— Откуда вы взялись? Клянусь аллахом, только что вас тут не было. Говори, Аваз!
Юноша оттолкнул от себя продолжавшего цепляться шейха, тот шлепнулся на зад и оторопело завертел плешивой башкой:
— Где я?
— А это еще кто? — строго поинтересовался кушбеги. — Как ты сюда попал, вор?
— Где я? — продолжая таращиться, плаксиво повторил шейх.
— Позвольте я вам все объясню, кушбеги, — шагнул вперед Симмонс.
— Кушбеги? — продолжая сидеть, дурашливо хохотнул шейх и икнул. — Ислам Ходжа? Не может быть. Того давно земля поглотила. В фаэтоне возле самого дома зарезали, ночью. Своими глазами видел, как хоронили.
— Что бормочет эта свинья? — угрожающе ощетинился кушбеги.
— Не обращайте внимания. — Симмонс взял Ислама Ходжу под руку. — Так вот, я с супругой прогуливался по саду и случайно встретил здесь этого молодого человека.
— Он — сын ханского брадобрея, — кушбеги все еще метал в шейха злобные взгляды.
— Знаю, — кивнул Симмонс. — Мы уже успели познакомиться. Обаятельный юноша и начитан, должен сказать.
— Еще бы! — Кушбеги поправил папаху на голове. — Он и поэт превосходный.
— Это делает ему честь, — кивнул Симмонс. — Но послушайте, что было дальше. На этом вот самом месте выскакивает вдруг, — Симмонс огляделся по сторонам, — вон из-за того виноградника этот придурок и набрасывается на мою супругу.
— Он?! — усы у Ходжи Ислама встали торчком, как у разъяренного тигра. — На вашу супругу?!
Между тем шейх уже оправился от первого потрясения, встал с земли и с явным интересом прислушивался к разговору, кивая головой и саркастически посмеиваясь. Сзади к нему подошел сорвавшийся с привязи баран, принюхался, задрав голову, фыркнул и начал пятиться.
— Аваз, конечно же, схватил негодяя, — продолжал Симмонс, — завязалась потасовка, и тут подоспели вы, кушбеги. Не обращайте внимания на его болтовню, он явно помешанный. Вы только взгляните, как он одет! Разве нормальный человек станет ходить летом в ватных штанах и стеганом халате?
Баран продолжал пятиться, уставившись в одну точку, и точка эта находилась ниже поясницы ничего не подозревавшего шейха.
— Ты, вонючая скотина, посмел оскорбить гостей его величества!! — зарычал кушбеги, надвигаясь на шейха.
Надо отдать шейху должное — любой спасовал бы перед таким натиском. Шейх не спасовал. Шейх вытянул вперед руку, сложил пальцы в кукиш и завертел им перед носом остолбеневшего от такой неслыханной наглости кушбеги.
— А вот это видел? Самозванец! «Его величество, его величество!» Да я, если хочешь знать, каждую неделю с Асфандияр Богадурханом вижусь. С глазу на глаз, не то, что другие. Да мы с ним…
— Что он мелет? — Ислам Ходжа все еще не мог опомниться от изумления. — Вы слышите, что он болтает? Асфандияр — хан? Асфандияр — тура,[52] ишачья твоя башка! И мой зять!
— Хи-хи! — шейх злорадно прищурился, и, продолжая вертеть дулей, погрозил Исламу Ходже указательным пальцем левой руки. — Хочешь мне голову заморочить? Не выйдет. Пойди на Сарайбазаре дурака поищи. Асфандиярхан правит в Хиве с тех пор, как Мухаммадрахимхан Второй Феруз, царствие ему небесное, покинул этот мир. Любой девана[53] тебе его мавзолей укажет.
— Да тебя за такие разговоры!.. — задохнулся Ислам Ходжа и, круто повернувшись, хлопнул в ладоши. — Эй, стража!!
Баран между тем, продолжая пятиться, ткнулся курдюком в ствол карагача, замер на мгновенье и, стремительно набирая скорость, рванулся вперед, выставив перед собой крутые рога.
Таранящий удар пришелся точно в цель: взбрыкнув руками и ногами, шейх птицей взвился в воздух и оседлал шею стоявшего перед ним кушбеги. Тот повалился на спину, а шейх со всего размаху плашмя грохнулся наземь, пропахал по инерции метра два и неподвижно распластался на дорожке аллеи.
