Глава 14
Мэгги разработала примерный «план разведки», пока добиралась до Линкс-Бэй. Того, что там действительно находится Скайсет, нельзя было не учитывать. Чэннинг упомянул между прочим, что экономка работает сегодня только до обеда, но откуда было ей знать, чем эта женщина займется после.
Было бы только естественно, если бы слуги использовали малейшую возможность, чтобы вырваться с опостылевшего им острова, но, видимо, Скайсет считала это место своим домом. Свободный вечер она провела у себя в комнате. В глубине души надеясь увидеть женщину на пристани с сумкой в ожидании лодки, Мэгги понимала, что этого скорее всего не будет.
Скайсет она обнаружила в холле — экономка отмеряла жидкое удобрение для комнатных цветов. Поздоровавшись, Мэгги объяснила, почему она вернулась сегодня домой раньше, чем обычно, и без Чэннинга. Скайсет подняла голову и улыбнулась ей, потом продолжила свое занятие.
Посмотрев на нее, Мэгги вдруг подумала, что каждый раз, когда она видит эту женщину, у нее мелькает какое-то странное воспоминание, будто что-то когда-то произошло, но она не может точно сказать, когда и что именно.
— Я буду в кабинете, если я вам понадоблюсь, — сказала Мэгги. Индианка не реагировала. Вероятно, если бы она сейчас сказала: «Я собираюсь ограбить сейф», — Скайсет продолжала бы заниматься цветами.
Бумаги лежали именно там, где оставил их Чэннинг, слева от факса. Следуя его указаниям, Мэгги нашла нью-йоркский адрес и принялась за дело.
Документы юридического содержания были связаны с покупкой недвижимости. «Никаких секретных и особо важных сведений они не содержат, — решила Мэгги, иначе едва ли он поручил бы ей заняться ими». То, что было по-настоящему важно, наверняка было бы доверено только Брехту.
Конечно, вполне возможно, для Троя, уверявшего, что у Чэннинга имеются крупные враги, фамилии адресатов были важны, но ей они совершенно ничего не говорили. Не исключено, что это были не владельцы юридической фирмы, а сообщники Чэннинга, вместе с которыми он намеревался совершить очередное преступление. Мэгги оглядела стол, ища бумагу и ручку, чтобы записать номер, но ничего не нашла. Неожиданно ей пришло в голову, что это подходящий повод для того, чтобы проверить, заперты ли ящики, — желание, которое она испытывала, впервые войдя сюда.
«Неужели Чэннинг мне так доверяет? — удивилась она, когда средний ящик с легкостью открылся. — Нет, он не так глуп, чтобы оставлять на виду то, что может его скомпрометировать».
В ящике был идеальный порядок, так же как и везде. Аккуратно разложенные в коробочки из оникса письменные принадлежности, марки, стопка конвертов с его инициалами в левом углу.
Мэгги еще немного потянула на себя ящик и пошарила в глубине — ничего.
Немного разочарованная тем, что не нашла окровавленных носовых платков или, по крайней мере, секретной карты с обозначенными крестиками кладами, Мэгги задвинула ящик и потянула за следующий. Взгляд ее привлек кусок хрусталя, острый край которого выглядывал из-под конверта.
На первый взгляд он напомнил Мэгги подвеску от люстры. Странно, что Чэннинг, с его стремлением к идеальному порядку, держал у себя в столе эдакую безделицу, вместо того чтобы привесить куда положено. Мэгги решила разглядеть подвеску получше.
Это был действительно хрусталь, но не подвеска. Короткий кусочек прозрачной лески был продет в тонкое отверстие посредине и завязан узелком на концах. Такие штучки обычно продаются в индийских магазинах, где курят фимиам и учат играть на гитаре. Мэгги смотрела с удивлением на предмет, вызывавший ассоциации с магией и оккультными науками и удивительно не вязавшийся с образом человека, у которого она работала. Невозможно было представить себе, что Чэннинг, с его железной логикой и трезвым умом интересовался сверхъестественным. Запрятанная в стол побрякушка еще сильнее разожгла любопытство Мэгги, заставив ее вновь задаться вопросом, кто же все-таки он такой, Дирек Чэннинг.
«Не уверена, что я когда-нибудь это узнаю, — пробормотала она едва слышно, снова убирая под конверт свою находку, — даже если проживу с ним все жизнь». Мэгги стало смешно при одной мысли об этом. Скорее всего она не выдержит рядом с этим человеком даже одного лета.
Не найдя больше ничего любопытного ни в одном из ящиков, она закончила работу и решила отправиться туда, где хозяин дома проводил самые интимные часы своей жизни, в спальню.
Присутствие Дирека Чэннинга ощущалось здесь настолько, что это заставило ее сердце учащенно забиться, едва она закрыла за собой дверь. Все в этой комнате говорило о том, что здесь живет мужчина. Дорогая массивная мебель из ореха в раннеамериканском стиле напоминала о пионерах и мореплавателях людях, обустраивавших свою жизнь основательно, в расчете на долгие годы, уверенных, что их имущество будет переходить от поколения к поколению. Разыгравшаяся фантазия Мэгги заставила ее задуматься о том, сколько невест лишилось невинности на этой широченной постели и сколько шляп висело на старинной вешалке с крючками в форме голов животных.
Тяжелые изумрудно-зеленые шторы были сейчас раздвинуты и присобраны специальными старинными цепочками. Возможно, Чэннинг спит с открытыми шторами и окнами, прислушиваясь к шуму океана и наслаждаясь прохладным бризом. Как и у нее в комнате, на паркетном полу был только один небольшой восточный ковер в зеленовато-коричневых тонах, повторявшихся и на картинах, висевших над комодом и письменным столом. Даже на расстоянии Мэгги, с ее не такими уж блестящими познаниями в области современного искусства, узнала художника. Работы Линто, высоко ценимые критиками всего мира, выставлялись в Бостонском музее всего за месяц до ее знакомства с Троем. За то, что перед ней не репродукция, а оригинал, Мэгги могла поручиться.
Заинтересовавшись тем, что скрывалось за двойными дверями справа от постели Чэннинга, Мэгги подошла и, открыв их, обнаружила чулан. «Подходящее место, чтобы совершить убийство», — подумала она.
Ряды дорогих костюмов, пиджаков и рубашек висели на бесчисленных деревянных вешалках. На глубоких встроенных полках стопки свитеров и шерстяных шарфов. В чулане пахло кедром и лосьоном после бритья.
Внимание Мэгги привлекли аккуратные ряды обувных коробок, протянувшихся вдоль самой длинной полки над вешалками. Мэгги не знала, являлась ли любовь хозяина дома к порядку врожденным свойством, или это была привычка холостяка, выработанная за годы одинокой жизни.
Едва ли в этих коробках можно найти что-то кроме ботинок. Такое скорее бывает у небогатых людей, — тех, кто держит мелочь в банках из-под кофе, пуговицы в пепельницах, а свечные огарки в кухонных ящиках. В отличие от ее отца, складывавшего неоплаченные чеки в коробку от кукурузных хлопьев, Дирек Чэннинг едва ли стал бы использовать обувную коробку для хранения рецептов, квитанций, сувениров и прочих мелких свидетельств человеческого бытия. И все же Мэгги решила, что заглянуть стоит, раз уж она здесь.
Протянув руку, она дотронулась до той, что стояла с краю, и, услышав шаги возле самой двери спальни, замерла.