– А, Адам… – сказала она.
И он ответил:
– А, Роза…
Они пристально смотрели друг на друга, пытаясь казаться равнодушными, но Том, так же как и я, зорко следил за каждым их взглядом, и от него не могло ускользнуть выражение их лиц. Что было сказано еще, я совершенно не запомнила.
В тот вечер танцев было больше, чем разговоров, и общество, которое мы могли тогда наблюдать, представляло собой смешение двух социальных слоев, что в те дни случалось в Мельбурне не так уж часто. Джон Лангли был одним из «старой гвардии», из тех, кто, проигнорировав в свое время Колониальное управление и приказы губернатора из Сиднея, приехал, захватил и заселил землю. Это были местные аристократы, люди с упрочившимся положением и большими привилегиями. Некоторые из них, как, например, Джон Лангли, принадлежали к английскому нетитулованному мелкопоместному дворянству или были крупными фермерами; они смогли взять с собой в рискованное предприятие свои деньги и слуг. Другие приехали с гораздо меньшим достатком, но тот факт, что они были одними из первых, даровал им высокое положение в обществе. Он давал им богатые земли и право разводить на них овец. Затем явились следующие, те, кто приехал сюда в сороковых годах, чтобы подзаработать на буме вокруг земли и на перепродажах в Мельбурне. Некоторые вместе со своими состояниями исчезли одновременно с бумом; другие сумели продержаться, и, когда Викторию захлестнула золотая лихорадка, они оказались богатыми вдвойне, имея доходы и от своих поместий, и от торговли ставшей такой дорогой землей. Однако не они составляли «старую гвардию». К ней могли относиться лишь очень немногие, те, кто, незаконно захватив свободные земли, были и фермерами, и коммерсантами, как Джон Лангли. Являясь членом и того, и другого круга, он пригласил сюда представителей обоих, всех знатных и богатых людей Мельбурна, чтобы представить им свою невестку. Некоторые из семей старых поселенцев имели дерзость не явиться, так как Роза, несмотря на то, что носила теперь громкую фамилию Лангли, все-таки была из среды золотоискателей, из семьи ирландских иммигрантов. Но большинство, желали они того или нет, все-таки приехали.
Когда мы продвигались между ними, меня удивило, что очень многие из присутствующих здесь гостей лично знали Адама, а также мое имя. В основном говорили о новом корабле.
– Я слышал, что вы, Адам, будете капитаном «Розы Лангли»; это будет прекрасный корабль.
Или:
– Что, говорят, старый Джон строит новое судно? Кивнув в сторону Розы, принимающей вновь прибывших гостей, добавляли:
– Хорошее название для него выбрали.
Мне было больно слышать, как имя Адама так часто произносится вместе с именем Розы. Впрочем, на приеме я обнаружила, что и меня немного знают. Жены некоторых мужчин, которые были знакомы с Адамом, поскольку он перевозил для них товары, узнавая, кивали мне.
Действительно, Мельбурн был таким маленьким, что остаться в нем никому не известной было просто невозможно. На какое-то время Адам разговорился с человеком, который закупал у него скобяные товары. Он был из простых, и казалось, тесный накрахмаленный воротничок душит его. Его жена протянула мне руку – перчатка так сильно ее обтягивала, что у меня возникло опасение, будто она вот-вот лопнет, как оболочка сосиски. Эта дама не имела склонности деликатничать.
– Слышала, вы потеряли ребенка? Бедняжка! Думаю, сказано это было от чистого сердца. Двинувшись дальше, мы встретили в толпе Ларри. В вечернем костюме он был необычайно красив, а вьющиеся черные волосы и темный загар придавали его лицу что-то цыганское.
– А Кейт с Дэном тоже здесь?
– Нет, они не придут. Они могут переступить порог этого дома лишь в виде исключения, если кто-нибудь родится или умрет.
– А ты? – спросила я.
Он пожал плечами.
– В интересах дела я появляюсь где угодно, – он показал вокруг.
– Вероятно, все крупные мельбурнские дельцы сегодня здесь – и крупные, и помельче. – Затем он рассмеялся. – И неужели я позволю им потом говорить, что Роза оказалась без поддержки семьи?
Он обвел глазами прекрасно освещенную комнату, толпу людей, целую гвардию дополнительно нанятых слуг, снующих среди толпы с подносами, шелковые шторы и обои, красивые овальные зеркала, льющие слабый свет газовые рожки из чистого хрусталя.