Все это произошло в считанные секунды. Симмонс успел лишь заметить краешком глаза коричневую молнию, которая ударила шейха в зад и, как по волшебству, превратилась в барана. Баран торжествующе мемекнул и, как ни в чем не бывало, трусцой отправился к своим сородичам под карагачи.
— Вот это номер! — покачал головой Симмонс и расхохотался. Залилась звонким смехом Эльсинора. Аваз хохотал, зажав рот ладонью, однако быстро опомнился и, оценив обстановку, счел за благо поскорее унести ноги: быть свидетелем конфуза кушбеги ничего хорошего не предвещало. Юноша подобрал узелок с бритвенными принадлежностями, кивнул продолжавшим корчиться от смеха Эльсиноре и Симмонсу и скрылся за углом башни.
Первым пришел в себя Ислам Ходжа. Медленно, озираясь по сторонам, встал с земли, поднял и нахлобучил папаху.
— Как он у меня на шее оказался, негодяй? — удивленно, вполголоса произнес кушбеги. — Крылья у него выросли, что ли?
Он подошел к шейху и, без особого, впрочем, ожесточения, вяло пнул того в бок.
— Дод! — пронзительно заверещал шейх. Из-за башни, запоздало бренча оружием, выбежали двое нукеров.
— Уберите эту падаль! — величественно распорядился кушбеги. — Надавайте по шее и выбросьте за ворота!
Нукеры с рычанием набросились на шейха, подхватили под руки.
— Не трогайте, да не покинет вас счастье! — продолжал орать шейх. Не обращая внимания на вопли, нукеры поволокли шейха прочь. Ислам Ходжа подождал, пока они не скрылись из виду, и обернулся к гостям. Теперь его лицо выражало вежливую учтивость и чувство собственного достоинства. «Силен, — весело подумал Симмонс. — Такой с коня свалится, а в седле усидит!»
— Его величество хан Сайд Богадур Мухаммадрахим Второй, — раздельно выговаривая каждый слог, отчеканил кушбеги, — просит своих гостей оставаться в отведенных для них покоях. К трапезе я вас приглашу сам.
Ислам Ходжа отвесил легкий поклон и величественно удалился.
— Тебе не кажется, что наш визит несколько загянулся? — спросила Эльсинора, когда они умылись и привели себя в порядок.
— Ты решала, ехать сюда или не ехать, — напомнил Симмонс. — Разве не так?
— Так, — кивнула она. — Но, во-первых, я и представления не имела, где эта самая Чодра, а, во-вторых, откуда я могла знать, что тебе взбредет в голову блажь отправиться с Авазом на его Голгофу, и, в-третьих, насколько я поняла, особого желания говорить о делах в Таш Хаули у его величества Мухаммадрахимхана не было. Мне даже показалось, что каким-то образом он догадывается о цели нашего визита.
— Ну это уже из области фантастики! Ты забываешь, что мы вернулись на неделю назад. У твоего Джумы пока все в порядке. А ханкинскому беку и в голову не приходило с ним расправиться.
— Не скажи, — возразила она. — Эти местные князьки, конечно же, самодуры и самоуправы, но что касается Джумы, то тут бек вряд ли сам решился бы на расправу.
— Ты думаешь, расправа санкционировалась свыше?
— Да, — ответила она. — Я так думаю. Больше того, я почти уверена.
— Может быть, ты и права, — покачал головой Симмонс. — Одно дело прикончить какого-то бедолагу-арбакеша или спалить дом дехканина за неуплату налога, совсем другое — расправиться с человеком, который внезапно и необъяснимо набрал силу.
— И пользуется расположением людей еще более необъяснимых и влиятельных. Ты недооцениваешь хана, Эрнст. Возможно, охранки как таковой у него и нет, но в том, что глаза и уши есть всюду, можешь не сомневаться. Ему, конечно же, докладывают и о нас, и о тех, с кем мы имеем дело.
— Ты права, — повторил он. — И что из этого следует?
— А то, что выколотить у хана фирман о назначении Джумы ханкинским беком будет труднее, чем тебе кажется.
— Казалось, — поправил Симмонс. — Теперь уже не кажется.
— Тем лучше. И что ты намерен делать?
— Купить фирман. Предложить его величеству столько золота, что у него глаза на лоб полезут. Но у тебя, по-моему, какие-то свои планы? Не зря же ты отговаривала меня брать с собой синтезатор.
— Я просто подумала, что хан поверит тебе и на слово.