Ты, пожалуйста, дорогой Тадеуш, не удивляйся, если получишь из банка деньги, выигранные Генеком для княгини Вяземской. Русские — удивительные люди, а их женщин совершенно невозможно понять. Я выпила бокал шампанского и пожелала княгине сына. Генек тоже пил шампанское. Иначе нельзя. На приеме у княгини Долгорукой мы возбудили сенсацию. Об этом случае говорят во всей северной столице.
Твоя Регина
Милый Тадеуш!
Мы в Петербурге уже целый месяц, а известий, получим ли мы паспорта на поездку в Париж, все еще нет. Уже стало тепло. Импрессарио, этакий толстячок с бегающими глазками и не очень чистыми руками настаивает, чтобы Генек поехал на концерт в Гельсингфорс и Выборг. Его фамилия Тимошенко. Я его послала к директору Кажиньскому, так как сама не умею с ним договариваться. 28 мая в Михайловском театре состоится прощальный концерт Генека. Выигрыш у княгини Долгорукой вскружил Генеку голову. Он все время просит парочку империалов и утверждает, что наверное выиграет еще раз.
Я ему объясняю, что такой случай повториться не может, но он хочет попытаться. Я ему сказала, что деньги нам нужны на поездку в Париж, на что он ответил:
«Дам несколько концертов и деньги сами придут к нам».
Я категорически отказала и потребовала, чтобы он одевался к концерту. В конце концов мы решили, что пойдем в Эрмитаж, чтобы развлечься. Что делать дальше, если не поступят известия из министерства о судьбе наших мальчиков? Я, пожалуй, немедленно вернусь в Люблин. Меня не тянут ни театры, ни концерты, ни выставки, ни светская жизнь. Меня беспокоит только судьба наших сыночков.
Однако все происходит иначе, чем мы предполагаем. Господин Тимошенко уже оплатил концерты в Гельсингфорсе и Выборге. Деньги я тебе послала через банк. Здесь ожидают каких-то крупных событий, но каких — я не знаю, это держится в тайне. А впрочем в Люблине все знают лучше, что, где и как: Ах, если бы этот прощальный концерт в Михайловском театре был уже позади.
Твоя тоскующая Регина.
* * *
Дорогой Тадеуш!
Вот уже прощальный концерт прошел. Ты пишешь, чтобы я дождалась решения парижского дела и использовала все материальные возможности. В этом деле мне очень помогает капельмейстер Кажиньский. На прощальном концерте Генек исполнил свое новое сочинение Rondo alla Polacca… Никто не верит, что это он написал. В «Иллюстрированном еженедельнике» Кажиньский напечатал рецензию. Я тебе ее переписываю, чтобы ты скорее ее прочел.
«План этого сочинения так хорошо и разумно составлен, что мог бы оказать честь любому композитору. Основной мотив ми-минор на 3/4, чрезвычайно мелодичен и оригинален. Признаюсь, что когда я слушал это произведение, мне приходила в голову мысль: не приложил ли к нему руку кто-либо из парижских композиторов, хотя мать Генека уверяла меня, что это Rondo написано здесь в Петербурге прошлой ночью. Я был изумлен и, ничего никому не говоря, воспользовался первым его у меня визитом, чтобы в кабинете испытать его теоретические знания. И что же! Мой Генрик не имеет никакого понятия даже о теоретических терминах! Я сажусь за рояль, беру несколько аккордов и развиваю совершенно новую и оригинальную мелодию. Генрик аккомпанирует мне так, словно бы играл разученное по нотам произведение. Я превращаю мелодию в fugato, Генрик от меня не отстает. Внезапно я беру аккорд в совершенно новой тональности, перехожу полутонами почти по всей клавиатуре. А он играет мою начальную мелодию октавами без малейших изменений. Эта импровизация продолжалась почти целый час».
