— Некоторые из воронов носят кольчуги под своими рясами. Как этот! Наверно, сталь помешала нанести смертельный удар. — Он повернулся к солдату, охранявшему палатку. — Ты не видел черного жреца, подслушивающего нас?
— Нет, господин. Я только что встал на пост, — солдат избегал смотреть в глаза Огьеру.
Покачав головой, тот спросил имя часового и номер отряда; затем заговорщики вернулись в палатку.
— Месяц назад я спустил бы шкуру с мерзавца, — проворчал Огьер. — Теперь я спрашиваю его имя, чтобы в наказание перевести на работу погрязнее! Ясное дело, жрецы перетянули его на свою сторону.
Блейд наполнил кружки вином.
— Я думаю, Огьер, мы должны действовать, причем быстро. Я спущусь в усыпальницу и убью Касту этой ночью. Тебе же надо потрудиться здесь, на поверхности.
Огьер задумчиво покачал головой.
— Плен повлиял на твой рассудок, господин. Жрец исчез, но слышал он достаточно. Каста будет предупрежден, будет ждать тебя.
— И что же? Все равно я должен сделать это! Запомни, Огьер, иногда обстоятельства вынуждают на решительный поступок, и сейчас как раз такое время.
— Но что ты собираешься предпринять? Я же сказал — Каста будет предупрежден. Ты попадешь в ловушку!
— Это лишь часть истины, — с философским спокойствием заметил Блейд. — Если я пойду один, как и собираюсь, Каста позволит мне забраться в капкан, прежде чем захлопнет его. — Странник коснулся плеча Огьера. — Поверь, дружище, я знаю Касту с такой стороны, которую ты и представить не можешь! Уверен, пока что он не собирается убивать меня… Я владею знаниями, которых он жаждет. Он готов захватить меня в плен, сломить пытками — но я нужен ему живой и способный говорить. Он позволит мне войти в гробницу Измира! Это даже его порадует… Пусть! Пусть радуется, считая, что может схватить меня в любой момент!
Огьер долго молчал, покачивая головой, затем произнес:
— По мне, лучше бы ты не делал этого, повелитель. Но я не могу останавливать сына бога… Если ты сумеешь прикончить Касту, это будет великим благом для Зира! И я думаю, что тебе лучше убить и принцессу Хиргу… Я же начну атаку с рассветом и буку молить Белых богов об удаче.
Блейд посмотрел Огьеру прямо в глаза.
— Твоя совесть чиста, друг мой. Ты не советуешь мне идти в гробницу, я выслушал твой совет и отверг его. Я пойду! Но ты, Огьер, ты сам — по-прежнему со мной?
Генерал положил меч на стол, стиснул крепкими пальцами рукоять.
— Этим оружием клянусь! Я с тобой, повелитель, ждет ли нас успех или смерть! Пора расквитаться за все! Я слишком много натерпелся от чернорясых!
— Тогда идем в мою палатку, Огьер, обсудим кое-что. Там спокойнее! Найди-ка человек шесть надежных парней, пусть побродят вокруг.
— Пожалуй, столько еще сыщется, — с невеселым смешком ответил генерал. — Вороны еще не всех перетянули на свою сторону.
Было уже совсем темно, когда Огьер собрался покинуть своего бывшего владыку. Блейд попросил его забрать охрану с собой.
— Люди мне не понадобятся; с этого момента я действую один и полагаюсь только на себя. Ты же, Огьер, не забудь свое обещание позаботиться о Вэлли.
— Я сдержу его, мой господин.
— И о ее ребенке тоже, когда он появится на свет.
— Да, повелитель. Многое изменится в Зире, если я приду к власти. Младенцев больше не станут убивать.
— Тогда прощай, друг. Может быть, я не увижу тебя снова, и потому скажу сейчас: ты — настоящий мужчина и воин.
— Спасибо тебе. Прощай!
Они последний раз пожали друг другу руки, и Огьер ушел. Странник прилег отдохнуть. Этой ночью луна появится поздно, и он мог не спешить с началом своего рискованного предприятия. У него еще оставался час или чуть больше.
Он не пытался заснуть. Перед его глазами вновь и вновь вставала усыпанная алмазами гора, проход в ее недрах, сияющий радужными бликами, огромная пещера, пропасть, узкий карниз по другую ее сторону, шеренги застывших статуй — и одна из них, самая прекрасная и желанная.
Джанайна!
