Я сказал, что Сталинградская операция во всех деталях подготовлена и Александр Михайлович в курсе всех дел. Пусть он немедленно вылетает и начинает Сталинградскую операцию в назначенный срок, а я поеду к ПУРКАЕВУ и КОНЕВУ готовить контрнаступление Калининского фронта из района южнее Белый и Западного фронта из района южнее Сычевка навстречу удару войск Калининского фронта.
Определив силу и состав войск, которые необходимо привлечь для ликвидации Ржевско-Сычевско-Белый группировки противника, не теряя времени, я выехал в штаб командующего Калининским фронтом к М.А. ПУРКАЕВУ. Александр Михайлович обязался немедленно дать директиву фронтам.
На другой день А.М. ВАСИЛЕВСКИЙ, как и было обусловлено, вылетел в район юго-западного фронта, откуда он должен координировать действиями фронтов.
Однако, СТАЛИН обязал меня держать тесную связь с Генштабом и давать нужные указания по ходу операции, что я и делал по силе возможности.
ГИТЛЕР и все его военно-политическое руководство, после провала Котельничевской операции считало, что теперь их главная задача состоит не в том, чтобы спасти 22 дивизии, окруженные и обреченные на гибель, а в том, чтобы заставить их дольше драться в окружении, возможно дольше сковать советские войска и выиграть максимум времени, необходимого для отвода своих войск с Кавказа и переброски войск с других фронтов, чтобы создать боеспособный фронт армий «Юг», способный остановить контрнаступление советских войск.
С этой целью гитлеровская пропаганда развернула среди окруженных войск работу в больших масштабах, стараясь их уверить в том, что их фюрер не покинет их в трудную минуту жизни, что окруженные войска должны драться с фанатической стойкостью и, если нужно, умирать с презрением к смерти.
Но история борьбы неумолимо развивалась по естественному своему закону.
Ставка ВГК в свою очередь принимала все меры к тому, чтобы быстрее покончить с окруженной группировкой и высвободить быстрее войска двух фронтов, необходимых для удара по отходящим войскам с Кавказа и слабому в то время фронту войск прикрывавшему Ростовское и Донбасское направления.
СТАЛИН всемерно торопил A.M. ВАСИЛЕВСКОГО и командующих фронтами и проявлял при этом в ряде случаев свойственную ему нервозность и невыдержанность.
28 и 29 декабря, после обсуждения ряда вопросов, СТАЛИН сказал, что дело ликвидации окруженного противника нужно передать в руки одного командующего фронтом, сейчас действие командующих двух фронтов мешает ходу ликвидации окруженного противника, т. к. потратится много времени на увязку взаимодействия.
Присутствующие члены ГОКО поддержали это мнение. СТАЛИН спросил: «Какому командующему поручим окончательную ликвидацию противника, какой штаб фронта выведем в резерв?»
БЕРИЯ предложил передать все войска в подчинение А.И. ЕРЕМЕНКО, а Военный Совет и штаб Донского фронта во главе с К.К. РОКОССОВСКИМ вывести в резерв.
СТАЛИН спросил: «А почему?»
БЕРИЯ сказал, что ЕРЕМЕНКО находится под Сталинградом более пяти месяцев, а РОКОССОВСКИЙ немногим больше двух месяцев. ЕРЕМЕНКО хорошо знает войска Донского фронта, так как он ранее им командовал, тогда как РОКОССОВСКИЙ совершенно не знает войск Сталинградского фронта и, кроме того, Донской фронт до сих пор играл второстепенную роль, а затем что-то добавил по-грузински.
СТАЛИН обратился ко мне: «А Вы что молчите? Или Вы не имеете своего мнения?»
Я сказал, что «считаю достойными того и другого командующего, но считаю более опытным и авторитетным К.К. РОКОССОВСКОГО, ему и следует поручить добивать окруженных».
СТАЛИН: «ЕРЕМЕНКО я расцениваю ниже чем РОКОССОВСКОГО. Войска не любят ЕРЕМЕНКО. РОКОССОВСКИЙ пользуется большим авторитетом. ЕРЕМЕНКО очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив».
Я сказал, что ЕРЕМЕНКО будет, конечно, кровно обижен тем, что войска Сталинградского фронта будут переданы под командование другого командующего, а он останется не у дел.
СТАЛИН: «Мы не институтки. Мы большевики и должны ставить во главе дела достойных руководителей….» И далее, обращаясь ко мне: «Вот что: позвоните ЕРЕМЕНКО и объявите ему решение Ставки, ему предложите пойти в резерв Ставки. Если не хочет идти в резерв — пусть полечится, он все время говорил, что у него болит нога».