Пожалуй, довольно, чтобы дать тебе понятие об успехе нашего Генричка. В Петербурге говорят о революции в Париже. Об уличных боях. Но об этом я тебе расскажу во время встречи. Цена франка чрезвычайно упала. Как хорошо, что наши сбережение мы держим в золотых рублях… Мы уезжаем в Ревель, Ригу, Дерпт и Митаву. Таким образом, возвращение нам не только ничего не будет стоить, но еще и кое-что заработаем. Заботится ли Марыся о детях и о твоем обеде?
Твоя тоскующая Регина.
Дорогой Тадеуш! Мой милый муженек!
Кажется, что из нашей поездки в ближайшем будущем и даже в начале учебного года ничего не выйдет. Мы были в Ревеле. Это портовый город на Балтийском море, полный очарования. Старинные стены, крепостные ворота, готические костелы, люди сдержаны и неразговорчивы. И здесь много поляков. Концерт земляка — вот они и пришли, принесли цветы, приглашают в свои дома. Отказать им трудно, они так любезны! Столетний старичок Грохольский угощал нас черешнями из своей оранжереи. Он расспрашивал о Колонтае, Сташице, князе Любецком, Эльснере, Курпиньском и не верит газетным известиям. Благодушный старичок говорит: «Эх, моя милая! Они все лгут. В Ревель приходят корабли: английские, немецкие, датские, шведские, голландские, французские; случается поговорить с просвещенными людьми. Польша была и снова будет! Французский народ требует объявления войны России для освобождения Польши. Это было 15 мая. Моя дорогая! Тогда же некий Барбе захватил парижскую ратушу и объявил независимость Польши. Вот как обстоят дела», — шепчет столетний Грохольский. Польский вопрос стоит ныне на первом плане борьбы народов в Европе.
На Ревельском концерте Генек как всегда играл волнующе и господин Тимошенко удовлетворенно потирал руки — билеты были распроданы. Может, я плохо делаю, что пишу о Грохольском, но теперь везде говорят о движении в Германии, Венгрии, Италии и Австрии.
…генеральша, баронесса Анжелика де Рэнне, урожденная Иодко, после рижского концерта Генека была по отношению к нам столь гостеприимна, что мне пришлось принять ее приглашение в имение около Пленена. Имение находится на берегу Балтийского моря. Это прежнее герцогство Курляндское. Еще во времена Станислава Августа это герцогство граничило с Речью Посполитой. Население — латыши. Здесь много польских имений. Надо здесь быть чтобы понять энтузиазм, господствующий в концертных залах Митавы, Дерпта. Аплодисменты, цветы, приглашения к Вейссенгофам, Тизенгаузенам, Гильсенам, Платерам. Генек очень плохо выглядит— ему бы пригодился морской воздух. Баронесса де Рэнне упрашивает провести лето в Пленен. Врачи тем более…
Баронесса Иодко де Рэнне сказала о Генеке так:
— Он нас покорил своим оригинальным талантом. Он сыграл нам романс своего сочинения, который вызвал у нас слезы. Мы с его матерью играли пьесу Бетховена в четыре руки, а он внезапно схватил свою скрипку и, шагая по комнате, божественно аккомпанировал. В Пленен наш сын играл два раза в переполненном зале в пользу бедных. Баронесса одолжила свой рояль. Элегия Эрнста, фантазия Арто, собственные сочинения нашего Генека глубоко взволновали слушателей. Баронесса назвала смычок Генека волшебным. „Son céleste archet fut balsam pour mon âme…" * Она повторяла это несколько раз и заявила, что ее дочь, баронесса Бэр написала стихи в альбом Генека.
Генек написал ноктюрн… dédié à Madame la Générale de Roenne. Souvenir de reconnaissance pour I'accueil bienveillant, que Madame la Générale а bien volulu m'accorder, par son très humble serviteur Henri Wieniawski… *
Дорогой муж!
Наконец-то мы возвращаемся в Люблин. По дороге мы остановились в Вильно. Станислав Монюшко был к нам очень любезен. Какой милый человек, а как музыкален! Он восхищен нашим сыном. Монюшко с ним играл. Генеку он тоже понравился.