Глава 10
— Я уже думал, ты мертв, — приветствовал странника Огьер, — но вот ты стоишь передо мной живым! Выходит, я плохо знаю хиттов!
— Ты плохо знаешь меня, — ухмыльнулся Блейд.
Они находились в генеральской палатке, разбитой к востоку от Аллеи Пирамид. Блейд, в новой одежде и доспехах, подстриженный и ухоженный, с туго набитым животом, неторопливо прихлебывал вино, излагая историю побега. Правда, он не все рассказал Огьеру.
Выслушав, тот кивнул и, потирая щетину, выжидательно уставился на Блейда. Это был прежний дружище Огьер — объемистый, словно винная бочка, как всегда молчаливый, — только в более пышных одеждах. И, как слышал Блейд, теперь он называл себя главнокомандующим.
Странник перешел прямо к делу.
— Мы с тобой должны достигнуть полного взаимопонимания, старина. Ты взял власть над армией и вполне справляешься с ней. Я оставлю все как есть.
Огьер выразил удивление.
— Но ты же названный сын и наследник Измира, пусть его душа не ведает тревог…
Блейд покачал головой.
— С этой минуты я отказываюсь от наследства, хотя такое решение лучше держать между нами. Мы будем работать в согласии, и я обещаю, что ты останешься генералом и командующим армией. У меня есть своя задача, и когда я выполню ее, мне придется покинуть Зир. Кем ты назовешь себя после этого, мне безразлично. Королем, императором, правителем — кем хочешь! Я считаю тебя хорошим человеком, Огьер. Зир будет процветать под твоим правлением.
Польщенный генерал улыбнулся. Словно ухмыльнулась глыба гранита, подумал Блейд.
— Я буду честен с тобой до конца, — сказал Огьер. — Мне не доставило бы радости отдать власть, которую я получил с тех пор, как ты пропал. Но если все будет, как ты предлагаешь — а ты всегда держал свое слово, — я не вижу причины для споров.
Они пожали руки друг другу, и Огьер налил еще вина. Наклонив свою чашу, он пролил несколько капель на землю.
— За Тэна… Он был славным парнем! Я рад, что ты прикончил этого Галлиганта.
Блейд, в свою очередь, совершил возлияние, и они выпили. Затем Огьер уселся за свой походный стол, а странник — в кресло.
— Теперь, — сказал он, — перейдем к делу. Расскажи-ка мне о черных воронах… о самом крупном из них.
В этот момент, словно вызванный этими словами, на пороге шатра возник черный жрец. Не глядя по сторонам, он надменно прошагал к столу Огьера и заговорил резким голосом. Застигнутому врасплох Блейду его речь показалась хриплым карканьем.
— Каста, верховный жрец, приедет этой ночью к Пирамидам. Его будет сопровождать властительница Хирга. Каста остановится в своих покоях в усыпальнице Измира и приказывает тебе явиться к нему, когда взойдет луна.
Огьер открыл рот, но прежде, чем он заговорил, жрец отвернулся, уставившись на Блейда. Тот ответил пристальным взглядом. Капюшон скрывал лицо чернорясого, и, кроме горящих темных глаз, странник не увидел ничего. Затем жрец снова повернулся к Огьеру.
— Ты придешь один, — заявил он и величавой поступью вышел из палатки.
Огьер изрыгал проклятья целую минуту; Блейд слушал и ухмылялся. Он тоже был солдатом в своем родном мире и уважал армейский фольклор. Подождав, пока Огьер выдохся, он сказал:
— Я начинаю подозревать, дружище, что тебе не позавидуешь. Мне говорили об этом, а теперь я и сам убедился. Они высокомерны, черные вороны Касты!
Огьер мрачно кивнул.
— И полны коварства! Их много, и они сильны. Я пытался бороться с ними хитростью, чтобы избежать открытой схватки, но, похоже, для интриг у меня не хватает мозгов… — Он раздраженно хлопнул себя по лбу и пробормотал: — Лучше я вступлю с ними в бой, пока Каста не разложил остатки войска… сейчас у меня есть хотя бы половина прежних сил…
По дороге к столице Блейд видел жрецов повсюду. В том лагере, где стоял легион береговой охраны, и в каждом лагере по пути — везде были чернорясые в окружении внимавших им солдат. И они говорили, говорили и говорили, то соблазняя, то грозя гневом Черных богов.
