Первым в упряжке Сеппалы шел пес по кличке Того. Двенадцатилетний черно-серый вожак его был любимцем. Их отношения основывались не только на дружбе, но и на доверии и взаимовыручке. По словам одного из друзей Сеппалы, они были «неразрывно связаны. Когда говорили об одном, подразумевали другого».
Много раз они спасали друг другу жизнь, пересекая замерзший Нортон-Саунд, и, несмотря на солидный возраст Того, Сеппала знал, что, куда бы они ни отправились вдвоем, он будет «чувствовать себя в безопасности».
Летательные аппараты
В морозное утро понедельника 26 января, шесть дней спустя после вспышки эпидемии, в дверь дома Уильяма Фентресса Томпсона в Фэрбенксе постучал посыльный. Недавно поднявшийся с постели Томпсон, издатель и редактор «Фэрбенкс дейли ньюс-майнер», получил срочную депешу от Дана Садерленда, делегата от Аляски в Конгрессе США:
МОЖНО ЛИ ПОДГОТОВИТЬ АЭРОПЛАН К ПОЛЕТУ В ТЕЧЕНИЕ БЛИЖАЙШИХ 48 ЧАСОВ ЧТОБЫ ЗАБРАТЬ СЫВОРОТКУ ДЛЯ БОРЬБЫ С ЭПИДЕМИЕЙ В НОМЕ ТЧК СРОЧНО ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ТЧК
Томпсон быстро оделся. Узнав об эпидемии, он сразу же подумал о сенсационном материале для своей вечерней газеты. Ему было шестьдесят с небольшим, почти всю свою жизнь он проработал газетчиком на новых территориях. Часто ввязываясь в споры, он упорно стоял на своем, за что и получил изрядную порцию критики и прозвище Чужая Буква. За свою долгую карьеру Томпсон видел, как на Юконе и Аляске бурно росли города старателей, быстро приходившие в упадок, после того как из ручьев и рек исчезало легкое золото. В последнее десятилетие он наблюдал, как его родной Фэрбенкс готовится разделить ту же судьбу.
В годы, последовавшие за открытием золотых месторождений, Фэрбенкс имел репутацию «самого большого бревенчатого города в мире». В то время город бурно развивался, он связывал поселки во внутренних районах с незамерзающими портами на юге Аляски. Но когда запасы золота иссякли и поселки опустели, население Фэрбенкса начало сокращаться, и к 1925 году город оказался на грани экономической катастрофы. Как, впрочем, и сам Томпсон. Число читателей его газеты уменьшилось почти вдвое, и зачастую ему приходилось в одиночку сочинять, редактировать и публиковать очередной номер «Ньюс-майнер». Он почитал своим личным долгом не только информировать читателей, но и, как выразился один из них, поднять их «упавший дух».
Томпсон был сторонником активной журналистики, он искал и поддерживал проекты, которые, на его взгляд, могли бы привести в город деньги. В 1925 году он занимался новым делом – созданием Авиационной корпорации Фэрбенкса. Держа в руках телеграмму делегата от Аляски, он понял, что успешная спасательная миссия может помочь развитию воздушного сообщения и вернуть деловую жизнь в город. Томпсон не был обычным авантюристом. Он искренне хотел помочь жителям Нома, и если он сумеет организовать доставку сыворотки, тем лучше для всей Аляски.
Все три прошедших года Томпсон страстно мечтал о развитии арктической авиации. После Первой мировой войны Аляска притягивала к себе бывших военных летчиков, искателей приключений, и в 1923 году Томпсон с группой бизнесменов организовали Воздухоплавательную компанию Крайнего Севера и наняли на службу бывшего военного пилота из Северной Дакоты Карла Бена Эйелсона.
Эйелсон с Томпсоном уговорили одного банкира вложить деньги в самолет, а вскоре раздобыли и средства на сооружение примитивной взлетной полосы, 360 метров длиной и 180 метров шириной, на краю бейсбольного поля. Уже к лету 1923 года Эйелсон возил пассажиров на единственном аэроплане компании, детище Куртисса, носящем имя «Дженни». Всего несколько месяцев спустя Воздухоплавательная компания Крайнего Севера слилась со своей единственной соперницей, Аэротранспортной компанией Аляски, и стала называться Авиационной корпорацией Фэрбенкса.
