, а потому я вынужден быть с вами предельно откровенным. Мы ведем тут агента из одной… скажем, не очень дружественной нам державы. Он живет здесь поблизости. Рост — метр девяносто два. Пребывает в отличной спортивной форме. Вес — всего двести семьдесят четыре фунта. Возраст — тридцать четыре года, три месяца и восемнадцать дней. Глаза раскосые голубые, но могут быть и серыми. Это в зависимости от одетых линз. Цвет волос соломенный. И это при том, что он монголоидной расы.