Изменить стиль страницы

Лифт, слава тебе, Господи, уже почти доехал до нужного этажа, и Коннор с явным облегчением ждал того момента, когда он сможет пройти к себе. Теперь ему нужен душ, легкий обед и крепкий сон. После этого, возможно, он сможет ясно соображать и перестанет наконец думать о…

О Черри Вейл.

Смешно, а ведь до того вечера он ее почти не замечал. Нет, замечал, разумеется, потому что она была служащей отеля, но исключительно на уровне «Привет, Черри, пока, Черри, зайдите ко мне, мисс Вейл». Все. Он даже не знал, сколько лет она работает в отеле. Черри была метрдотелем, но не в основном ресторане, а в маленьком баре-ресторане при казино. Коннор привык видеть ее исключительно в униформе – синяя короткая юбка, голубая блузка. Что еще? Длинные ноги. Всегда ОЧЕНЬ высокие каблуки. Русые волосы стянуты в пышный хвост, серые глаза слегка подкрашены. Светлая помада, кажется. Хорошие духи. Очень нежные и легкие.

И только в тот проклятый вечер Коннор разглядел, что она немыслимо, невероятно красива. Красива настолько, что дух захватывает и в груди становится жарко и тоскливо, но одновременно и радостно, а еще тревожно…

Она пошла с ним в залитый луной сад, она позволила целовать себя, трогать себя, позволила практически раздеть себя, а потом сказала «нет». Почему? Ведь и она испытывала то же, что и он.

Коннор судорожно сглотнул. Может быть, Черри старалась сохранить видимость своей порядочности? Надеялась, что он не расслышит ее слов, проигнорирует их? Что ж, этого знать Коннору не дано, в любом случае хорошо, что все так получилось. Иначе один Бог знает, чем это все могло кончиться.

Как это однажды сказал Кит? Когда речь заходит о сексе, мужчины перестают думать головой. Мозги спускаются гораздо, гораздо ниже.

Коннор потряс головой. Он слишком долго был в дороге. Он слишком давно не спал по-настоящему. Он слишком…

Двери звякнули, раскрылись, и Коннор Фотрелл превратился в соляной столп. На площадке перед лифтом стояла Черри Вейл. В синей короткой юбке, в голубой блузке, с пышным хвостом на голове. На одной ноге, потому что другую, босую, держала на весу, вытряхивая что-то из туфли на высоком каблуке.

Коннор почувствовал, что предатель-голос куда-то делся, поспешно откашлялся, изобразил на лице самую светскую улыбку в мире и произнес треснувшим, исполненным паники голосом:

– Привет, Черри.

Она подскочила, что было непросто, учитывая то, как она стояла, шарахнулась назад, а потом на ее красивом личике отразилось самое настоящее отвращение.

– Ты?!

Как будто перед ней не Коннор Фотрелл, а скользкая жаба.

– Д-да… это… вот… я. Какие-то проблемы с обувью?

– Нет проблем. В это время суток я всегда стою на одной ноге и держу туфлю в руках.

Коннор шагнул из лифта, Черри торопливо двинулась в лифт, и тут двери решили закрыться. Коннор машинально схватил девушку за плечо.

– Осторожно…

– Не смей меня трогать, ты!

Внезапно он рассвирепел. Хватит! Он был вежлив, пока на это хватало сил.

– О, нет проблем. Хочешь свернуть шею? Прошу!

– Что хочу, то и делаю.

Двери лифта окончательно закрылись, сжав стальными челюстями злосчастную туфлю. Черри мрачно и решительно рванула ее на себя, но лифт был сильнее. Коннор предпринял еще одну попытку.

– Не дури. Дай помогу, а то тебе придется прыгать босиком до первого этажа.

– Иди ты, знаешь куда? Сама справлюсь!

– Не сомневаюсь. Но это МОЙ лифт, и я не хочу, чтобы его сломали!

– Лифт пожалел! Да он работает два часа в сутки. Я в нем уже три раза застревала. Отойди!

– Ты что, чокнутая? Неужели мы будем стоять здесь и препираться по такому дурацкому поводу?

– Кто я такая, чтобы спорить с Хозяином Лифта?! Даже и не собираюсь этого делать.

Коннор дернул туфлю посильнее и элегантно вручил ее раскрасневшейся и рассерженной фурии по фамилии Вейл.

