Линн так расстроилась за Морин, что почти забыла про собственные проблемы.
— Я пришла к тебе за помощью, Брендон. Как только Берт вернется из Хьюстона, я буду просить его о разводе.
Весь месяц я готовилась к этому часу. Я нашла все, что нужно, чтобы удержать моих детей при себе. Но это может быть опасно.
Морин почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке.
— Почему?
— Твои подозрения подтвердились, Морин. Берт в самом деле промышляет наркотиками. Я нашла улики — деньги, связи и банковские счета на вымышленные фамилии. А самое главное, я нашла журнал учета наркотиков.
У Брендона округлились глаза.
— Там есть имена?
— Нет, но есть даты и время выгрузки, количество наркотиков и суммы денег, полученных Бертом после каждой сделки.
— Это действительно очень опасно… — Морин подумала о миллионах наркоманов в стране.
Линн взглянула на нее:
— Он совсем не думает ни обо мне, ни о детях! Весь этот кошмар — у нас дома! Представляешь, самолеты с наркотиками садились на нашу взлетную полосу!
— Взлетная полоса… — задумчиво повторил Брендон.
Неожиданно он понял. Мафия хотела забрать себе ранчо Морин, чтобы пользоваться ее взлетной полосой — самой длинной и удобной из всех, что были поблизости. Ранчо Макдональда предназначалось для контрабанды наркотиков.
Участок такого размера легко использовать для отмывания грязных денег вкладывать их в скотоводство, добычу нефти… и золота. Вариантов было бессчетное множество.
Наверное, у мафии были И другие причины желать ранчо Морин, но даже этих вполне достаточно, чтобы убить человека… например, Уэса Рейнольдса. Или Морин.
Мысли роились в голове у Брендона. У Линн был тот самый золотой ключик, который они с Морин так долго искали!
— Ты не будешь возражать, если я задам тебе несколько вопросов?
— Конечно, нет.
— Когда все это началось?
— Где-то в марте. Я не могу сказать точно, когда он впервые вступил в связь с наркодельцами, но мне кажется, это случилось вскоре после того, как наш адвокат сообщил Берту о том, что он банкрот. Теперь мне понятно, почему он удержался на плаву, в то время как все его приятели разорились.
— Интересно, в этом журнале есть какие-то сведения, которые можно использовать в борьбе с мафией?
Линн заколебалась. Она была так поглощена собственными проблемами, что не сознавала значимости найденных ею улик. Брендон хочет обернуть их против Берта и тех, кто над ним стоит. Но у Линн были другие планы, не столь благородные.
— Я не могу этого сделать, Брендон.
— Линн, — умоляюще сказал он, — ты хоть представляешь, что у тебя в руках? Через Берта мы могли бы выйти на главных воротил мафии и остановить их.
— Я знаю. — Лини судорожно глотнула. Она никогда не была эгоисткой, но сейчас ее вынуждали к этому обстоятельства. — Как ты не поймешь, Брендон? Я всю жизнь пыталась вырваться из этого брака… Я намерена обезопасить своих детей. Если я отдам тебе этот журнал и ты пойдешь с ним в полицию, то моего мужа посадят в тюрьму. А это мне не нужно. Но дело не только в этом Моим детям будет угрожать опасность. Их могут похитить… даже убить. Тебе не кажется, что ты требуешь от меня слишком многого?
— Да, ты права, — медленно проговорил он.
— Я хочу уйти от Берта, но я не желаю, чтобы мои дети считали своего отца преступником. Если все получится так, как я задумала, то Берт уже никогда не сможет причинить нам вреда. Пусть живет как хочет и где хочет, только не в Кервилле Ты знаешь, Брендон, я готова тебе помочь, но попробуй встать на мое место…
Морин понимала подругу Линн и так шла на большой риск, затевая борьбу с Бертом. Этот человек связан с мафией, кроме того, он неисправимый эгоист. Ему плевать на Линн и детей.
Она тронула Линн за руку:
— На твоем месте я бы поступила так же. Я бы никому не позволила подвергать опасности своих детей.
Линн даже немного растерялась: она сильно подведет Морин и Брендона, отказавшись помочь им, и все-1аки Морин была на ее стороне.
— Морин права, — сказал Брендон, — кажется, я слишком рьяно взялся за дело. В конце концов, что такое Техас если не люди?