Теперь у компании было три самолета и два пилота, Эйелсон и бывший актер по имени Ноэль Вин. В 1923 и 1924 годах дела шли хорошо; компания перевозила по воздуху все, что угодно, начиная с золота и кончая продовольствием, и доставляла пассажиров из одного города в другой. За редким исключением, все проходило гладко.
Вскоре оба пилота приобрели репутацию отважных и знающих людей. Вин первым в Северной Америке стал летать за Полярный круг, а в феврале 1924 года Эйелсон совершил первый на Аляске зимний перелет длиной 260 миль от Фэрбенкса до Мак-Грата по одному из десяти экспериментальных маршрутов, утвержденных Министерством почт США. На двух из этих маршрутов действовала «Скорая помощь», и Эйелсон перевез двух пациентов в больницу в Фэрбенксе. Томпсон горячо верил в будущее компании.
Приблизительно за месяц до начала эпидемии в Номе Авиационная корпорация Фэрбенкса продала акций на 15 тысяч долларов, чтобы купить четвертый самолет – восьмиместный аэроплан с закрытой кабиной. Томпсон убедил многих жителей Фэрбенкса купить акции компании. Среди инвесторов был и Дан Садерленд.
Томпсон был убежден, что для спасения Нома достаточно одного полета из Фэрбенкса. Проблема заключалась в том, что в данный момент у них не было пилота. Эйелсон в Вашингтоне пытался убедить правительство в пользе северных перелетов и регулярных почтовых рейсов, а Вин уехал покупать новый самолет.
Томпсон стал искать другие возможности. Всего несколько дней назад он познакомился с сотрудником Министерства юстиции Роем Дарлингом, приехавшим в Фэрбенкс по делам. Специальный следователь производил впечатление уравновешенного и ответственного человека, и Томпсон вспомнил, что у того имеется летный опыт.
Прежде чем поступить на службу в Министерство юстиции, тридцативосьмилетний Дарлинг научился летать и пользоваться боевой техникой в Королевском летном училище и Королевском пехотном училище в Канаде. В 1917 году он стал артиллеристом Военно-морских сил США. Он служил на опытном полигоне в Индиан-Хеде, штат Мэриленд, где испытывал винтовки, бомбы и другое оружие. Он быстро дослужился до старшего лейтенанта, но его военно-морская карьера внезапно оборвалась в мае 1919 года. По пути из Вашингтона, округ Колумбия, в Индиан-Хед гидроплан, на котором он летел, потерпел аварию и упал с высоты 150 метров в море. Дарлинг сломал правое бедро, своды обеих стоп, челюсть и разорвал губу. В результате серии операций одна его нога стала короче другой, одно колено плохо гнулось, и он хромал. Ему пришлось пользоваться тростью и носить ортопедическую обувь.
Дарлинг, с его заметной хромотой и изборожденным шрамами лицом, производил впечатление стойкого и отважного человека, даже по аляскинским стандартам. Он был смел и бесстрашен. С точки зрения завзятого газетчика Томпсона, он был настоящим сокровищем, героем, о котором можно было только мечтать.
У Томпсона в результате давнего несчастного случая тоже была повреждена нога. Он наскоро выпил кофе, взял трость и, прихрамывая, направился через замерзший город к «искалеченному летчику». Дарлинг был еще в постели. Томпсон разбудил его, напоил кофе и стал рассказывать печальную историю о детях Нома. Долго уговаривать Дарлинга не пришлось: несмотря на случившуюся шесть лет назад катастрофу, он страстно хотел летать.
Дарлинг выдвинул несколько условий: о полете не должна знать его жена Каролина, жившая в новом доме в Анкоридже; следовало получить разрешение на полет от Министерства юстиции и, наконец, урегулировать вопрос с ВВС США, чтобы в случае его гибели Каролина получала пенсию. (Формально Дарлинг из-за полученных травм находился в отпуске по болезни и мог официально выйти в отставку с положенными льготами и пособием не раньше июня 1925 года.)
Томпсон попросил его осмотреть три самолета, стоявшие в складском помещении, и сообщить о результатах. Днем Дарлинг отправился на склад с механиком Фарнзуэртом и еще одним человеком, Фрэнком Страдерсом, менеджером Авиационной корпорации Фэрбенкса. Они распахнули тяжелые двери. Внутри было темно. Один из них осветил фонариком два ветхих учебных самолета, оставшихся со времен Первой мировой войны. Третий самолет стоял снаружи и имел не менее жалкий вид.