Блейд закрыл глаза и снова увидел ее, светящуюся, мерцающую таинственным светом, манящую к себе из-за темной расселины. Джанайна! Его чресла болезненно напряглись. Он чувствовал, как плоть королевы хиттов из алмазной превратилась в живую, теплую, мягкую… Груди ее были полными и твердыми, абрис бедер напоминал греческую амфору. Она наклонилась, чтобы дотронуться розовым соском до его губ.
— Блейд, любимый! Приди ко мне, Блейд!
Слова тихим шелестом проплыли в воздухе, и странник вздрогнул. Он рывком поднялся с койки, пот каплями выступил на лбу и щеках, медленно стекая на бороду. Она говорила с ним! Сквозь непроницаемую скалу, через мили земли и воды, и снова через мили пространства… Джанайна звала его!
Было ли то реальностью или миражом, игрой воображения? Он не мог сказать с уверенностью…
Джанайна! Он должен идти к ней!
На миг Блейд подавил эту странную тягу. Вероятно, компьютер, раз за разом перетряхивавший его мозги, и проклятые биодатчики — все вместе привело его к шизофрении, разрывающей сейчас напополам его разум. Теперь он был уверен, что сходит с ума. Разве можно полюбить каменное изваяние? Желать его? Трепетать в предчувствии встречи?
Безумие! Сумасшествие!
Он расхохотался. Реальность или фантом? Ему было все равно. Реальность — то, что воспринимают глаза и слух, а он видел и слышал!
Джанайна…
Она вновь позвала его и на какое-то неуловимое мгновение очутилась в палатке. На этот раз Блейд поманил ее к себе. Она не подошла. Протянув руки, Джанайна, стояла, глядя на него, и шатер был озарен ее сиянием. Потом она исчезла. Странник застонал и вытер пот со лба. Джанайна!
Больше не думать о ней. Не сейчас! Джанайна лишала его воли и силы, а ему понадобится и то, и другое сегодня ночью…
Он начал собираться. Это не заняло много времени. Раздевшись, Блейд застегнул пояс с мечом и небольшой сумкой прямо поверх набедренной повязки. Затем натянул сапоги, на голову надел шлем, на левую руку повесил маленький круглый щит с шипом из полированного металла.
Больше ничего. Он был готов. Осталось взять только клубок бечевки.
Блейд потрогал ее. Тонкая и достаточно крепкая! Он улыбнулся про себя. Каста впустит его в лабиринт, в этом не приходилось сомневаться; верховный жрец был слишком уверен и в своей неуязвимости, и в том, что никто не сумеет выбраться из запутанных подземных переходов. Но бечевка поможет найти дорогу обратно.
Снова усмехнувшись, Блейд опустил ее в сумку.
В час восхода луны он находился у восточного фасада огромной гробницы Измира. Ночь была темной и безветренной, по всей равнине горели солдатские костры, но над сводчатым тоннелем не было факела и ни один черный жрец не охранял вход. Каста знал о намечавшемся визите и приготовил для гостя легкий путь.
На какой-то момент Блейд задержался в проходе, куда из главного зала просачивался слабый свет факелов. Ничто не двигалось, не шевелилось; в подземелье царила мертвая тишина. Он вытащил меч и двинулся вниз по наклонному пандусу.
Большое центральное помещение было озарено тусклым неровным светом, резкий запах смолы и масла витал в воздухе. Блейд осмотрел темные тоннели, расходившиеся отсюда, словно спицы гигантского колеса. Ничего интересного он не заметил.
Странник двинулся к третьему проходу слева, но вдруг замер. Как помнилось Блейду, этим коридором вел его черный высокий жрец — в тот первый и единственный раз, когда он удостоился аудиенции у Касты. Но теперь он решил избрать другой путь.
Он медленно кружил по залу, останавливаясь перед каждым входом и сильно втягивая ноздрями воздух. Наконец он нашел то, что искал. Знакомый запах! Слабый, но все-таки ощутимый — смрад гнилого мяса, экскрементов и чего-то еще, что он не мог определить. Блейд направился в этот тоннель.
Собираясь в дорогу, он напоследок сунул за пояс пару кинжалов. Теперь странник воткнул один из них в щель между камнями, закрепив на костяной рукояти конец бечевки. Затем с силой потянул. Держится прочно! Разматывая клубок, он неслышными шагами направился по коридору, выставив перед собой меч. Впереди тускло мерцал закрепленный в железном кольце факел.