- Мгир, сделай что-нибудь! - кричит мой друг Алан.
Он лежит на земле, в груди стрела, харкает кровью. Одной рукой придерживает сверток со Сферой Огня, второй крестит и полосует воздух перед собой - все еще пытается творить заклинания. Я знаю, он смертельно ранен, и спасти не удастся, эльфийские стрелы отравлены, а противоядия нет. И мне страшно от мысли, что дорогие люди уходят один за другим.
- Сейчас, Алан! - кричу я,
Рисую в воздухе Знак Огня, напитываю силой и толкаю в сторону эльфийских воинов. Там еще и наши, но уже не до игр в благородство. Это война. Раздается страшный грохот, во все стороны рвется пламя, летят комья земли, кровь, чьи-то внутренности. Оглушенные эльфы падают на землю, у многих из ушей течет кровь, они кричат, заясимают руками раны, вываливающиеся кишки. Кто-то полыхает факелом, распространяя вокруг себя вонь паленой плоти, страшно ревет. Но крик обрывается, и остроухий воин падает пылающим поленом на землю - соотечественники в лесу расщедрились на стрелу милосердия.
Эльфы оглушены, ползают по земле сонными мухами. И я без жалости добиваю готовыми заклятиями, что отдает посох. Светлорождениых морозит, сжигает, разрывает на части струями воды и воздуха. Из теней под деревьями вырастают огромные черные пауки, рвут мохнатыми лапами ослабевших… Ну и тварь же я! Ненавижу себя в такие моменты. Но цель иногда оправдывает средства. Серый Орден должен жить.
Предок Защитника справился не со всеми эльфами-лучниками. Его силы быстро иссякли, и он ушел.
Оставшиеся остроухие переключили свое внимание на меня, поливают стрелами. Щит Темного Охотника долго не продержится. Каждое попадание отдается вязкой тупой болью в солнечном сплетении.
Я оглядываюсь по сторонам. Наших воинов осталось всего четверо, все израненные, еле передвигают ногами.
- Ну же! - ору я им,- Берите Алана, уходим! Они на удивление быстро сообразили, подхватили
моего друга-чародея на руки и потащили дальше по дороге. Я бегу сзади, прикрываю их от стрел Светлорождениых, что густо падают с неба. Наконец выходим из опасного места, страшная рощица позади, над головой благословенное небо, бледно-голубое, по нему, как по полю, ползут барашки-облачка. Ярко светит полуденное июльское солнце, припекает макушку.
- Вырвались, Мгир! - хрипит Алан.- На открытом месте они не рискнут нас преследовать.
Кровь течет у него изо рта сплошным потоком, капает на траву. Глаза уже невидящие, дыхание становится все реже и реже. Но руки крепко прижали к груди сверток с артефактом.
- Не надо, Мгир! - шепчет он.- Ведь это мы воры! Мы виноваты…
Но я уже отпустил поводья. Заклятие не остановить. Оно далось мне с большим трудом, теперь пару дней не смогу использовать волшебство. Глупо поступил, но… так надо.
Небо над рощей искажается, наливается алым цветом, волнуется. Смутный, далекий, но тем не менее грозный гул долетает до ушей. Так вам, остроухие отродья! С неба падает сплошной столб пламени, касается рощицы, сжигает, сминает в пыль, а пыль разносит ветром… На меня дышит демоническим жаром, волосы на голове тлеют, рядом падают обожженные комья земли, обугленные ветки. Рядом словно метеорит просвистел раскаленный эльфийский шлем, упал где-то за нашими спинами. Лугарские солдаты смотрят с ужасом и восторгом, чуть ли не на колени падают. А мне по-детски хочется плакать…
Поворачиваюсь к Алану. Он уже мертв. Карие глаза невидяще смотрят в небо, кровь топкой струйкой сочится из уголка рта…
- Эскер, открывай! Мрон тебя задери! Я знаю, ты тут, поганец!
Дверь дрожит под мощными ударами, еще чуть-чуть, и развалится, распадется на щепки. С потолка сыплется пыль, штукатурка.
- Эскер, негодник, открывай!!!
