– Полагаете, сегодня мы их устраним?
– В один день вряд ли, но важно обоюдное желание.
– С чего мы начнем?
– С холдинга, который возглавляет наш общий друг господин Кузьмичев, более известный как Кузьма.
– У нас нет иных общих интересов, кроме Кузьмы?
– Есть. Но начать общее дело, мне кажется, стоило бы именно с упомянутого господина.
– Он чем-то не устраивает вас лично?
– Боже упаси! – взмахнул руками Петр Петрович. – Лично к нему никаких претензий. Человек он умный, в меру хитрый, жесткий, уже вкусивший прелесть денег и власти. Меня не устраивают тенденции, которые становятся все более очевидными в его империи.
– Какие же? – Виктор Сергеевич с хитрецой смотрел на собеседника.
Тот снова рассмеялся.
– Вы сами прекрасно знаете ответ, но пытаете меня, как… – он замялся, – как негибкий учитель…
– Как тупой учитель, – подсказал Виктор Сергеевич.
– Спасибо за подсказку. Да, как тупой учитель пытает лучшего ученика класса… – Грязнов сделал глоток воды. – Он уже почти неуправляем, а через полгода мы вообще потеряем его.
– Я это понимаю, – перешел на серьезный тон Виктор Сергеевич. – Но пока что не вижу методов, к которым нам следовало бы прибегнуть. Устранить физически?
– Ни в коем случае. Еще неизвестно, кто придет на его место. Этого мы хотя бы более-менее знаем.
– Как его развернуть в нашу сторону?
– Объединиться, чтобы действовать единым фронтом, а не разобщенно.
– Будем считать, объединились. Что дальше?
– Окружить его нашими людьми. И прежде всего, специалистами высокого класса. Он должен почувствовать наконец себя полным дилетантом.
– Он и так себя чувствует.
– Чувствовал! Мальчик набирает, как говорится, вес не по дням, а по часам.
– А если наши специалисты, сами того не желая, укрепят его позиции еще больше?
– Не думаю. Но давайте начнем именно с этого.
Виктор Сергеевич подумал и кивнул:
– Давайте начнем. Но нельзя сбрасывать со счетов ту вероятность, что Кузьма просто не примет наших людей.
– Для этого мы сегодня и встретились. С монстром необходимо расправляться объединенными усилиями.
– С монстром?
– Представьте. Мы с вами вырастили монстра. И его необходимо остановить.
Анзор, родной брат Вахтанга Маргеладзе, жил в самом богемном районе города, в недавно выстроенном доме для новых русских. Супергородок был спроектирован таким идиотским образом, что любой выезжающий из его ворот «ложился на ровное пространство» и при желании мог стать идеальной мишенью для любого киллера.
Герман и еще один его напарник сидели в иномарке недалеко от подъезда дома. Не выключая двигателя, они вели с помощью бинокля наблюдение. Оба молчали, слушали негромкую музыку.
Возле подъезда стояло несколько крутых тачек, и принадлежала ли какая-нибудь из них Анзору, было непонятно. Больше всего здесь было мощных джипов.
– Любят, суки, джипы… Национальный вид транспорта, – проворчал напарник Германа.
Вдруг из подъезда вышел высокий, крупный, с копной черных волос господин и направился к одному из джипов.
– Кажется, он, – прошептал Герман, не сводя с господина бинокль.
– Он, – кивнул напарник. – Рожа-то какая! Так и хочется разнести в клочья.
– Потерпи.
Герман навел объектив фотоаппарата на будущую жертву. Когда джип Анзора тронулся, наблюдатели двинулись следом.
Автомобиль Анзора шел быстро и уверенно. Легко, нагло обгонял впереди идущих, подчас выскакивал на встречную полосу, и вообще во всем его продвижении по улицам чувствовалась уверенность в собственной безнаказанности и неуязвимости.
Напарник Германа жевал губы, время от времени беззвучно матерился, когда джип уж очень откровенно и нахально нарушал правила дорожного движения.
Как и следовало ожидать, Анзор прикатил к своему любимому казино «Стрела», следом за ним из машины вышел крепкий телохранитель кавказской внешности, и они оба исчезли в сверкающих огнями дверях.
Герман напоследок снова их сфотографировал, удовлетворенно бросил:
– Ничего, курва, не боится. А нам это на руку. Минимум охраны. Минимум осторожности.