Линн просияла:
— Спасибо вам! Мне так важно чувствовать вашу поддержку. Я рассказала вам все это на случай, если со мной или с детьми что-то произойдет.
— О Господи, даже не думай об этом! — воскликнула Морин.
— Приходится думать, Мо. Я слишком много знаю. Найдется немало желающих меня убрать.
Морин кивнула. Лини мужественно смотрела в глаза правде. Она рисковала больше их, ведь бороться с неизвестным чудовищем порой легче, чем с, конкретными обстоятельствами.
— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы тебе помочь, — пообещала Морин.
— Тянуть я не собираюсь. Берт скоро обнаружит, что у него пропали деньги. Я забрала все — во всяком случае, все, что смогла найти. У него наверняка есть еще тайники. — Лини опустила глаза на свое широкое обручальное кольцо. — А вообще мне очень жаль, что так сложилось. — На глазах ее выступили слезы, но она быстро взяла себя в руки.
Сейчас не время раскисать!
— Все будет хорошо, — ободрила ее Морин, — ты сильная женщина. Я могу лишь мечтать о такой силе.
— Не знаю. Я только хочу спасти детей… и себя.
— И ты это сделаешь, — сказала Морин, — я знаю.
Глава 37
Казалось, по кабинету Мака пронесся ураган. Морин перерыла все бумаги в поисках документа, который мог спасти ее ранчо.
Просмотрев архивы в управлении Кервиллского округа, она оставила запрос на описание всех пяти участков, купленных Маком, и налоговые документы по этим участкам. Ей сообщили, что на сбор всей информации уйдет больше месяца.
Девушка вновь перебрала все папки, книги, блокноты и журналы, до помутнения в глазах вчитываясь в каждую строчку налоговых счетов, но так ничего и не нашла.
В 1955 году Мак в последний раз заплатил налог на свое ранчо. В 1956 году он уже ничего не платил — почему, неизвестно: никаких документов, объяснявших причину, не было, Морин попыталась дозвониться юристу, который в тот год помогал Маку в налоговых делах, но его телефонный номер уже не обслуживался.
Морин ничего не понимала. Ей не хотелось даже думать о дяде как о злостном неплательщике. Мак был не из тех, кто уклоняется от своих обязанностей.
— Ответ где-то здесь, — пробормотала она про себя. Мак был жутким барахольщиком. У него наверняка сохранилось то, что ей нужно. Надо только найти. — О Господи, я готова даже пойти к гадалке Шарлин! — засмеялась девушка, но тут же печально вздохнула:
— Мак, если ты меня слышишь, помоги! Покажи мне, где надо искать!
И тут в кабинет вошла Хуанита — в огромном замусоленном фартуке, с закатанными рукавами, открывавшими до локтей испачканные руки, и с красной банданой на голове.
Морин озадаченно уставилась на мексиканку:
— Что это с тобой?
— Я вчера предупредить… я убираться на чердаке.
— Ах да! Я забыла.
— Сколько же там хлама! Расти все вынес. А куда деваться старые деревянные ящики?
— Какие деревянные ящики?
— В которых Мак хранит свои дурацкие бумаги.
— Комиксы?
— Да нет, просто ненужные бумаги… ну, вот как эти. — Хуанита показала на кипы документов вокруг Морин.
У Морин распахнулись глаза. По телу ее побежали мурашки. Она схватила первый попавшийся документ и поднесла его к глазам мексиканки.
— Такие?
— Si.
Девушка вскочила.
— Аллилуйя! Спасибо тебе, Мак! — Она схватила за руку удивленную Хуаниту и потащила ее к лестнице.
Берт весь день провел на работе. Дела шли отлично.
Сегодня прибудет очередная партия наркотиков, и он разбогатеет еще на сто тысяч долларов. Надо же, какой легкий заработок! И почему он раньше до этого не додумался?
Большие деньги делают жизнь на удивление приятной.
Сегодня вечером он часок побудет дома, с Линн, а по1ом встретится с Шейн. У него в багажнике уже лежала пара бутылок «Дом Периньон», припасенных для такого случая. В последний раз Берт виделся с Шейн еще до отъезда в Хьюстон и, к своему удивлению, сильно по ней соскучился… Он вошел в дом. С кухни тянуло чем-то жареным.