— Ну, вороны — уже твои проблемы, — сказал Блейд. — Меня же интересует, почему Каста не желает видеть повелителя Зира. Он должен знать, что я вернулся! А еще через несколько минут он узнает, что мы с тобой совещаемся наедине. Новости будут переданы по зеркальной связи во дворец.
— Тут нет ничего удивительного, мой господин. Он хочет поговорить с нами порознь, чтобы с каждым заключить сделку повыгоднее. А также — натравить друг на друга, если удастся.
Блейд улыбнулся своему генералу.
— Этого никогда не случится, мой друг! Зир — твой! Войско, дворец, гарем, земли и города — все твое, сумей только взять и удержать! — Странник задумался, улыбка сползла с его лица. — Но все-таки я не понимаю… — пробормотал он. — Зачем Касте ехать сюда, в гробницу Измира, где он будет окружен твоими войсками?
Огьер подлил вина.
— Мы же заключили перемирие! Я соблюдаю клятву, и он тоже до сих пор не отступал от своего слова. Каста посещает усыпальницу каждые два-три дня. Не знаю, почему… должно быть, там находится что-то важное для него. То, за чем ему надо приглядывать… — Огьер пожал плечами. — Я не спрашивал и не собираюсь! Не хочу! — он вдруг понизил голос: — Мне доводилось слышать истории, леденящие кровь, мой господин. И хотя я человек трезвых взглядов и не верю в колдовство, но… — Губы генерала сжались, и он замолк.
Блейд вспомнил живой скелет, его ладонь на блестящем желтоватом черепе и глаза, горящие, как угли. Он подумал о Хирге, о ее насмешках, о неприятном запахе и чешуйках, разбросанных вокруг постели его царственной супруги. Что-то во всем этом возбуждало любопытство странника и одновременно пугало его; последнее он был склонен счесть влиянием Измерения Икс. В конце концов, он вырос в этом мире и отчасти воспринял его предрассудки.
Но всему имеется объяснение, естественное или неестественное. Логика ситуации, специфика среды, свой набор исходных постулатов, способов действий, умения видеть и понимать, имеющего смысл только внутри определенных границ. Так думали более прагматичные обитатели родного измерения Блейда, н его земная половина полностью разделяла это мнение.
Итак, он принял окончательное решение. Придвинувшись к Огьеру, странник хлопнул его по плечу и заглянул в глаза.
— Дружище, я хочу кое о чем попросить тебя. Вот первое: ты выслушаешь меня и не будешь перебивать, пока я закончу.
— Говори, — кивнул Огьер.
— Когда встает луна сегодняшней ночью?
— Поздно… в Час Собаки.
Странник кивнул; по земному счету — после двенадцати часов.
— Хорошо! Теперь второе: ты не возражаешь, если я прикончу нескольких воронов?
— Хоть всю стаю! — буркнул генерал.
— Превосходно! Я так и думал. И ты, конечно, не расстроишься, если в их число попадет Каста?
Огьер мигнул и уставился на Блейда расширенными глазами.
— Не расстроюсь, совсем не расстроюсь, мой господин! Я бы сам не прочь перерезать ему глотку, да как это сделаешь? Ты не доберешься до него! Касту хорошо охраняют, а неудачное покушение лишь развяжет войну, которой я стараюсь избежать.
Взгляд Блейда скользнул по полотняной стене шатра. Была ли там прежде эта выпуклость, которая вырисовывается сейчас столь отчетливо? Он придвинулся поближе, знаком приказав Огьеру замолчать. Уже наступили сумерки, быстро надвигалась ночь, и небо за откинутым пологом начинало темнеть.
Блейд беззвучно вытащил кинжал и громко произнес.
— Я только пошутил, Огьер! Мы оба не прочь разделаться с Кастой, но это не в наших силах. Нам надо поладить с ним, заключить сделку. И держать слово — по крайней мере до тех пор, пока он не нарушил свое.
Его клинок прорезал ткань, с силой воткнувшись в чье-то тело. Послышался приглушенный вопль и звук удара о землю. Блейд стремительно выскочил из палатки. Ничего! Кроме следов крови на стенке шатра и на вытоптанной траве.
Странник сквозь зубы пробормотал проклятие. Огьер, стоя с мечом в руках за его спиной, сказал.