– Я его шлепнул бы уже сегодня, – хмыкнул напарник.
– Шлепать можно мух на стене, а к зверью надо готовиться.
Вокруг загородного особняка, когда-то принадлежавшего Часовщику, было тихо и спокойно. Видеокамеры скрупулезно следили за всем, что происходит вокруг. Охранники внимательно смотрели на экраны мониторов. Сторожевые собаки мирно спали.
В огромном кабинете сидели двое – Сергей и Старков.
Сидели друг против друга, молчали, словно выжидали что-то. Первым не выдержал Кузьма, натянуто улыбнулся:
– Ну? Говори.
– Скажу, – с такой же улыбкой ответил Старков. – Он работает на Вахтанга.
– Давно?
– Месяц-полтора.
– То есть после гибели Дарьи?
– Думаю, одно с другим связано. Ее убили, его запугали.
Кузьма помолчал, поднял голову:
– Почему я должен тебе верить? Я Санька знаю не первый год.
Старков пожал плечами:
– Можешь не верить. Поверь человеку, которого он привел к себе на работу.
– Кажется, Павлу?
– Это уже не имеет значения, как его зовут. Наверно, Павлу.
– Где он?
– В подвале. Спустишься?
– Ты для этого попросил меня приехать именно сюда?
– Прости. Я понимал, что ты вряд ли мне поверишь. Попробуй убедиться сам.
Они спустились в подвал. Тяжелую бесшумную дверь им открыл дюжий мужик, молча пропустил в ярко освещенную комнату.
Посередине комнаты на табуретке сидел «родственник» Санька, исподлобъя смотрел на вошедших. От яркого света глаза его слезились, на лице были видны следы побоев, но руки были свободны, без наручников.
Сергей подошел к нему почти вплотную, какое-то время молча изучал его.
– Тебя били? – спросил.
– Да, – разбитыми губами произнес парень.
– Зачем?
– Чтоб раскололся.
– Раскололся от боли?
Тот взглянул на Кузьму, криво усмехнулся:
– От бессмысленности… Бессмысленно стало упираться. Все равно убьют – не вы, так они.
– Тащишь за собой Санька?
– Он сам за мной тащится, – парень сплюнул кровавую слюну. – Не умеет работать. Знал бы, не стал бы связываться.
– Что он успел сдать Вахтангу?
– Твои связи… некоторые бумаги по нефти, по банкам. Предупреждал о встречах. Например, о «Мандарине»… – Парень снова поднял голову, неожиданно жалобно, чуть ли не по-детски попросил: – Может, отпустишь, Кузьма? Я скроюсь… в медвежий угол сбегу… ни одна собака не найдет. Только не убивай, отпусти.
Сергей помолчал, разглядывая его, встретился с его просящими глазами.
– Подумаю.
Повернулся и резко пошел на выход.
Когда поднимались наверх по ступенькам, Старков спросил:
– Неужели отпустишь?
Сергей оглянулся:
– Я-то отпустил бы, да вот ты вряд ли. – Нащупал пуговицу на рубашке Старкова, повертел ее, попросил: – Санька не трогай. Я сам решу, как с ним поступить.
Охранники стояли за его спиной, а он звонил в хлипкую и невзрачную дверь длинно и настойчиво.
Наконец дверь открылась, и на Сергея удивленно уставился сонный и пожеванный Костя.
– Кузьма… – улыбнулся по-доброму, мягко. – Вот уж никак не ожидал.
Сергей кивнул охранникам, чтобы оставались на площадке, вошел в прихожую.
– Один дома?
Костя продолжал улыбаться.
– Нет, не один. Вдвоем.
Сергей нахмурился.
– С женщиной?
– С компьютером.
Оба рассмеялись шутке, прошли в комнату. На столе царил полнейший беспорядок, мерцал включенный монитор компьютера.
– Сижу по уши в Интернете, – объяснил Костя. – Хочешь, покажу?
– В следующий раз. – Кузьма чуть ли не насильно усадил его на кровать, примостился рядом. – Есть разговор.
– Наконец-то, – оживился Костя. – А то я решил, что про меня совсем забыли.
– Не забыли… – Сергей улыбнулся, повторил: – Тебя мы не забыли… – снова улыбнулся, но улыбка показалась виноватой. – Помнишь Санька?