Я вскочил с постели, не успев проснуться, зацепился ногой за табурет и рухнул на пол. Больно ударился головой об угол кровати, громко взвыл. В груди комок страха, по спине льет холодный пот. Дышу, словно загнанный конь, хриплю, всхлипываю. По щекам текут слезы. Сон был необычно яркий, реалистичный. Сон ли?.. Словно сам был чародеем Мгиром, жил триста лет назад, сражался с эльфами, чувствовал вкус и запах крови, жар смертоносных заклинаний, слышал крики умирающих…
Надо вставать, а то тетушка Свара выбьет мне дверь. На вид довольно хрупкая женщина, и откуда в ней столько силы? Небось зелья всякие пьет или же Мрону душу продала, ведьма…
Я застонал, поднялся с пола. В голове шумит, в висках пульсирует нестерпимая боль. Точно шишка будет! Еще одна. Эх, не дадут поспать, сволочи! Хотя с такими снами… гм… уж лучше и вовсе глаза не закрывать. Посмотрел за окно - еще светло, значит, проспал не больше двух часов. Неужто ей так неймется? Нельзя завтра зайти, потрепать мне нервы, почему обязательно тогда, когда позарез нужен отдых?
- Эскер, если не откроешь - позову стражу!.. Тетушка Свара любит стражей пугать. Но на деле не
очень-то и спешит вызвать. Стражники сразу же потребуют взятку, а тетушка Свара - жадная и прижимистая женщина. Зимой снега не выпросишь, как говорится.
Я мельком глянул на себя в зеркало. Рожа распухшая, под глазами темные круги, волосы растрепаны. Заспанный, уставший. Мрачное зрелище.
Дверь дрогнула под особенно сильным ударом, жалобно заскрипела. Надо будет зачаровать, чтоб ни одна тварь выбить не могла. И чтоб шум не пропускала.
Что ж она так беснуется? Что я успел натворить? Тетушка Свара испытывает ко мне редкую антипатию, впрочем, это взаимно. Если что-то случается с ее любимым доходным домом: окно ребятня разобьет, или воры к кому-то из жильцов влезут, она валит все на меня. Причем доводы придумывает настолько смешные, что просто диву даешься. Ей, в общем-то, никто не верит, но и защищать меня не спешат. Кому охота связываться со склочной бабой?
Ладно-ладно, открою я тебе. Что там случилось?
Я отодвинул засов и отскочил прочь, меня чуть не зашибло дверью. Картина была зловещая: тетушка Свара, одетая в ночную рубашку и колпак, стоит с занесенной для удара ногой, лицо красное от гнева, косметика потекла, глаза сверкают.
- Эскер! Ты мне за это ответишь! - угрожающе прошипела она.
- За что именно, госпожа Свара? - учтиво поинтересовался я.
- Не строй из себя оскорбленную невинность! - рявкнула она.- Ты знаешь, о чем я говорю!
Тетушка Свара погрозила мне пальцем, попыталась пронзить злобным взглядом, проникнуть в мысли. Фиг тебе, я чист как слеза!
- Что уже случилось, госпожа Свара? - устало спросил я. Трудно соображать, когда голова трещит и кружится и хочется доползти до постели и нормально поспать. Без всяких дурацких снов.
- Не коси под дурачка, Эскер! - взвизгнула женщина.- Ты разрисовал дверь и стены моего дома всякими магическими значками!
- Что-о-о? - изумился я.- Какими еще значками?
- Вот какими! - рявкнула она и бросила мне кусок тонкой дощечки, какими обычно обшивают фасады домов.
Я подхватил - в лицо целилась, зараза - и повертел в руках. Обычный кусок доски, окрашен белой краской, ничего особенного. Постойте! На лицевой стороне то ли выжжены, то ли выцарапаны странные символы. Язык не знаю, какая-то белиберда. Но от буковок тянет магией. Слабенько, конечно, но есть. И разобрать не могу, что за чародейство. На обычные узоры плетений не похоже. Странно.
- В первый раз вижу, госпожа Свара,- вполне искренне пробормотал я.
- Врешь! - зарычала она: того и гляди лопнет от злости, забрызгает вонючими внутренностями.- Не отвертишься! Проклясть меня хотел, злодей?!
Похоже, маразм тетки Свары достиг своего пика. Совсем рехнулась, бедняжка. Оно и неудивительно. Женщина одинокая, вдова, делами сама заправляет. Нет у нее крепкого мужского плеча, о которое можно опереться в трудную минуту. Хотя… Взглянешь на это перекошенное бешенством лицо и думаешь: уж не сама ли муженька до могилы довела? Такая может. Запилит до смерти, сам в могилку попросишься.
- Госпожа Свара, я не имею к этому никакого отношения,- твердо сказал я.- Проклинать мне вас ни к чему. Да я и не умею. А последние пару дней меня вообще дома не было.