Подъем
Пары кипят,
Росой перловой тая;
Едва дымят
Из бледных отдалении, —
Как нежный вздох,
Как стая горностая,
На серый мох
Перегоняя тени.
Стальным зубцом
В развеянные пряжи
Проткнулся блеск
Алмазящихся стекол —
Под месящем
В серебряные кряжи,
Крича, кентавр
Караковый процокал.
1931
Кучино
День
Я выбросил в день
Теневую ладонь:
«О день, – переполни!
О, светом одень!»
И пырснула тень:
И как солнечный конь
Вдруг бросил из молний
Мне в очи огонь.
И воздух игривой
Улыбкой блеснул;
И блещущей гривой
Под облак мигнул;
И гул прокатился
В сутулых веках;
И гром громыхнул
В золотых облаках;
Откуда, слезяся
В свой плащ световой, —
Над чащей склонясь
Золотой головой, —
Рукой золотой
Поднимался в туман —
Сутулый, седой,
Гололобый титан.
1931
Кучино
Лес
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом.
Ныряя в сумерек дубровный,
Здесь суматошливые фавны
Язык показывают свой.
И бродит карла своенравный,
Как гриб, напучась головой;
С угрюмым горбуном Аммосом
Дивуется перловым росам
Из бледно-палевого дня;
Уставясь безобразным носом,
Слезливо смотрит на меня.
Я шляпу перед ним сметаю:
– «Мое почтенье-с!..» А Аммос —
Пасет, внимая лепетаю,
Свою блистающую стаю
Тяжелых, добрых, желтых ос;
Глядит в ручей курчавый, пенный;
И под сосной зеленотенной
Пускает из ноздрей туман;
А над сосной встает надменный
И сухопарый великан.
И суматошится день целый
В лесной пещере тот же гном;
Багровый, злой, остервенелый, —
Кует серебряные стрелы,
Приготовляет к ночи гром.
Готово!.. Тучищу пропучит;
Она – моргает и ползет;
Над лесом гребень дедерючит;
А ветер из ветвей мяучит,
Как сумасшедший, дикий кот.
И кто-то скачет вдоль дороги,
Свои вытягивая ноги
На перепрелый, серый пень…
Маячит – сумрак чернорогий;
И плачет – белоногий день.
1931
Кучино
Король
Проходит дорогой
Из мира ушедший —
В короне двурогой
Король сумасшедший.
И блещут огромные
Синие
Очи —
В зловещие, темные
Линии
Ночи.
И плещут из пыли
Клочки багряницы, —
Как красные крылья
Испуганной птицы.
Он в дикое поле
Бросает
Ладони —
И дикое поле
Топочет
Погоней.
1931
Кучино
Андрон
Лесная дебрь… Там, на опушке
Свирепый вепрь залег в кусты;
Там курьерогие избушки
Глядят в болотистые мглы;
Там по ночам нагие бабы,
Схватясь руками за бока,
Трясясь, как животами жабы, —
Со свистом чешут трепака;
Там с вытоптанной, пнистой плеши,
Надев треух, сев на пенек,
Быкоголовый, пегий леший
Развел трескучий огонек…
Клочится дым… На поле строгом
Виляет пыль седым винтом;
И бродит ветер по дорогам;
И глухо колобродит гром;
И – древний, роковой возничий, —
Седой, всклокоченный Андрон,[17] —
Гремя телегой, порет дичи,
Летучей молнией взогнен.
1931
Кучино
Берлин
Взор
Божий, —
– Пламенные
Стрелы, —
Взогнит наш каменный
Позор…
Куда нам убежать
От гнева?
И как взвизжать
Из черных нор?
Дух —
Чрево, —
– Пучащие газы, —
Потухни!
Рухни,
Старый храм, —
– Где —
Вспух
От злобы
Озверелый, —
– Безлобый
Узкоглазый —
– Хам!
Жрец сала, прожеватель
Хлеба, —
Упорно
Вспучив
Смокинг —
– Гроб, —
Со щелком нахлобучив
Небо, —
– Свой черный
Котелок —
– На лоб, —
Сжав
Совесть —
– Лаковым
Портфелем,
Живот —
– Караковым
Пальто, —
Вот —
Побежит к конечным
Целям, —
– Чтоб —
– С тумбы
Грянуться
В ничто!
вернуться
17
«Поехал Андрон на телеге» – в народном диалекте выражает бестолочь, чепуху, бред.