ской справедливости «хвалы», поскольку Личность оказалась куда выше того «культа».
А мы? Научимся ли мы, в конце-то концов, различать вечную, но от того не ставшую менее примитивной логику очернительства? Нет бы задуматься и усомниться: раз что-то ругают пуще всего — то, наверняка, не стоит этой ругани, преднамеренной и целенаправленной. Так и со Сталиным: если его за что-то клянут особенно усердно, считай, в этом он и был либо вообще не повинен, либо прав, но не на 100 %, а на все 200. Репрессии? Позвольте, в массовом их проявлении меньше всего вины лично Сталина, а больше всего — верховных подлецов и тысяч подлецов на местах — «полиповых и лахновских». А смысловое острие репрессий направлялось верно — против врагов, предателей, перерожденцев, бюрократов, контрреволюционеров — реальных и потенциальных.
Вообще, в масштабе истории государственного деятеля принято оценивать, первым делом, с точки зрения укрепления им государственности своей страны. То есть, сумел ли он за срок своего правления сделать Страну, с которой считается мир, или нет. Так вот Сталин по этому генеральному параметру на фоне любых аналогов и конечных итогов их правления стоит выше всех в истории. Наполеон, Гитлер, Карл Великий, Чингисхан, Цезарь. Ни один не сравним со Сталиным. Каждый начинал с лучшим «стартовым капиталом», а если и со сравнимым, то чаще всего заканчивал крахом. Ну а по критерию жестокости все они превзошли Сталина уже на том основании, что поголовно — завоеватели! Не говоря про Ельцина и Горби, умудрившихся за рекордные годочки превратить сверхдержаву в руину.
Защищая геополитические интересы своей страны и русской региональной цивилизации, Сталин до рокового марта 1953 года умудрялся последовательно оставлять с носом (и без носа) всех своих противников на мировой арене и даже прямых ставленников в лице таких выдающихся политиков, как Ф.Д. Рузвельт, У. Черчилль, А. Гитлер (Шикльгрубер), не считая фигурантов помельче. Советская Держава поступательно
развивалась по концепции экономической самодостаточности, нравственно-культурного совершенствования и военного сдерживания, разработанной и почти сформулированной вождем. Эта концепция была достаточно предсказуема с точки зрения своей устойчивости. Увы, народ и управленческая верхушка еще не созрели до идей своего лидера, а воспитать смену Сталину не было суждено.
Не секрет, что традиционная обуза для любой партии — геронтократия в виде зачугуневших у кормила «старцев» (не путать с мудрецами). «Старцы» пуще всего боятся и с ревностным благоусердием препятствуют росту молодых и всех, как минимум, равных им по уму. В принципе, никакие выборы не гарантируют прихода к власти поголовно умных, способных и, главное, честных и порядочных. Значит, вперед остального, нужна революция в умах, революция совести, нравственный переворот. А он дольше и сложнее самой победоносной социальной революции. Людям крайне необходимо усвоить новые нравственные принципы и критерии требований к себе и своим вождям — управляющему звену общества. Управленцы, в свой черед, должны обладать умением и мужеством следовать не своей выгоде и амбициям, а предугадывать и пресекать зачатки «культа», застилающего разум, зрение и совесть самому умному и проницательному. Особенно трудно одолеть рефлекс собственной исключительности тому, кто был, по сути, родоначальником, первопроходцем, идеологом.
Где найти ту грань, которая без уязвления устаревшего местодержателя и без боли для всего общества, позволит патриарху принять правду более молодого? А, приняв, уступить первенство, признать свою старость и даже устарелость, — всему ведь свой срок? Такого понимания своего места, значения, роли и времени не даст ни одна партийная программа, ни одна революция, ни одна конституция. Это может быть достигнуто только путем глубочайшего и всеохватного совершенствования общества. А для этого опять же
надобна смена всех идеологических координат, концепции мировоззрения, миропонимания, мировидения, мироведения и мироведения. Для этого нужно черпать все свежее, а не цепляться за отжившее, тем более, если жизнь доказала пользу нови.
Сегодня разные лагеря с утроенной силой взялись за Сталина. Одни его по-зековски клянут, вторые по-пионерски клянутся в верности его делу. По сути же, ни те, ни другие, не зная ни дел, ни Дела вождя, не желают узреть в Сталине ничего кроме: либо жупела зла и тирании, либо, напротив, знамени победы и народо-любия. И первое, и второе так поверхностно! — типичная конъюнктура. Между тем реальный, а не де-монизированный или там подсиропленный, И.В. Сталин был гораздо более умен и учен, нежели в песне Ю. Алешковского. И как только у него после 35 лет великих потрясений, реформ, войн, побед и реконструкций выдалась пауза, чтобы обдуманно-критически подойти к ряду положений марксизма, Иосиф Виссарионович написал роковую для себя (но первую предикторскую для народов России работу) «Экономические проблемы социализма». В ней Генералиссимус обнародовал более чем радикальные строки:
«Особая роль Советской власти объясняется двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что Советская власть должна была не заменить одну форму эксплуатации другой формой, как это было в старых революциях, а ликвидировать всякую эксплуатацию; во-вторых, тем, что ввиду отсутствия в стране каких-либо готовых зачатков социалистического хозяйства, она должна была создать, так сказать, на «пустом месте» новые, социалистические формы хозяйства».
Вот! Должна была ликвидировать всякую эксплуатацию и делала это. При Сталине. А вот после произошло то, от чего предостерегал Сталин: на смену взросла новая форма эксплуатации со стороны уже несменяемой партверхушки СССР. Сталин не побоялся усомниться и разобраться в правильности теоретических догматов марксизма:
«Более того, я думаю, что необходимо откинуть и некоторые другие понятия, взятые из «Капитала» Map-
кса, где Маркс занимался анализом капитализма, и искусственно приклеиваемые к нашим социалистическим отношениям. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как «необходимый» и «прибавочный» труд, «необходимый» и «прибавочный» продукт, «необходимое» и «прибавочное» рабочее время…
Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей в нашей социалистической стране, заменив старые понятия новыми, соответствующими новому положению. Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие».
Сталин остро осознавал, что строить справедливое общество можно только при наличии нового понятийного аппарата (а вовсе не путем репрессий). В частности, он выдвинул такие революционные принципы, о которых молчали и молчат все пресловутые «гуманисты». В первую голову он утверждал, что самое сильное и действенное орудие для построения лучшего общества — это Знание как можно большего числа людей, а отнюдь не «продвинуто-посвященных» одиночек. Цитируем:
«Необходимо добиться такого культурного роста общества, который бы обеспечил всем членам общества всестороннее развитие их физических и умственных способностей, чтобы члены общества имели возможность получить образование, достаточное для того, чтобы стать активными деятелями общественного развития, чтобы они имели возможность свободно выбирать профессию, а не быть прикованными на всю жизнь, в силу существующего разделения труда, к одной какой-либо профессии.
Что требуется для этого?
Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно, прежде всего, сократить рабочий
день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления».