«Снег – в вычернь севшая, слезеющая мякоть...»
Снег – в вычернь севшая, слезеющая мякоть.
Куст – почкой вспухнувшей овеян, как дымком.
Как упоительно калошей лякать в слякоть —
Сосвистнуться с весенним ветерком.
Века, а не года, – в расширенной минуте.
Восторги – в воздухом расширенной груди…
В пересерениях из мягкой, млявой мути
Посеребрением на нас летят дожди.
Взломалась, хлынула, – в туск, в темноту тумана
Река, раздутая легко и широко.
Миг, – и просинится разливом океана,
И щелкнет птицею… И будет —
– солнышко!
1926
Москва
«Я – отстрадал; и – жив… Еще заморыш навий...»
Я – отстрадал; и – жив… Еще заморыш навий
Из сердца изредка свой подымает писк…
Но в переполненной, пересиявшей яви
Тысячемолнийный, гремучий светом диск.
Мне снова юностно: в душе, – в душе, кликуше —
Былые мглы и дни раздельно прочтены.
Ты, – ненаглядная?.. Ax, – оветряет уши
Отдохновительный, веселый свист весны.
Всё, всё, – отчетливо, углублено, попятно
В единожизненном рожденьи «я» и «ты»,
Мгла – лишь ресницами рождаемые пятна:
Стенанье солнечной, бестенной высоты.
1926
Демон
Из струй непеременной Леты
Склоненный в день, пустой и злой, —
Ты – морочная тень планеты;
Ты —
– шорох, —
вылепленный мглой!
Блистай в мирах, как месяц млечный,
Летая мертвой головой!
Летай, как прах, – как страх извечный
Над этой —
– бездной —
– роковой!
Смотри, какая тьма повисла!
Какой пустой покой окрест!
Лишь, как магические числа, —
Огни —
– магические —
– звезд…
Как овцы, пленные планеты,
Всё бродят в орбитах пустых…
Хотя бы взлетный огнь кометы!
Хотя бы —
– мимолетный —
– вспых!
Всё вспыхнуло: и слух, и взоры…
Крылоподобный свет и гул:
И дух, – архангел светоперый —
Кометой —
– небеса —
– проткнул!
И – чуждый горнему горенью —
В кольцо отверженных планет —
Ты пал, рассерженною тенью,
Лицом —
– ощуренным —
– на свет.
1929
Кучино
Рождество
Трещит заискренным забором
Сухой рождественский мороз…
И где-то ветер вертким вором
Гремит заржавленным запором;
И сад сугробами зарос.
И те же старые турусы
Под бородою Иеговы…
О, звезды – елочные бусы, —
И ты. Юпитер синеусый,
Когда же оборветесь вы?
Протми сияющие песни,
Уйми слезливую игру, —
Вселенная, – погасни, тресни:
Ты злая глыба глупой блесни!
Ты рыба, льющая икру!
Нет, лучше не кричать, не трогать
То бездыханное жерло:
Оно – черно, как кокс, как деготь…
И по нему, как мертвый ноготь, —
Луна переползает зло.
1930
Кучино
Старый бард
Как хрусталями
Мне застрекотав,
В луче качаясь,
Стрекоза трепещет;
И суетясь
Из заржавевших трав, —
Перевертная
Ящерица блещет.
Вода, – как пламень;
Небо, – как колпак…
Какой столбняк
В застеклененных взорах!
И тот же я
Потерянный дурак
В Твоих, о Боже,
Суетных просторах.
Вы – радуги, вы —
Мраморы аркад!
Ты – водопад
Пустых великолепии!..
Не радует
Благоуханный сад,
Когда и в нем, —
Как в раскаленном склепе…
Над немотой
Запелененных лет
Заговорив
Сожженными глазами,
Я выкинусь
В непереносный свет
И изойду,
Как молньями, – слезами.
Я – чуть живой,
Стрелой пронзенный бард —
Опламенен
Тоской незаживною,
Как злой, золотоглавый
Леопард,
Оскаленный
Из золотого зноя.
1931
Кучино