– Я, пожалуй, пойду. Мне не терпится узнать, как там бабушка.
Роза проводила ее до дверей.
– Передайте ей от меня привет. Скажите, что я все время о ней думаю.
– Скажу.
– И, Эди, насчет Клифа. Если вы его любите, любите по-настоящему, и думаете, что он отвечает вам тем же, не позволяйте, чтобы между вами что-нибудь встало. Настоящую любовь не так легко встретить, а по вашему лицу я вижу, что вам это удалось. Если вы любите этого парня, не давайте ему ускользнуть. Преследуйте его, пока он вас не поймает.
Эди засмеялась и нежно стиснула маленькую толстушку.
– Спасибо за совет.
– О, советы я давать умею. – Роза улыбнулась. – Спросите невесту Тони. Она вам расскажет про мои бесплатные советы.
– Кстати, как идет подготовка к свадьбе?
Роза пожала плечами.
– Откуда мне знать? Я всего лишь мать жениха.
– Я уверена, все будет прекрасно. – Эди еще раз обняла ее, попрощалась, вышла из квартиры и направилась к своей машине.
По пути в больницу она вспоминала разговор с Розой. Кто мог подумать, что, впустив в квартиру одного из лучших полицейских Канзас-Сити, она впустила также в свой дом и в свое сердце любовь? Кто мог поверить, что крутой, циничный полицейский с язвой желудка сумеет завоевать ее сердце? Она, Клиф и бабушка… Трое – это семья.
– Сбавь скорость, девушка, – сказала себе Эди, въезжая на стоянку машин при больнице. Кому, как не ей, знать, насколько сдержан Клиф, насколько трудно вовлечь его в длительную связь.
Шаг за шагом – вот как надо вести Клифа вперед. День за днем. Золотые деньки любовных игр и дружеского смеха, которые укрепляют отношения между ними, заставят его поверить в будущее. Клиф – точь-в-точь мальчишка, впервые ныряющий с вышки. Каждый день тот поднимается на ступеньку выше, все меньше боясь высоты, и вот однажды оказывается на самой верхней площадке и прыгает вниз, даже не вспомнив о былом страхе. Каждый день Клиф делает к ней еще один шаг, становится все ближе, и недалеко то время, когда его страхи тоже исчезнут навсегда.
Под действием этих утешительных мыслей Эди энергично вошла в больницу и направилась в бабушкину палату.
– Я с вас шкуру спущу, если вы не перестанете колоть меня иголками и будете мешать мне спать. Где это слыхано: будить человека ночью, чтобы дать ему снотворное?!
Узнав скрипучий голос бабушки, Эди поспешила в палату, где сразу увидела доктора Стаффорда, пытающегося успокоить раздраженную старушку.
– Эди! – Доктор взглянул на нее с таким видом, словно уже не надеялся, что она придет к нему на помощь.
– Доктор Стаффорд. – Эди улыбнулась врачу. – Бабушка, вы зачем мучаете доктора?
– Что-о?! Они заставляют меня глотать всякую гадость, тычут мне в руку иголки и не дают мне вставать с кровати, а ты говоришь, что это я его мучаю. А не наоборот. – Старушка с гневом воззрилась на доктора Стаффорда.
– Выйдемте в холл на минутку. Мне надо с вами поговорить, – обратился врач к Эди. Она кивнула и вышла с ним за дверь. – Уфф! Упрямства ей не занимать.
Эди засмеялась.
– Можете не церемониться, доктор Стаффорд. Я и сама знаю, что, когда бабушка не в духе, с ней не оберешься хлопот.
– Сегодня утром она вывалила весь завтрак с подноса и потребовала, чтобы сын Бесси принес ей отбивную.
Эди улыбнулась и взяла его слова на заметку, чтобы позднее поделиться с Клифом.
– Я прошу прощения за то, что бабушка доставляет вам и сестрам столько неприятностей.
– Дело не во мне и не в сестрах, а в ней самой. – Доктор Стаффорд серьезно посмотрел на Эди.
– Надеюсь, вы не нашли у нее больше никаких травм? Вы говорили, что она отделалась переломом ключицы.
– Речь идет не об этом, – поспешил успокоить ее врач. – Меня волнует, что, судя по всему, ее очень возбуждает пребывание в больнице. Как вы знаете, она почти не спала всю эту ночь и сегодня днем тоже ни разу не вздремнула. Если она не станет отдыхать, выздоровление пойдет медленнее. Этим я и занимался несколько минут назад – пытался уговорить ее принять снотворное. Оно заглушило бы ее возбуждение и помогло бы уснуть. Ей просто необходим отдых.
– Таблетка у вас?