– Прошу. Когда в следующий раз решишь…

Черри слишком порывисто схватила спасенную обувь. Хранить равновесие, стоя на десятисантиметровом каблуке, достаточно непросто, и она покачнулась, а затем Коннор обнаружил, что сжимает Черри Вейл в объятиях.

Нет, только не это! Он ведь собирался только извиниться…

Ехидный смешок. За ним эхом второй. Слишком знакомые, чтобы их можно было не узнать. Коннор медленно повернулся, машинально продолжая сжимать Черри в объятиях.

Кит и Карлайл Фотреллы пялились на них, нахально улыбаясь одинаковыми улыбками. Просто поразительно, до чего нагло выглядит улыбка настоящего ирландца!

Коннор обреченно вздохнул. День не задался!

2

День у Черри выдался вполне, вполне удачным, во всех отношениях и без всяких оговорок.

Она согласилась подменить одну из девочек, у которой возникли внезапные разногласия с ее парнем. Сверхурочные никому и никогда не мешали! Черри любила свою работу, как это ни банально звучит.

Метрдотель в баре казино – это своего рода распорядитель бала. Сюда приходят не есть, а играть. Здесь правит бал не Кулинария, а Азарт. Люди проживают здесь жизнь куда более бурную и яркую, чем вели до сих пор. Иногда им бывает нужно поделиться радостью, иногда – горем.

Черри Вейл была от природы доброжелательной и уравновешенной девушкой. Красивая, обаятельная, всегда приветливая и сохраняющая присутствие духа, она незаметно и тактично следила за происходящим в казино, вполголоса отправляла официанток к столу то с рулеткой, то с картами. Мистер Смит проигрывает и нервничает, ему стоит выпить рюмочку арманьяка и снять напряжение. У миссис Чимли большая радость, она выиграла роббер, а это следует отметить шампанским за счет заведения. Конезаводчик Харт внешне сдержан и хладнокровен, но на самом деле он только чудом не спустил все свои деньги, так что для него стоит накрыть столик с горячими закусками. А вот в том углу, кажется, назревает небольшая ссора…

Так проходили дни Черри Вейл, и ей нравилась эта работа. Нравилось узнавать постоянных клиентов и угадывать род занятий вновь прибывших постояльцев, нравилось помогать и утешать, радоваться чужим удачам и смягчать конфликты.

Сегодня она работала в большом зале за себя и за подружку, а потому чувствовала себя немного вымотанной, но все равно довольной. Если не считать того, что губы устали улыбаться, а ноги…

Только не думать о ногах! Первое правило балерин, официанток и Черри Вейл: если не можешь присесть и отдохнуть, просто не думай о ногах. Впрочем, это не всегда удается. Например, сегодня ее ноги просто отваливаются. Кажется, что каблуки пропороли подошву и впиваются прямо в ногу. Икры сводит. Мизинец на левой ноге она натерла, это точно. И все потому, что напялила новые туфли, не поносив их предварительно дома.

Не будем об этом думать. Подумаем о сверхурочных и о дополнительном выходном. Ни в коем случае не жалеть свои бедные ножки!

Как назло, именно в этот момент вспомнилось, как в семнадцать лет, еще занимаясь балетом, она развязывала пуанты и с плачем разминала сведенные, сбитые в кровь пальцы…

Как и во всех казино мира, здесь тоже не было часов. Ни настенных, ни наручных у персонала. Однако Черри работала в казино при отеле «Песнь Пустыни» уже четвертый год и научилась определять время с точностью до минут. Сейчас около семи, и вечерняя смена уже заступила, так что можно мило улыбнуться на прощание и тихонечко смыться через служебный ход, а там сесть в лифт, проклятую колымагу, которая вечно застревает, а едет со скоростью черепахи, добраться до первого этажа, где находится ее рабочий кабинет, сбросить проклятые туфли, подержать ноги под холодной водой, а потом надеть веревочные сандалии… до свидания, миссис Петтигрю, удачи. Всего доброго, мистер Смит. Ждем вас завтра ив любой день, мистер Харт…

– Эй, красотка! У меня, кажется, пошла игра, не хочется ломать, принеси мне сок, о'кей? И на этот раз пусть бармен нальет в нее ДВЕ порции водки, а не полторы.

Черри вся подобралась. Этот коротышка возле дешевых игральных автоматов был ей знаком, причем не с лучшей стороны.