В тот же вечер по «ВЧ» я позвонил А.И. ЕРЕМЕНКО и сказал: «Андрей Иванович, Ставка решила окончание по ликвидации Сталинградской группировки поручить РОКОССОВСКОМУ, для чего все войска Сталинградского фронта будут переданы в подчинение РОКОССОВСКОГО».
ЕРЕМЕНКО спросил, чем это вызвано. Я разъяснил, чем вызвано такое решение. ЕРЕМЕНКО настойчиво добивался, почему завершение операции поручается РОКОССОВСКОМУ, а не ему. Я ответил, что это решение Верховного и Ставки в целом. Мы считаем, что РОКОССОВСКИЙ быстрее закончит операцию, которая недопустимо затянулась и в первую очередь по вине командования Сталинградским фронтом.
Я чувствовал, что А.И. ЕРЕМЕНКО говорит, глотая слезы, и утешал его как мог.
А что решено со мной? — спросил ЕРЕМЕНКО. Вас со штабом выводят в резерв. Если хотите, СТАЛИН дал согласие подлечить Вам свою ногу. Это окончательно расстроило Андрея Ивановича и он, тяжело дыша, не мог продолжать разговор. Я предложил ему подумать и позвонить через 30 минут для доклада Верховному.
Через 15 минут позвонил А.И. ЕРЕМЕНКО, с которым состоялся неприятный разговор.
ЕРЕМЕНКО: «Товарищ генерал Армии, я считаю, что меня незаслуженно отстраняют от операции по ликвидации окруженной группировки немцев. Я не понимаю, почему отдается предпочтение РОКОССОВСКОМУ. Я Вас прошу доложить товарищу СТАЛИНУ мою просьбу оставить меня командующим до конца операции».
На мое предложение позвонить по этому вопросу лично СТАЛИНУ, ЕРЕМЕНКО сказал, что он звонил, но ПОСКРЕБЫШЕВ ему ответил, что СТАЛИН предложил по всем вопросам говорить только с Вами.
Я позвонил СТАЛИНУ и передал состоявшийся разговор с А.И. ЕРЕМЕНКО.
СТАЛИН меня, конечно, выругал и сказал, чтобы 30 декабря была дана директива о передаче всех войск Донскому фронту, а штаб Сталинградского фронта выведен в резерв.
В своих мемуарах А.И. ЕРЕМЕНКО неточно излагает этот вопрос и приукрашивает свою персону.
Фактически же А.И. ЕРЕМЕНКО был смещен СТАЛИНЫМ за плохое личное руководство войсками Сталинградского фронта, поглотившего исключительно большое количество войск в период оборонительных сражений. Прямо скажем, СТАЛИН о ЕРЕМЕНКО был невысокого мнения.
1 января Сталинградский фронт был ликвидирован.
В состав Донского фронта дополнительно были переданы 62, 64, 57 Армии.
Дальнейшая координация действий по окончанию операции была поручена представителю Ставки ВГК Н.Н. ВОРОНОВУ. А М. ВАСИЛЕВСКИЙ был отозван для работы вместе со мною по подготовке наступления Воронежского и Юго-западного фронтов по разгрому итальянской армии и развития наступления в общем направлении на Донбасс.
31 декабря 1942 г Советское Информбюро объявило в своей сводке об итогах контрнаступления и указало масштабы потерь, которые понес противник при разгроме его войск.
Лично для меня оборона Сталинграда и контрнаступление в районе рек Дон — Волга имеют особо важное значение и запомнились на всю жизнь. Здесь я получил значительную большую практику в организации контрнаступления, чем в районе Москвы, где не позволили ограниченные силы и средства организовать контрнаступление с целью окружения вражеской группировки.
За успешное осуществление общего руководства контрнаступлением в районе Сталинграда и достигнутые при этом результаты крупного масштаба я был награжден Верховным Главнокомандующим орденом Суворова первой степени номер первый.
Получить номер первый орден Суворова — это не только большая честь, но и большое требование Родины, партии, нашего народа работать еще лучше, чтобы скорее приблизить час полного разгрома врага, час полной победы над черной реакцией, час торжества нашего народа.
Когда развернулась операция «Кольцо» я по заданию ГОКО, вместе с ВОРОШИЛОВЫМ К.Е., готовил и осуществлял общее руководство по прорыву блокады Ленинграда, которая, как известно, была успешно завершена.