Доктор Стаффорд кивнул и опустил лекарство на ладонь Эди.
– Я позабочусь, чтобы она ее приняла.
– Эди, вы уже думали о том, куда вам устроить бабушку после выписки?
Эди вздохнула, лоб перерезала морщина.
– Да, я второй день ломаю себе голову над этим и все еще не пришла к решению. Я понимаю, что не могу больше взять уход за ней на себя. Одному человеку здесь не управиться. Но у меня сердце не лежит к частной лечебнице. Это тоже не выход.
– По правде сказать, я с вами согласен, частная лечебница – не решение проблемы. У вашей бабушки крепкое здоровье, она не страдает ничем, кроме болезни Альцгеймера. Конечно, ее долгосрочный прогноз оставляет желать лучшего. В дальнейшем ее придется кормить с ложки и помогать при отправлении физических потребностей. Вот тогда-то и возникнет нужда в частной лечебнице. Вам не приходило в голову пригласить платную сестру, чтобы она присматривала за бабушкой несколько часов в день?
– Действительно, как это я не подумала? Вполне разумное решение. Это обязательно должна быть квалифицированная медсестра?
Доктор Стаффорд покачал головой.
– По сути дела, Эди, вам нужна нянька. Кто-нибудь, кто станет следить в ваше отсутствие, чтобы бабушка не попала в беду.
– Я сразу же постараюсь кого-нибудь найти, – откликнулась Эди. У нее стало легко на душе – хотя бы этот вопрос был близок к разрешению. – Как вы полагаете, когда она сможет вернуться домой?
– Я бы хотел подержать ее здесь хоть недельку, чтобы проследить, как срастается ключица и нет ли каких-нибудь осложнений.
Эди кивнула.
– Спасибо, доктор Стаффорд. Я знаю, как дорого ваше время. И я обязательно заставлю бабушку принять таблетку. – Она пожала врачу руку и вошла в палату.
– Ну, верно, он сумел забить тебе голову всякими враками, – сказала старушка, когда Эди появилась на пороге.
– Вовсе нет. Просто он сказал, что очень за вас волнуется: оказывается, вы совсем не спите. – Эди подвинула стул к кровати.
– Я не хочу спать. Если я усну, кто знает, где я проснусь. Когда я уснула в прошлый раз, то очутилась здесь. Мне здесь не нравится. Я хочу домой.
– Бабушка, вам обязательно надо поспать. Я прошу вас проглотить эту таблетку. Вы почувствуете себя лучше.
– Не буду. – Старушка сжала губы, как ребенок, которому собираются влить в рот ложку касторки.
Эди ласково погладила ее по руке.
– Помните, когда я была маленькой и болела, я обычно не хотела принимать лекарство? Вы тогда садились возле моей постели, как я сейчас сижу у вашей, протягивали мне пилюлю и говорили: «Эди, я знаю, ты думаешь, это просто глупая пилюлька, но это не так. В этой пилюльке сидят пятьдесят гномиков, особенных гномиков, вооруженных против болезни, которая спряталась у тебя в теле». Помните?
Бабушка покачала головой – слова Эди ничего не вызвали у нее в памяти.
– Нет. А там правда сидят гномики?
– Так вы мне всегда говорили. И добавляли, что, если я проглочу пилюлю, вы расскажете мне удивительную сказку, и я буду улыбаться от счастья, а пилюля в это время станет творить чудеса у меня в животе.
После долгого молчания старушка заговорила:
– Если я проглочу пилюлю, ты расскажешь мне удивительную сказку?
Эди кивнула, облегченно вздохнув, а бабушка взяла у нее таблетку, сунула ее в рот, и слышно было, что она ее проглотила.
– А теперь рассказывай сказку, – потребовала старушка.
Клиф медленно шел по больничному коридору, сам не понимая, что его туда привело. Может быть, он хотел еще раз увидеть бабушку, попрощаться с ней? С Эди он уже мысленно распрощался.
Клиф принес бабушкины любимые отбивные. Право, смешно. Старушка не имеет понятия, кто он такой. Сперва считала, что он сексуальный маньяк и пришел подсматривать за ней, затем решила, что он сын какой-то Бесси, но, несмотря на все это, она оставила неизгладимый след в его душе. Клиф восхищался ее чувством собственного достоинства и пылким темпераментом, догадывался о ее любящем сердце – все эти черты она передала своей внучке. И благодаря им Клиф сумел в конце концов посмотреть в лицо горю, причиненному уходом Кэтрин, и превозмочь его. Видимо, подумал Клиф, я решил сделать бабушке своего рода благодарственный визит за ту лепту, которую она внесла в мое исцеление.