– Как тебе здесь, Адам? Ради всего этого стоит стараться! – Он подмигнул и снова рассмеялся. – Я готов хоть сейчас поменять свое место на телеге на уголок в этом доме.
– Ну как? Дела идут? – спросил Адам.
Ларри кивнул.
– У Джона Лангли появится конкурент раньше, чем он об этом узнает. Я уже приглядел для себя здесь местечко, – он выразительно распростер руки. – Как тебе это нравится, Эмма, – Лоренс Магвайр, главный торговец.
– Звучит прекрасно! Как бы мы все гордились тобой…
– Ну, тогда я лучше пойду и поищу себе богатую вдовушку, чтобы это случилось как можно скорее… А где лучше…
Мимо нас как раз проходила Элизабет. Я не сомневалась, что она остановится. Она казалась измученной и даже чуть-чуть растрепанной, ведь вся подготовка к приему легла на ее плечи. По такому случаю она надела платье бледно-голубого цвета, который ей совсем не шел.
Вырез платья не был ни большим, ни маленьким, а на ее груди по-прежнему красовалась брошь Розы.
– Элизабет, я хочу представить вам брата Розы – Ларри. Ларри, это миссис Таунсенд.
Она взглянула на него несколько враждебно, в то время как он кланялся ей со всей элегантностью, на какую только оказался способен в такой давке. Я подумала о том, как грациозны все Магвайры.
– Мадам, позвольте сделать вам комплимент по поводу блестящего успеха этого вечера, – он улыбнулся с почти убийственным очарованием. – Могу оценить, как много пришлось к нему готовиться.
«Хитрая бестия, – подумала я, – он отлично знает, как работает это хозяйство». И Элизабет, обычно такая суровая с мужчинами, так и зарделась, словно девочка.
– Настоящий успех у Розы, – сказала она без тени зависти и почти дружески посмотрела на меня. – Вы видели Розу когда-нибудь такой красивой? А вы, капитан Лангли?
– Н-нет, не видел, – растерялся Адам.
В этот момент Элизабет кто-то оттеснил, пытаясь протиснуться в толпе, и смущение Адама никто, кроме меня, не заметил.
– Конечно, – с легким раздражением продолжала Элизабет, – эти мужчины – они так и вьются вокруг нее. Я имею в виду, они ведь могут утомить ее. Она еще не совсем оправилась… после родов и не думает о том, что еще слаба. Но это так – ей надо отдохнуть!
Казалось, Элизабет готова была оттолкнуть всех от Розы. Когда она ушла, Ларри посмотрел ей вслед с некоторым недоумением.
– Вот уж не думал, что Роза найдет себе такую защитницу! Это так странно. Ведь ты, Эмми, единственная женщина, с которой Роза когда-либо дружила.
– Ей не нужны женщины, у нее достаточно мужчин, – ответила я колко и затем решительно взяла Адама под руку, на сей раз твердо заявляя о своих правах. – Идем, Адам, видимо, там собираются ужинать. Я проголодалась.
– А я, – сказал Ларри, – должен приступить к поискам своей вдовушки.
Но чуть позже мы увидели, что к столу он пошел совсем не с вдовушкой, а с дочерью богатого коммерсанта, который торговал зерном по всей колонии и имел партнеров в Сиднее. В душе я пожелала Ларри, чтобы она оказалась хорошенькой, однако таковой Юнис Джексон никак нельзя было назвать. Это была высокая девица, крупная и здоровая, одетая в платье, на котором не было места ни для лишнего сантиметра тесьмы или лент, ни для еще одного украшения. В ее рыжих волосах красовался целый ворох цветов, тем не менее жемчуг на шее был настоящий. По Мельбурну ходили слухи, что Сэм Джексон ищет для Юнис жениха, хотя бы на ступеньку выше простолюдина. Но пока ему не удалось найти ни одного. Сейчас его дочь не могла отвести от Ларри своих зачарованных глаз и смеялась всему, что бы он ей ни говорил. Думаю, Ларри выглядел здесь не хуже любого другого джентльмена. Я наблюдала за тем, как он нашел для Юнис свободное место, позаботившись, чтобы ей было удобно, как принес ей из буфета шампанское и еду и несколько раз поднимал оброненный ею платок. Трудно было поверить, что эти перчатки скрывают мозоли, как и у половины присутствующих здесь мужчин. Аристократия еще не успела сформироваться в этой стране, но в тот вечер каждый всеми силами стремился в аристократы.